— Галочка, а где твоя знаменитая селёдка под шубой? Только не говори, что опять сэкономила на майонезе!
Владимир хохотнул так громко, что вся прихожая, казалось, затряслась от его голоса. Галина замерла с подносом в руках — на нём красовался её фирменный салат, над которым она просидела полдня, аккуратно выкладывая каждый слой.
— Вова, да что ты такое говоришь! Вон какая красивая получилась, — попыталась оправдаться она, но голос прозвучал неуверенно.
— Красивая? — Владимир подмигнул Михалычу, соседу, который стоял рядом, натягивая ботинки. — Ты бы видел, Санёк, как она вчера в магазине торговалась из-за трёх рублей за банку кукурузы! Прямо как базарная торговка!
Михалыч неловко хмыкнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Галина поставила поднос на стол чуть резче, чем хотела.
— Может, пройдёмте в комнату? У меня там всё накрыто.
— Пройдёмте, пройдёмте! — засмеялся Владимир. — Только смотри, чтоб стол не развалился. Помнишь, как на дне рождения у Светки ножка отвалилась?
— При чём тут стол? Это же было...
— А при том, что у нас такая же старая мебель! Еще бы, на твою-то пенсию не особо разгуляешься!
Галина почувствовала, как жар поднимается к щекам. Сегодня ей исполнялось пятьдесят пять, и она так ждала этот день! Весь месяц планировала меню, покупала продукты по чуть-чуть, чтобы уложиться в бюджет. Новое платье взяла в долг у подруги Тамары. Даже причёску сделала — первый раз за два года позволила себе такую роскошь.
— Галя, ты чего встала? Гости же пришли! — крикнул Владимир из комнаты.
Она взяла поднос с закусками и направилась к столу. В комнате уже сидели её сестра Лида с мужем, соседи Михалыч со своей женой Ниной, и двоюродная сестра Маша. Все были при параде, с подарками и букетами.
— Ну что, именинница! — поднялся Михалыч. — Поздравляем с юбилеем! Пятьдесят пять — это серьёзно!
— Спасибо, Санёк, — Галина улыбнулась, наконец чувствуя себя чуточку лучше.
— Серьёзно-то серьёзно, — вмешался Владимир, открывая бутылку водки. — Только жаль, что стареем мы все. Вон на Галку посмотрите — как поблёкла-то за эти годы!
Нина поперхнулась чаем. Лида удивлённо посмотрела на зятя.
— Вова, ну что за слова такие! — возмутилась она.
— А что, правду нельзя говорить? — развёл руками Владимир. — Жена у меня конечно замечательная, но красота-то не вечна! Вон раньше какая была стройная, а теперь... — он многозначительно посмотрел на Галину. — В общем, не страшно, главное — характер хороший. Хотя и тут бывают моменты...
Галина ставила тарелки на стол механически, будто не слыша этих слов. Но внутри всё клокотало. Как он смеет! В её день, при её родных и друзьях!
— Ладно, хватит болтать! — громко сказала она. — Давайте лучше за стол садиться. Я столько всего приготовила...
— О, это да! — оживился Владимир. — Моя жена может из ничего целый пир устроить! Главное — чтоб денег не просила лишний раз. А то знаете, как женщины любят транжирить...
— Владимир! — резко сказала Лида. — Ты совсем озверел что ли?
— А что такого я сказал? — невинно улыбнулся тот. — Мы же семья, тут все свои. Можно и пошутить немножко!
Галина поняла, что это только начало. И сегодня будет долгий-долгий вечер.
— Ну что, Галочка, расскажи гостям, как ты к этому празднику готовилась, — Владимир уселся во главе стола и налил себе водки. — Месяц ведь суетилась!
Галина натянуто улыбнулась, разливая чай по чашкам.
— Да что там особенного... Хотелось просто красиво всё сделать.
— Красиво! — фыркнул муж. — Она полмагазина обошла, чтобы колбасу на пять рублей дешевле найти! А потом три дня эту нарезку делала, каждый кусочек вымеряла!
— Вова, может, не надо... — тихо попросила Маша.
— А что не надо? Я же с любовью рассказываю! — он обнял Галину за плечи, но в этом объятии не было ни капли тепла. — Вы не знаете мою жену! Она может из последней копейки праздник устроить. Правда, Галь?
Галина помнила, как стояла перед зеркалом утром, примеряя платье Тамары. Синее, с маленькими цветочками — как раз под цвет её глаз. Как долго крутилась, рассматривая себя с разных сторон. Ей казалось, что она выглядит прекрасно. Впервые за долгое время — действительно прекрасно.
