— Забудь о своей зарплате — теперь каждый рубль ты отдаёшь мне, — муж скрестил руки на груди, отрезая путь к отступлению.
— Ты что, совсем с дуба рухнул? — Марина опешила, уронив сумку прямо в прихожей.
— Я сказал — все деньги мне. Карточку на стол, пин-код говори. И не смей перечить, — Виктор шагнул ближе, нависая над женой.
— Да пошёл ты! Я десять лет на двух работах пахала, пока ты "искал себя"! — голос Марины дрогнул от ярости.
Марина стояла посреди прихожей и не узнавала человека напротив. Двадцать лет прожили душа в душу. Растили дочь, строили дачу, мечтали о внуках. А теперь Витька смотрел волком — холодно, расчётливо.
Всё началось месяц назад. Витя потерял работу — сократили весь отдел на заводе. Сначала искал новое место, потом начал выпивать. А неделю назад познакомился с каким-то Серёгой из соседнего подъезда.
— Серёга правильно говорит — баба должна знать своё место, — Виктор расправил плечи. — Мужик в доме хозяин. А ты распустилась — командуешь, указываешь.
Марина вспомнила прошлую пятницу. Пришла с ночной смены в больнице — дома бардак, грязная посуда, Витька с друзьями бухают на кухне. Попросила хотя бы не шуметь — Катька к экзаменам готовится. В ответ получила:
— Не нравится — вали отсюда!
Следующее утро. Марина проснулась от грохота — Виктор вытряхивал её сумку на кровать.
— Где деньги? Я вчера сказал — всё мне!
— В банке, — спокойно ответила она. — На счету, который на моё имя.
— Снимешь и отдашь.
— Ага, щас. Разбежался.
Витька замахнулся, но Марина не дрогнула:
— Ударь. Только один раз. Больше не получится.
Он опустил руку. Марина знала — трус. На словах герой, а как до дела — сдувается.
В обед позвонила дочь:
— Мам, папа какой-то странный. Требует, чтобы я стипендию ему отдавала.
— Не вздумай. И домой пока не приезжай — поживи у Ленки.
Вечером Марина вернулась с работы — замок в двери новый. Её вещи в пакетах у порога.
— Это мой дом! — крикнула она, барабаня в дверь.
— Был твой. Теперь мой, — донеслось из-за двери. — Серёга всё правильно объяснил — квартира в браке куплена, значит пополам. Будешь выпендриваться — продам свою долю.
Марина три дня жила у сестры. На четвёртый не выдержала — пошла к этому Серёге. Хрущёвка-двушка, первый этаж, решётки на окнах.
Дверь открыл тощий мужичок с хитрыми глазками:
— Марина Петровна? Витёк про вас рассказывал.
— И что рассказывал?
— Да так, что жена у него властная, мужа не уважает. Я ему глаза открыл — нельзя бабе на шею садиться позволять.
Марина усмехнулась:
— А вы, значит, эксперт по семейным отношениям? Где ваша-то жена?
— Сбежала стерва. С любовником. Квартиру только через суд отбил.
— Ясно. А теперь других учите, как жить?
— А что такого? Мужики должны друг друга поддерживать.
Марина достала телефон:
— Знаете, что интересно? Ваша бывшая, Светлана, до сих пор в соседнем районе живёт. Я с ней в одной больнице работаю.
Серёга побледнел.
— Она мне другую версию рассказала. Про побои, про пьянки, про то, как вы её из дома выгоняли. Квартира, кстати, её родителей была. Просто документы вы подделали.
На следующий день Марина пришла домой с участковым и слесарем. Виктор открыл дверь — небритый, помятый, в майке-алкоголичке.
— Гражданин Петров, — участковый достал удостоверение, — поступило заявление о незаконной смене замков и выселении.
— Это мой дом! — заорал Витька.
— Дом общий. А вот выгонять жену вы права не имеете.
Пока слесарь менял замок обратно, Марина зашла в квартиру. Разгром. Пустые бутылки, окурки, грязная посуда.
— Витя, — она села напротив мужа, — что с тобой происходит?
— Отстань.
— Двадцать лет вместе. Вспомни, как Катьку из роддома забирали. Как дачу строили. Как мою маму хоронили вместе.
— Это всё в прошлом. Я понял — ты меня никогда не уважала. Командовала только.
Марина вздохнула:
— Знаешь что? Живи как хочешь. Но платить за твоё "мужское достоинство" я не буду.
Через неделю позвонила Катя:
— Мам, папа в больнице.
— Что случилось?
— Подрался с этим Серёгой. Тот ему денег не вернул какие-то.
Марина приехала в травмпункт. Витька сидел с разбитым лицом, держал пакет со льдом у глаза.
— Не смотри так, — буркнул он. — Сам виноват.
— Что произошло?
— Серёга... Он развёл меня. Как последнего лоха. Взял в долг пятьдесят тысяч — сказал, на бизнес. Обещал через неделю вернуть с процентами.
Марина молчала.
— А потом выяснилось — он так со всеми. Втирается в доверие, берёт деньги и пропадает. У него даже квартира не его — снимает. А история про жену — враньё. Сидел он. За мошенничество.
— Откуда у тебя пятьдесят тысяч?
— Кредит взял.
Марина встала:
— Всё. Хватит. Завтра подаю на развод.
— Марин, погоди...
— Нет. Ты переступил черту. Дело не в деньгах. Ты предал. Предал нашу семью ради какого-то проходимца, который тебе в уши про "мужское достоинство" напел.
Марина сидела на новой кухне в съёмной однушке. Тесно, но уютно. Катька заканчивала университет, подрабатывала репетитором. Жизнь наладилась.
Телефон завибрировал — сообщение от Виктора:
"Марин, прости. Я всё понял. Давай попробуем сначала?"
Она усмехнулась и удалила сообщение. Некоторые мосты сжигать не стоит. Но есть те, что восстановлению не подлежат.
За окном шёл снег. Первый в этом году. Марина заварила чай, укуталась в плед. Одиночество оказалось не таким страшным, как жизнь с человеком, который тебя предал.
Телефон зазвонил — Катя:
— Мам, я тут с папой встретилась. Он плохо выглядит. Живёт у матери, пьёт. Говорит, что Серёга его подставил со всеми документами — теперь он должник по всем фронтам.
— Катюш, это его выбор. Каждый сам решает, кому верить и как жить.
— Но он же папа...
— Да. И я двадцать лет думала — муж. Оказалось, ошибалась.
Марина выключила телефон. Впереди ночная смена. Надо выспаться. Новая жизнь требовала сил. Но она справится. Она всегда справлялась.
А где-то в другом конце города Виктор сидел в прокуренной кухне у матери и в сотый раз набирал номер жены. "Абонент недоступен". Серёга пропал с его деньгами и документами. Кредиторы названивали по десять раз в день. Мать пилила за каждую рюмку.
Он налил ещё водки. На столе лежало фото — они с Мариной и маленькой Катькой на даче. Счастливые. Он тогда думал — навсегда.
Оказалось — ничто не вечно. Особенно когда сам рушишь то, что строил годами.