— Валентина Петровна, идите лучше к столу для пожилых, там вам будет удобнее! — Алена махнула рукой в сторону дальнего угла ресторана, даже не взглянув на свою новоиспеченную свекровь.
— Как это для пожилых? — Валентина Петровна оторопела. — Я мать жениха, между прочим!
— Ну да, конечно, — невестка уже отвернулась, поправляя фату. — Игорь, милый, скажи своей маме, чтобы она не мешала фотографу!
Валентина Петровна стояла посреди зала в своем лучшем темно-синем платье, которое покупала специально для этого дня. Три месяца копила на него, отказывая себе во всем. А теперь чувствовала себя как пятое колесо в телеге.
— Игорек, сынок, — она подошла к сыну, который поправлял галстук перед зеркалом. — Может, мы с тобой хоть одну фотографию сделаем? Я же твоя мама.
— Мам, потом, ладно? Сейчас у нас все расписано по минутам, — Игорь даже не обернулся. — Тамада ждет, гости уже все в сборе.
— Но я же только одну фотографию прошу...
— Валентина Петровна! — голос Алены прозвучал как выстрел. — Вы задерживаете всю церемонию! Люди ждут!
— Какие люди? — огрызнулась Валентина Петровна. — Я что, не люди, что ли? Тридцать лет сына растила, в институт отправляла, квартиру ему покупать помогала, а теперь я задерживаю?
— Мам, ну хватит устраивать сцены, — Игорь наконец повернулся к ней, но в глазах была только раздражение. — Ты же понимаешь, сегодня Аленин день!
— А мой разве не день? — голос у Валентины Петровны дрогнул. — Я же тоже теряю сына, получаю невестку...
— Получаете? — Алена вскинулась, словно кобра. — Да я вам подарок делаю, что в вашу семейку вписалась! Посмотрите на себя в зеркало — что во мне такого плохого нашли?
— Девочки, может, не будем ругаться в такой день? — вмешалась мама Алены, элегантная дама в дорогом костюме. — Тем более при гостях.
— А что тут ругаться-то? — Валентина Петровна почувствовала, как внутри все закипает. — Я просто хочу понять, почему на свадьбе собственного сына я становлюсь лишним человеком!
— Никто вас лишним не считает, — невестка говорила покровительственным тоном, будто объясняла что-то непонятливому ребенку. — Просто нужно знать свое место.
— Свое место? — Валентина Петровна не поверила своим ушам. — Какое еще место?
— Ну, вы же понимаете, — Алена снисходительно улыбнулась. — Сегодня создается новая семья. А старшее поколение... ну, оно должно отойти в сторонку. Это естественно.
— Естественно?! — Валентина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Игорь! Ты слышишь, что говорит твоя жена?
— Мам, ну что ты цепляешься к словам? — сын пожал плечами. — Алена права. Нам нужно привыкнуть к новой жизни.
— К новой жизни? — она смотрела на него, как на чужого человека. — А старая что, плохая была?
— Не плохая, но... устаревшая, — Игорь отвернулся. — Мам, пойми, мы хотим жить по-современному.
— По-современному, — повторила Валентина Петровна. — А это значит мать на задний план?
— Значит каждый должен жить своей жизнью, — встрял папа Алены, представительный мужчина с золотыми запонками. — Молодым нужна свобода.
— Свобода от чего? От благодарности? — Валентина Петровна повысила голос. — От памяти?
— От устаревших традиций и навязывания, — отрезала Алена. — Мы создаем свою семью, и в ней будут наши правила.
— Игорь, — Валентина Петровна в последний раз обратилась к сыну. — Скажи хоть слово в мою защиту.
Игорь молчал, изучая свои ботинки.
— Понятно, — тихо произнесла она. — Тогда и я скажу свое слово.
— Знаете что, милые мои, — Валентина Петровна выпрямилась во весь рост, — давайте я вам кое-что расскажу.
— Мам, только не надо сейчас, — Игорь забеспокоился.
— А когда надо, сынок? — она улыбнулась, но улыбка была холодной. — Когда меня в дом престарелых отвезете?
— О чем вы говорите? — нервно засмеялась Алена.
— О правде говорю, дочка. Вот ты сказала — знать свое место. А мое место, между прочим, было у детской кроватки Игорька, когда у него температура под сорок поднималась. Мое место было на трех работах, чтобы ему на институт накопить.
