.- Лена, а где ужин? - голос Виктора доносился из гостиной, где он, как и обычно, растворился в телевизионной реальности.
- В холодильнике! - прохрипела Елена, прижимая ладонь к пылающему горлу.
Температура подскочила, но об этом Виктор, естественно, не знал. Он не из тех мужчин, которые замечают, что жене плохо, что она болеет.
- Что значит в холодильнике? - теперь он стоял в дверях кухни, массивный, в застиранной майке, с выражением человека, которого несправедливо обидели. - Мне что, самому разогревать?
Елена медленно обернулась от плиты, где булькала картошка. Последние силы она потратила на то, чтобы хотя бы это сварить. В зеркальной поверхности чайника отразилось ее лицо, красные щеки, влажные от пота волосы, мутные глаза.
- Витя, у меня ангина, с температурой еле живая хожу.
- И что? - он пожал плечами, как будто она сказала, что на улице моросит дождь. - Ну полежи часок, а потом возьми себя в руки. Мы же не дети, чтобы из-за каждого насморка страдать...
Взять себя в руки. Елена усмехнулась. Получилась гримаса, от которой горло заболело еще сильнее.
Вот уже несколько десятков лет, что они были в браке, Елена «брала себя в руки» с таким усердием, что иногда казалось, руки эти уже не ее, а какого-то механического официанта, который подает, приносит, убирает, стирает.
Поликлиника выжимала из нее соки. Она трудилась с переработками, потому что медсестер катастрофически не хватало, а пенсия Виктора была более чем скромной.
Домой она возвращалась, как выжатый лимон, но лимоны, как известно, не имеют права на усталость.
- Завтра приду с работы и приготовлю, - пробормотала она, наливая себе чай с медом.
- А сегодня что? Самому все делать? - Виктор нахмурился. - Я, между прочим, пригласил Серегу с Михалычем посидеть.
Елена поперхнулась чаем. Конечно, посидеть с мужиками - святое дело. А что жена болеет, это так, мелочи жизни.
- Своих гостей сам обсуживай, - сказала она тихо.
- Как это сам? - Виктор смотрел на нее, как на человека, который предложил ему пойти на Луну пешком. - А кто чай подавать будет? Закуски? Ты что, совсем уже? Озверела?
Елена отставила кружку и посмотрела на мужа долгим взглядом. Да, наверное, озверела. Она зверь, который вдруг осознал, что у него есть зубы.
Вечером, когда мужики болтали и хохотали, а она в очередной раз тащила поднос с бутербродами, Елена почувствовала, что это и есть то самое дно. И хуже уже быть не может.
- Лен, а где пепельница? - крикнул Серега, не отрываясь от костяшек. И Лена вздрогнула.
- А где салфетки? - поддержал Михалыч.
- А принеси-ка еще чайку? - добавил Виктор, даже не взглянув на Елену
***
Елена резко остановилась посреди комнаты с пустым подносом в руках.
Мужчины сидели за столом, как римские патриции, ожидающие, что рабы принесут им очередное блюдо. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то резко и выгнать всех к чертовой матери, но... сил совсем не было.
***
На следующий день соседка Галина застала ее на лестничной площадке с мокрыми глазами.
- Что случилось, Лен?
- Да ничего особенного, - Елена попыталась улыбнуться. - Просто вчера я поняла, что я не жена, не женщина, а просто прислуга.
Галина, женщина практичная и наблюдательная, взглянула с упреком:
- Да неужели? Долго же ты прозревала! А муж то твой совсем обнаглел. Думает, небось, ты ему до гробовой доски прислуживать будешь?
- А что мне делать? - Елена прислонилась к стене. - Разводиться перед пенсией?
- А зачем сразу разводиться? Устрой лучше забастовку! - глаза Галины так и заблестели, как у стратега, который придумал гениальный план. - Не готовь, не стирай, не убирай. И пусть поймет, что без тебя он как без рук.
Елена задумалась. Забастовка. Слово странное в контексте семейной жизни. Но почему нет? В конце концов, у рабочих есть право на забастовку, а у жен - нет?
