Андрей с глухим стуком захлопнул кабину трактора, и пыльное облако, поднятое им, медленно стало оседать на запыленные листья лопухов у ворот.
От машины пахло разогретым металлом, соляркой и свежей скошенной травой. Он провел рукавом по лбу, оставляя грязную полосу, и глубоко вздохнул.
Усталость была приятной, пропахшей потом и выполненным долгом. Из окна дома на него смотрело бледное, напряженное лицо жены.
Андрей вздохнул снова, но на этот раз по-другому – предчувствуя тяжелый разговор.
Анастасия не вышла ему навстречу, как это бывало раньше, когда он возвращался с поля.
Она стояла у плиты, спиной к двери, и помешивала что-то в кастрюле с таким ожесточением, будто варила не суп, а зелье.
— Я дома, — сказал Андрей, попытавшись, чтобы его голос звучал как можно беззаботнее.
— Я вижу, — ответила Анастасия, не оборачиваясь. — Опять у Ольги косил?
— Да, у тетки. Ну, и у дяди Васи соседний лужок захватил. Он уж больно просил. Говорит, здоровье не то, чтобы косить литовкой.
Анастасия резко повернулась, и Андрей увидел в ее глазах ту самую бурю, которой он так боялся.
— Настя, ну что опять? — мужчина устало опустился на стул. — Помог родне. Что в этом плохого? Мы же в деревне живем, здесь так принято...
— Принято? — она резко фыркнула. — Ты видел, сколько ушло на топливо, на масло, на запчасти к трактору, на ремонт прицепа?
Андрей смущенно потупился. Он, конечно, знал, что трактор — не игрушка, но чтобы так…
— Ты понимаешь, — голос Анастасии задрожал от сдержанных эмоций, — что за эти деньги мы могли бы поставить новую ограду или сделать ремонт в спальне? А вместо этого мы сжигаем их на солярку, чтобы угодить твоей родне, которая уже третье лето подряд считает, что мы – их бесплатная бригада механизаторов!
— Они не считают! Они просто просят о помощи! — попытался возразить Андрей. — Ольга одна, дяде Васе семьдесят лет. Как я могу им отказать?
— Я тебе скажу как! Сказать: "Дорогие родственники, солярка нынче дорогая, да и техника изнашивается. Давайте хоть по себестоимости?" Но нет! Ты не можешь! Ты у них вечный добрый Афоня, который и трактор купил, лишь бы всем угодить!
Спор супругов длился до позднего вечера. Анастасия приводила железные аргументы, озвучивая цифры.
Андрей отмахивался, твердя о родственном долге, о деревенской взаимовыручке.
Они не кричали, их голоса были приглушенными и усталыми, но непонимание росло с каждой минутой. В конце концов Андрей, доведенный до отчаяния, рявкнул:
— Хватит! Я не буду и не стану брать с родни деньги! Не могу я им счет выставлять, как какой-то чужой подрядчик! Пойми ты!
— Хорошо, — тихо, почти шепотом, сказала Анастасия. Ее глаза стали холодными и решительными. — Если ты не можешь, значит, это сделаю я.
На следующее утро, когда Андрей уехал в город за подшипниками, Анастасия села за компьютер.
Она была бухгалтером по профессии, и ее душа требовала порядка и справедливости.
Женщина составила аккуратную таблицу: дата, имя родственника, площадь покоса, количество израсходованной солярки (она вела точный учет), амортизация техники.
Она вывела итоговую сумму, разбила ее по семьям и распечатала три аккуратных, почти официальных уведомления.
Первым на пути оказался дом дяди Васи. Старик сидел на завалинке и чинил грабли. Увидев Анастасию, он широко улыбнулся.
— Настенька! Заходи, родная! Андрюшка-молодец, вчера мне лужок скосил, прям груз с плеч свалил. Золотой у тебя муж!
— Да, золотой, — сухо ответила Анастасия и протянула ему конверт. — Дядя Вася, это вам.
Старик с любопытством раскрыл его. Доброе, морщинистое лицо постепенно менялось. Улыбка сползла, сменилась недоумением, а потом и глубокой обидой.
— Это что же такое? — пробормотал он. — Счет?
— Это не счет, дядя Вася, это расчет расходов, — четко произнесла Анастасия. — Трактор кушает немало солярки. Мы просто не можем больше работать в убыток.
— В убыток… — старик покачал головой, его руки задрожали. — Я думал, мы родня. Я твоих детей маленькими на санках катал… А вы мне… по счетчику?