— Мама, не надо при гостях, — прошипел Игорь.
— А что, стыдно? — Валентина Петровна оглядела собравшихся. — Стыдно, что мать вас вырастила?
— Дело не в этом...
— А в чем тогда, Алена Викторовна? — она повернулась к невестке. — В том, что я в банке работаю рядовым операционистом, а не директором? Или в том, что квартира у меня однушка в старом доме?
— Валентина Петровна, при чем здесь квартиры? — мама Алены попыталась вмешаться.
— А при том, что ваша дочка уже намекнула, что в их новой квартире места для свекрови не предусмотрено. Хотя первоначальный взнос я помогала вносить.
— Мам, мы же не говорили, что ты не сможешь к нам приезжать, — Игорь выглядел все более растерянным.
— Приезжать? — она рассмеялась. — Как в гости к чужим людям?
— Вы драматизируете, — холодно произнесла Алена. — Никто вас не выгоняет.
— Да? А кто вчера сказал: "Игорь, объясни своей маме, что теперь у нас будут другие традиции. Новогодний стол мы накрываем у моих родителей"?
Повисла тишина. Гости переглядывались, чувствуя неловкость.
— Это же логично, — наконец подал голос папа Алены. — У нас дом больше, возможностей больше...
— Возможностей, — повторила Валентина Петровна. — Понятно. А я что, в подвале живу?
— Мам, мы просто хотели как лучше...
— Для кого лучше, сынок? — она посмотрела на него печально. — Для меня? Или для того, чтобы я не портила вам картинку?
— Никто не говорит, что вы портите, — Алена начинала терять терпение. — Просто нужно понимать реальность.
— Какую реальность? — Валентина Петровна почувствовала, как внутри нее что-то ломается. — Что тридцать лет материнства можно перечеркнуть одной свадьбой?
— Никто ничего не перечеркивает! — взорвался Игорь. — Просто мы взрослые люди!
— Взрослые, — она кивнула. — Тогда и поступайте по-взрослому.
— Валечка, а ты помнишь, как Игорек в детстве... — вдруг подала голос бабушка Алены, сидевшая в углу.
— Бабуля, не надо сейчас детские истории, — быстро перебила Алена.
— Почему не надо? — старушка недоуменно подняла брови. — Я хотела рассказать, как он ко мне в больницу приезжал, когда мне операцию делали. Такой заботливый мальчик!
— В больницу? — Валентина Петровна удивленно взглянула на сына. — Игорь, ты же мне сказал, что у тебя экзамены были!
— Мам, ну... это было давно, — Игорь покраснел.
— Давно? — бабушка покачала головой. — Да что ты, внучек, это ж в прошлом месяце было! Ты мне даже цветы принес, такие красивые хризантемы...
— Хризантемы? — голос Валентины Петровны стал тише. — Игорь, а мне на день рождения ты сказал, что цветы дорого стоят сейчас.
Повисла неловкая пауза. Алена сверкнула глазами на бабушку.
— Ну и что? — она вскинула подбородок. — Игорь имеет право помогать моим родственникам!
— Имеет, — кивнула Валентина Петровна. — А своей матери — нет?
— Ваше дело не в цветах, Валентина Петровна, — вмешалась мама Алены. — А в том, что вы не можете отпустить сына.
— Не могу отпустить? — она разозлилась. — Да я его всю жизнь отпускала! В пионерский лагерь отпустила, хотя деньги в долг брала. В институт в другой город отпустила, хотя одна оставалась. К вам его отпустила, хотя сердце чуяло...
— Мам, хватит! — Игорь стукнул кулаком по столу. — Надоело слушать про твои жертвы!
— Жертвы? — Валентина Петровна отшатнулась, словно от удара. — Ты называешь мою любовь жертвами?
— А как еще называть, когда ты постоянно напоминаешь, что ты для меня сделала?
— Игорь Валентинович! — она только сейчас заметила, как холодно он на нее смотрит. — Когда я тебе напоминала?
— Постоянно! — он сорвался. — Вот и сейчас опять начала! "Я тебя растила, я институт оплачивала, я взнос давала"...
— А разве это неправда?
— Правда, но зачем об этом каждый раз говорить? — Алена встала рядом с мужем. — Родители должны помогать детям, это их обязанность!