— А знаете, что она вчера сказала? — продолжал Владимир, не замечая, как все гости переглядываются. — Говорит: "Вова, может, ты сегодня галстук наденешь? Всё-таки праздник!" А я ей отвечаю: зачем галстук-то? Мы же дома сидим!
Он громко засмеялся собственной шутке.
— И правильно сделал, — поддержал Михалыч, хотя в его голосе слышалась неловкость. — Зачем в своём доме церемониться?
— Да уж, зачем, — эхом откликнулся Владимир. — Моя жена иногда такие штучки выдумывает! То ей цветы подари, то комплимент скажи... А я говорю: Галь, мы же не молодожёны! Тридцать лет вместе, чего уж теперь-то!
Галина ставила на стол свои пирожки с капустой — те самые, что лепила до двух ночи. Владимир даже не попробовал ни одного.
— Тридцать лет — это много, — осторожно заметила Нина.
— Много! — согласился Владимир. — За это время человек привыкает. Как к старой мебели. Стоит себе в углу, не ломается, и ладно.
Лида резко поставила чашку.
— Вова, ты что несёшь-то?
— Да ладно тебе, Лидка! — отмахнулся он. — Мы же все взрослые люди. Какая любовь в пятьдесят пять лет? Главное — чтобы суп был горячий, а рубашка чистая!
Галина почувствовала, как что-то холодное растекается у неё в груди. Она так мечтала об этом дне. Представляла, как Владимир скажет теплые слова, как все будут её поздравлять, как она будет чувствовать себя любимой и нужной.
А вместо этого...
— Ну что сидим? — хлопнул в ладоши Владимир. — Давайте за именинницу! За мою дорогую жену!
Все неохотно подняли бокалы.
— За дорогую жену! — повторил Владимир, опрокидывая рюмку. — Которая экономит на всём, даже на собственном дне рождения!
— Вова, достаточно, — строго сказала Лида. — Ты сегодня какой-то странный.
— Странный? — удивился он. — Да я как всегда! Просто настроение хорошее. Вон сколько денег Галька сэкономила на этом столе! Теперь мне на рыбалку хватит!
Галина замерла с половником в руках. Деньги на рыбалку? Она месяц копила эти деньги, отказывая себе во всём. Даже лекарство от давления не покупала, чтобы стол накрыть прилично.
— А вы знаете, — продолжал Владимир, явно входя во вкус, — она вчера пыталась мне макияж делать! В пятьдесят пять лет! Я говорю: Галь, ты что, в театр собралась?
— Я просто хотела... — начала Галина, но он перебил.
— Хотела! Старая кобыла, а туда же! Думает, помада её молодой сделает!
Воцарилась мёртвая тишина. Михалыч отложил вилку. Нина уставилась в свою тарелку. Маша открыла рот от изумления.
— Владимир Петрович, — тихо, но очень внятно сказала Лида, — вы совсем мозги потеряли?
— А что? Правду говорю! — он махнул рукой. — Моя жена замечательная, но реально на себя в зеркало смотреть должна! Морщин сколько, килограммов лишних... А она всё пудрится, как девочка!
Галина поставила половник в кастрюлю с таким грохотом, что все вздрогнули.
— Может, тебе ещё налить? — процедила она сквозь зубы.
— Налей, налей! — весело согласился Владимир. — Сегодня же праздник! Твой праздник, Галочка дорогая!
— Вова, может, хватит пить? — осторожно предложил Михалыч.
— Хватит? — возмутился тот. — Да мы только начали! Я ещё даже тост нормальный не сказал! Вот слушайте: моя жена — это... как бы это сказать... надёжная, как старая кастрюля! Может, вид не очень, но варит до сих пор!
Лида резко встала.
— Галя, пойдём на кухню. Мне плохо стало.
— Лидка, ты куда? — крикнул Владимир. — Сейчас же торт будет! Галька целую неделю его пекла!
— Не целую неделю, — машинально поправила Галина. — Два дня.
— Два дня торт пекла! — захохотал муж. — Представляете? Два дня! А получился — как в столовой! Но ничего, съедобный.
— Да заткнись ты! — внезапно взорвалась Маша. — Совсем берегов не видишь!
— Ого! — удивился Владимир. — А Машка-то боевая! Что, тебе жалко мою жену стало? Так она привыкла уже. Мы же тридцать лет вместе!
— Привыкла, — эхом повторила Галина.
Да, она привыкла. Привыкла к ежедневным подколкам, к сравнениям с соседками не в её пользу, к постоянным упрёкам в трате денег. Привыкла быть незаметной, удобной, покорной.