Анастасия почувствовала, как ее решимость начинает таять под грустным взглядом старика. Но она вспомнила кучу расходов и напряженное лицо мужа.
— При чем тут родство? Речь о деньгах, которые мы реально потратили на ваше сено. Андрей стесняется говорить, но нам тяжело.
— Понятно, — тихо сказал дядя Вася. — Тяжело. Ладно, Настенька, не переживай. Я все понимаю. Зайди вечерком, я тебе отдам за солярку.
Он отвернулся и снова взялся за грабли, но видно было, что делал он это лишь для того, чтобы чем-то занять руки.
Анастасия быстро развернулась и ушла, почувствовав жгучий стыд, который тут же подавила волной праведного гнева.
С тетей Ольгой все было намного драматичнее. Та встретила ее радушно, с пирогами.
— А я как раз хотела к тебе забежать, спасибо тебе огромное, скажи Андрею, что он мой спаситель! Теперь у моей буренки сено будет свое, душистое!
— Ольга Петровна, — начала Анастасия, почувствовав, как предательски слабеет голос. Она положила на стол конверт. — Это вам.
Тетя Оля прочла бумагу, и ее лицо исказилось от изумления.
— Я не понимаю. Что это?
— Это расходы на покос вашего луга. Мы подсчитали…
— Вы… подсчитали? — женщина отшатнулась, будто от удара. Ее глаза наполнились слезами. — Настя, да мы с твоей свекровью, царство ей небесное, всю жизнь как сестры были! Я тебе, когда ты из роддома приехала, месяц борщи варила! А вы мне… бумажку с цифрами? Вы что, думаете, я на вашем тракторе миллионы сэкономила?
— Нет, но мы тоже не миллионеры! — вспылила Анастасия. — Трактор брали в кредит! А вы все думаете, что у нас тут благотворительность!
— Благотворительность… — тетка горько усмехнулась и разорвала бумагу пополам. — Хорошо. Я поняла. Деньги я тебе отдам, но знай, Настя, родство кончается там, где начинаются такие счеты. Лучше уж я у чужих людей, у фермеров, буду сено покупать. По крайней мере, там все честно, без этих вот… родственных подвохов.
Анастасия вышла из дома тети Оли с тяжелым камнем на душе. Вечером того же дня родственники принесли деньги.
Молча, глядя куда-то в сторону, они отсчитали купюры и положили их на стол перед Андреем, который сидел, низко опустив голову.
— Ну что же, — сказал дядя Вася, поправляя панаму. — Спасибо за помощь. Больше беспокоить не будем.
Тетя Оля ничего не сказала, только посмотрела на Андрея с безмерной жалостью и вышла.
Когда дверь закрылась, мужчина поднял на жену взгляд, полный такой боли и упрека, что у Анастасии похолодело внутри.
— Довольна? — тихо спросил он.
— Я сделала то, что должен был сделать ты! — попыталась защититься женщина, но уже без прежней уверенности.
— Ты знаешь, что сказала мне тетя Оля? — его голос сорвался. — Она сказала: "Андрюш, жаль, что твоя мать этого не видит. Она бы сердцем исстрадалась". Поздравляю, Настя. Ты не только деньги собрала. Ты память моей матери оскорбила.
Он встал из-за стола и вышел из дома, хлопнув дверью. Анастасия осталась одна в тишине, глядя на аккуратную пачку денег на столе.
Прошло несколько недель. Лето клонилось к закату. Трактор стоял под навесом, чистый и… ненужный.
Родственники, действительно, больше не звонили и не просили о помощи. Однажды Анастасия увидела, как по деревне проехала чужая мощная косилка, направляясь к полю дяди Васи.
Старик, увидев ее из окна, лишь тяжело вздохнул и отвернулся. Андрей стал молчаливым и замкнутым.
Он уходил на речку с удочкой и пропадал там часами. Однажды вечером Анастасия готовила ужин и увидела в окно, как мимо их калитки проходила соседка, ведя за руку маленького внука.
— Бабушка, а это правда, что дядя Андрей теперь за деньги только работает? — громко спросил он.
— Тихо ты, — зашикала на него бабушка, украдкой бросив взгляд на дом Анастасии.
В этот момент Анастасии стало не по себе. Она уже и сама была не рада тому, что потребовала с родни мужа деньги.
Однако женщина тут же резко одернула себя. Работать бесплатно на родственников тоже, по ее мнению, было несправедливо.