— Обязанность, — повторила Валентина Петровна. — Значит, у родителей только обязанности, а у детей только права?
— У детей есть право на собственную жизнь! — вспылила Алена. — Без постоянного контроля и навязывания!
— Какого контроля? Какого навязывания? — Валентина Петровна растерялась. — Я что, вмешиваюсь в вашу жизнь?
— А телефонные звонки каждый день? — Игорь скривился. — "Как дела, что ели, почему не заходите?"
— Извините, что интересуюсь здоровьем сына...
— Мама, это называется навязчивость! — он говорил все громче. — Алена права, нужно научиться жить отдельно!
— Отдельно, — она медленно кивнула. — Понятно. А на свадьбу меня позвали из вежливости?
— Мам, ну что ты говоришь такое...
— Или из жалости? — продолжала она. — Пусть старушка последний раз повеселится?
— Валентина Петровна, вы сгущаете краски, — папа Алены попытался разрядить обстановку. — Никто вас не прогоняет.
— Да? — она повернулась к нему. — А кто сказал Игорю, что мне не стоит приходить к вам без предварительного звонка? Что это невежливо?
Игорь опустил глаза. Алена побледнела.
— Откуда вы знаете? — тихо спросила она.
— А соседка рассказала. Она случайно услышала ваш разговор в подъезде.
— Ну хватит! — Алена хлопнула в ладоши. — Тамада ждет, торт надо резать! Валентина Петровна, займите, пожалуйста, свое место за столом.
— Какое место? — устало спросила та.
— Да вон там, в дальнем углу, рядом с нашими дедушкой и бабушкой. Они тоже из старшего поколения, вам будет о чем поговорить.
Валентина Петровна медленно направилась к указанному столику. За ним сидели престарелые родственники Алены, мирно дремавшие после обильного застолья.
— Внучка, а можно мне кусочек торта побольше? — попросила бабушка Алены. — А то у меня диабет, сладкого нельзя, но сегодня праздник же!
— Конечно, бабуля! — Алена расцвела улыбкой. — Игорь, отрежь бабушке самый большой кусок, с розочками!
Валентина Петровна наблюдала, как ее сын заботливо выбирает лучший кусок торта для бабушки невестки. Тот же сын, который в прошлом году забыл купить торт на ее день рождения.
— А мне? — тихо спросила она.
— Что? — Игорь не расслышал.
— Мне тоже кусочек можно?
— А... да, конечно, — он машинально отрезал маленький кусочек с краю, без украшений.
— Игорь, стой! — крикнула Алена. — Этот кусок для моего дяди Володи! Он же именинник на этой неделе был!
— Да? — Игорь растерянно посмотрел на кусок торта в своих руках.
— Отдай ему, а маме потом что-нибудь найдется, — небрежно махнула рукой Алена.
— Что-нибудь найдется, — повторила Валентина Петровна. — Понятно.
Она смотрела, как торт разбирают гости. Как дядя Володя получает свой кусок с благодарностью. Как бабушка Алены умиляется розочкам из крема. Как племянник невесты хватает второй кусок. Как родители Алены деликатно отказываются — мол, на диете.
— Мам, сейчас тебе отрежем, — пробормотал Игорь, но торт таял на глазах.
— Да не надо, сынок, — тихо сказала Валентина Петровна. — Я поняла.
— Что ты поняла?
— Все, — она встала из-за стола. — Абсолютно все.
— Мама, ты куда? — Игорь забеспокоился.
— А куда мне, Игорь? — она повернулась к нему. — Где мое место в твоей новой жизни?
— Мам, ну не устраивай сцену из-за торта...
— Из-за торта? — она рассмеялась, и смех этот был страшнее слез. — Ты думаешь, дело в торте?
— А в чем же еще? — встряла Алена. — Мы же не специально!
— Не специально, — кивнула Валентина Петровна. — Как и не специально забыли меня предупредить, что банкет будет без плюс один для матери жениха. Как не специально решили, что я буду сидеть в углу с дедушками-бабушками. Как не специально...
— Валентина Петровна, может, не стоит портить праздник? — папа Алены попытался урезонить ее.
— Чей праздник? — она оглядела зал. — Я вижу здесь ваших родственников, ваших друзей, ваших коллег. А моих где?
— Каких ваших? — удивилась Алена.