***
- Лена! - рявкнул Виктор, едва она переступила порог. - Где мои носки?
- Там, где ты их оставил! - крикнула она в ответ и почувствовала, как по спине пробежала дрожь.
От ужаса или от восторга, она не поняла.
А настоящая забастовка началась совсем скоро. Для начала Елена встала, оделась и ушла на работу, не приготовив завтрак. Виктор проспал ее уход и обнаружил пустую кухню только к обеду.
- Лена! - орал он в телефон. - Где моя еда?
- В магазине, - спокойно ответила она. - Или на кухне, в кастрюлях. Сам разберешься.
К вечеру муж встретил ее с лицом оскорбленного человечества.
- Ты что себе позволяешь? Я целый день голодный сидел!
- А руки у тебя есть? - Елена сбросила туфли и прошла в ванную. - Сам приготовишь, если есть захочешь. Я тебе больше не прислуга.
-Что с тобой? - муж растерянно почесал пузо. За всю жизнь он ни разу не видел жену в таком состоянии и не слышал от нее таких дерзких слов
- А что слышал!
- Совсем ошалела!
Борьба длилась неделю. Сначала муж думал, жена его пожалеет и одумается.
Потом пытался готовить сам. Получилось нечто среднее между супом и компотом. Потом призвал на помощь мать, но та ехать готовить отказалась, только всхлипывала и причитала, что «раньше жен таких не было». А затем Виктор начал покупать готовую еду в магазине, но денег на это катастрофически не хватало.
К пятнице Виктор не выдержал.
- Ты что, совсем в себя поверила? - кричал он, швыряя ее вещи в сумку. - Под старость лет самостоятельной себя вообразила, а? Думаешь, без тебя не проживу? Да я себе другую бабу найду! Нормальную!
***
Он ожидал чего угодно после своих угроз, но только не такой реакции.
Елена вдруг улыбнулась, поцеловала его в щеку, спокойно собрала остальные вещи и вышла из квартиры. Остановилась она на первое время у подруги. Та лишними расспросами не мучала, видела состояние Лены.
И в первый раз за много лет Лена засыпала в чужой квартире и почему-то спала крепко, почти как младенец.
Через неделю неожиданно позвонила Нина Петровна, врач, которую Елена хорошо знала, та была в курсе ее семейной ситуации.
- Елена, приходи срочно, - сказала она взволнованно. - Виктор попал в больницу.
Сердце пропустило удар. Все таки не чужой человек в беде.
Елена примчалась в больницу, ожидая увидеть что угодно, только не то, что увидела. Виктор сидел на койке, бледный, и виновато смотрел в пол.
- Диабет, - сказала Нина Петровна коротко. - Вот поэтому он такой раздражительный, сахар скачет, как конь на скачках.
Елена села на соседнюю койку. Значит, не эгоизм это был, не лень, не равнодушие, а болезнь?
- Почему ты мне не сказал? - спросила она тихо.
Виктор поднял глаз. В них плескался страх.
- Я боялся, - пробормотал он. - Думал, сама поймешь, что я болею. А потом... А потом стыдно стало. Я же мужик, добытчик. А тут на пенсию ушел, еще и больной оказался... Думал, ты решишь, что я теперь тебе не нужен, и уйдешь.
-Стоп, как давно ты болен? - прикусила губу.
-Полгода где-то. - муж смотрел на нее исподлобья, виновато и жалобно, как побитый за дело пес.
-Полгода, - повторила она, - а меня ты гнобил все нашу с тобой совместную жизнь...Что ты сейчас хочешь от меня?
- Я хочу, чтобы было как раньше, чтобы ты вернулась, ведь я болен..
-Нет, - тихо сказала женщина.
-Что значит, нет?
- А то и значит. Я не виновата, что ты заболел, и я ушла от тебя не поэтому. Просто я не хочу больше быть прислугой: ни для больного ни здорового. У Виктора по щеке потекла слеза. Но жене не было его жаль. Просто выгорела. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ 👇