Но сегодня... сегодня был её день. Единственный день в году, когда она могла почувствовать себя особенной.
— А знаете, что она мне на прошлой неделе сказала? — Владимир никак не мог остановиться. — Говорит: "Вова, может, съездим куда-нибудь в отпуск?" А я ей: "Галь, на какие шиши? У тебя пенсия копеечная, у меня зарплата — тоже не ахти". Вот смешная!
— Смешная, — повторила Галина, и в голосе её появились странные нотки.
Михалыч встал из-за стола.
— Знаешь что, Вова, пойдём покурим. Как-то душновато стало.
— Душновато? — переспросил Владимир. — Да тут отлично! Семейный праздник, задушевные разговоры...
И тут зазвонил телефон.
Галина подошла к телефону. На экране высвечивалось: "Тамара".
— Алло, Галочка! — весёлый голос подруги ворвался в напряжённую атмосферу. — Как дела? Празднуете?
— Да, празднуем, — ответила Галина, стараясь говорить спокойно.
— А что у вас там так тихо? Музыка не играет?
— Вова! — крикнул Владимир из-за стола. — Тамарка звонит? Передай ей от меня привет! Скажи, пусть своё платье забирает — моя жена в нём как пугало выглядит!
Галина замерла. В трубке повисла тишина.
— Галь, — тихо сказала Тамара, — что это он такое говорит?
— Ничего, Томочка, всё нормально...
— Да передай же! — не унимался Владимир. — Пусть знает, что её тряпки нам не нужны! У нас есть свои!
— Галя, — голос Тамары стал жёстким, — включи громкую связь. Хочу поговорить с этим... человеком.
— Не надо, Тома...
— Включай, говорю!
Галина нажала кнопку. Голос Тамары зазвучал на всю комнату:
— Владимир Петрович! Вы что, совсем рехнулись? Это же день рождения вашей жены!
— О, Тамарочка! — развеселился Владимир. — А мы тут как раз обсуждаем, какая у меня замечательная супруга! Правда, внешность уже не та, но характер...
— Заткнитесь! — рявкнула Тамара. — Вы мерзавец! Галка месяц готовилась к этому дню, покупала продукты на последние деньги, а вы...
— А я что? — возмутился Владимир. — Я правду говорю! Моя жена...
— Ваша жена — золотая! А вы — никчёмное ничтожество!
Все гости сидели как громом поражённые. Лидия кивала в такт словам Тамары. Михалыч смотрел в стол.
— Слушай, Тамарка, — начал закипать Владимир, — не лезь в чужую семью! Я с женой сорок лет проживу, а ты...
— Сорок лет? — Галина внезапно отключила громкую связь и поднесла трубку к уху. — Томочка, перезвоню тебе.
Она положила трубку и медленно обернулась к мужу.
— Сорок лет?
— Ну да, сорок... или тридцать... какая разница? — пожал плечами Владимир.
— Разница в том, — сказала Галина тихим голосом, который заставил всех замолчать, — что ты даже не помнишь, сколько мы вместе.
— Да ладно тебе, Галь! Не заводись по пустякам!
— По пустякам? — Галина подошла к столу и взяла торт, над которым действительно трудилась два дня. Бисквит с кремом и засахаренными фруктами. — Это пустяки?
— Галя... — осторожно начала Лида.
— Нет, Лида. Пусть он ответит. — Галина смотрела прямо на мужа. — Скажи мне, Володя, что для тебя НЕ пустяки?
— Ну... — Владимир почувствовал, что атмосфера резко изменилась. — Главное же, что мы вместе...
— Вместе? — Галина горько засмеялась. — А знаешь, что я делала вчера вечером? Примеряла это платье. Крутилась перед зеркалом, как дура. Думала: может, я ещё не такая страшная? Может, завтра муж скажет, что я хорошо выгляжу?
— Галочка... — муж попытался встать, но она подняла руку.
— Сиди! — рявкнула она с такой силой, что он плюхнулся обратно на стул. — Я ещё не закончила!
Все замерли. Никто из них никогда не слышал, чтобы Галина повышала голос.
— Я всю жизнь старалась быть хорошей женой. Стирала, готовила, экономила на себе. Когда у тебя были проблемы на работе — поддерживала. Когда болел — выхаживала. А что получала взамен?
Владимир молчал, уставившись в тарелку.
— Отвечай! — крикнула Галина. — Что я получала взамен?
— Я... я тебя не бил... — пробормотал он.
— Не бил! — она схватила торт обеими руками. — Знаешь что, Володя? Лучше бы ты меня бил. Синяки проходят. А вот это... — она показала на него тортом, — это остаётся навсегда.