— А моих друзей вы не звали. Моих коллег тоже. Мою подругу Люсю, с которой мы тридцать лет дружим, — не звали. Мою сестру из Питера — не звали.
— Мам, ты же сама сказала, что не хочешь их утруждать...
— Когда я это сказала?
— Когда мы обсуждали список гостей...
— А мы его обсуждали? — она прищурилась. — Или мне просто сообщили, что места в ресторане ограничены?
Повисла тишина. Гости перестали жевать, тамада отложил микрофон.
— Знаете что, — Валентина Петровна сняла с руки золотое кольцо покойного мужа, которое носила как память. — Возьми, Игорь. Подаришь жене.
— Мам, зачем? — он растерялся.
— Это все, что у меня осталось ценного, — она положила кольцо на стол. — Больше дать нечего. Я уже все отдала.
— О чем ты говоришь?
— О том, что тридцать лет назад у меня родился сын. А сегодня я узнала, что его больше нет.
— Мама!
— Есть Игорь Викторович, муж Алены Викторовны. А мама ему больше не нужна.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной слышались возбужденные голоса, чей-то плач, топот каблуков.
— Валентина Петровна, вернитесь! — кричала Алена. — Не позорьте нас!
Она обернулась на пороге ресторана.
— Позорить? — переспросила она. — Это вы меня позорили. А я просто ухожу с чужой свадьбы.
Валентина Петровна села в автобус и поехала домой. В телефоне уже было семь пропущенных от Игоря.
Дома она сняла праздничное платье, повесила его в шкаф и надела старый халат. Телефон надрывался от звонков.
— Мам, открой дверь! — раздалось с лестницы. — Я знаю, что ты дома!
Она подошла к двери, но не открыла.
— Мама, ну что ты как маленькая? — голос Игоря дрожал. — Алена уже плачет, гости разъехались...
— И что? — спросила она через дверь.
— Как что? Ты же испортила нам свадьбу!
— Я? — она усмехнулась. — А кто мне ее испортил?
— Мам, открой, поговорим по-человечески!
— По-человечески мы уже поговорили. В ресторане. При всех.
— Ну не может же быть все так серьезно из-за куска торта!
— Игорь, — она прислонилась лбом к двери, — а ты помнишь свои детские дни рождения?
— При чем здесь детские дни рождения?
— Помнишь, как я тебе торты пекла? Каждый год разные. То машинку, то кораблик, то футбольный мяч...
— Помню, конечно...
— А помнишь, как я последний кусочек всегда тебе оставляла? Самый красивый, с розочкой?
— Мам...
— А сама что? Крошки доедала, — она тихо заплакала. — И была счастлива, что ты радуешься.
— Мама, открой, пожалуйста.
— Нет, сынок. Поздно уже.
— Что поздно?
— Открывать двери тем, кто научился их закрывать.
За дверью воцарилась тишина.
— Мам, я не хотел... — голос стал тише.
— Я знаю. Ты просто забыл, что у тебя есть мать.
— Не забыл...
— Забыл, Игорь. Но ничего, бывает. Люди забывают разное. Кто-то забывает кошелек, кто-то ключи, а кто-то — откуда он взялся на свет.
— Мама, не говори так...
— А как говорить? — она вытерла слезы. — Сорок восемь часов ты в муках рождался. Сорок восемь! Врачи уже кесарево предлагали. А я терпела, чтобы ты живой на свет появился.
— Мам...
— А потом тридцать лет растила. Без отца, одна. И думала — вырастет, будет мне опорой. А он вырос и... и даже торта мне не дал.
Она отошла от двери и села в кресло мужа. На столе лежала старая фотография — она с маленьким Игорем на руках.
— Мам, я завтра приеду! — крикнул он с лестницы.
— Не надо, — тихо сказала она. — Лучше к жене иди. У тебя теперь новая семья.
Она услышала, как хлопнула дверь подъезда.
Взяла фотографию, посмотрела на нее и аккуратно положила в ящик стола.
— Ладно, — сказала она пустой квартире. — Пора и мне пожить для себя.
На кухне она заварила чай, отрезала себе кусок вчерашнего пирога — самый большой, с изюмом — и села у окна.
За окном шел дождь, но ей почему-то стало легче.
Завтра она позвонит Люсе. Давно хотела съездить с ней на дачу. А еще запишется на курсы английского — всегда мечтала выучить.
И никого спрашивать не будет.