— Галь, ну что ты делаешь... положи торт...
— Положить? — Галина посмотрела на свой двухдневный труд. — А знаешь что? Не положу.
И с этими словами она швырнула торт прямо в лицо мужу.
Крем и бисквит размазались по его рубашке, засахаренные фрукты покатились по полу. Владимир сидел с открытым ртом, с кремом в волосах и на щеках.
— Вот теперь ты красивый, — сказала Галина и направилась к выходу.
— Ты куда?! — заорал Владимир, отирая лицо. — Вернись немедленно!
Галина обернулась в дверях.
— Знаешь, Володя, мне пятьдесят пять. Но я только сейчас поняла: лучше поздно, чем никогда.
И вышла из комнаты.
В прихожей Галина стояла перед зеркалом, снимая Тамарины серьги. Руки не дрожали — наоборот, движения были четкими и решительными.
Из комнаты доносились встревоженные голоса гостей и возмущенный рёв Владимира:
— Она что, совсем умом тронулась? Торт в лицо! В мой собственный дом такого нахала привёл!
— В её дом! — раздался голос Лидии. — Это её дом, кретин! Она тут тридцать лет горбатится!
— Лидка, не лезь не в свое дело!
— А кто полезет? Кто за неё заступится?
Галина открыла шкаф и достала старую дорожную сумку. Начала складывать самые необходимые вещи. Паспорт, сберкнижка, лекарства...
— Галь! — в прихожую влетел Владимир, всё ещё вытирая остатки крема с рубашки. — Ты что творишь? Гости смотрят!
— Пусть смотрят, — спокойно ответила она, укладывая в сумку фотографии родителей. — Им есть на что посмотреть.
— Прекрати немедленно! Иди извиняйся!
Галина захлопнула сумку и повернулась к мужу. Тот привычно ждал, что она опустит глаза и покорно пойдет исправлять ситуацию.
Но она смотрела на него прямо. Впервые за много лет — прямо в глаза.
— Извиняться буду я? — спросила она удивительно ровным голосом. — Интересно.
— Галь, ну хватит дурака валять! — Владимир попытался взять её за руку, но она отдернула. — Я пошутил немного, с кем не бывает!
— Пошутил, — повторила она. — Тридцать лет шутишь.
— Да ладно тебе! Все так живут!
— Все? — Галина взяла сумку. — Не знаю, как все. А я больше так жить не буду.
— Ты куда собралась? — он преградил ей путь к двери.
— К Тамаре. А дальше видно будет.
— Что значит — дальше видно будет? Ты моя жена!
— Была твоей женой, — Галина отстранила его и направилась к входной двери. — А теперь я просто Галина Петровна. И знаешь что, Володя? Мне это нравится.
За её спиной послышались шаги. Лидия, Михалыч, Нина, Маша — все гости высыпали в прихожую.
— Галочка, — тихо сказала сестра, — ты уверена?
Галина обернулась и посмотрела на них всех. На растерянного Михалыча, на сочувствующую Нину, на восхищённую Машу. И на Владимира — растрёпанного, в испачканной рубашке, с остатками крема в волосах.
— Знаете что, — сказала она, — впервые в жизни я абсолютно уверена.
— Галька! — крикнул Владимир. — Ну не дури! Завтра же придёшь обратно!
Она уже открыла дверь, но обернулась на пороге.
— Завтра, Володя, будет новый день. И он будет мой. Только мой.
— А как же я? Кто готовить будет? Убираться?
Галина усмехнулась:
— А ты научись. В пятьдесят восемь лет — самое время начать жить самостоятельно.
— Ты вернёшься! — заорал он ей вслед. — Некуда тебе идти!
Галина остановилась на лестничной площадке. Голос её был слышен во всем подъезде:
— Знаешь, в чём твоя главная ошибка, Володя? Ты решил, что я никуда не денусь. Что стерплю всё, потому что страшно остаться одной.
Она развернулась и посмотрела на него в последний раз:
— Но сегодня мне исполнилось пятьдесят пять. И я наконец поняла: одной не страшно. Страшно жить с тем, кто тебя не ценит.
Дверь хлопнула. Владимир остался стоять в дверном проёме, а по лестнице уверенно спускалась женщина в синем платье с цветочками.
На улице её дожидало такси — то самое, которое она заказала ещё утром, собираясь ехать за тортом.
Но теперь она ехала совсем в другую сторону.
— Куда направляемся? — спросил водитель.
— К новой жизни, — ответила Галина и впервые за много лет по-настоящему улыбнулась.