Найти в Дзене
Ремонт души

Мы будем разными стариками

Раньше я думала, что с возрастом приходят морщины и иное мировоззрение. Что обязательность иного мировоззрения очевидна. Что она естественна, как течение времени. То есть, например, появились первые седые волосы. И с ними прорывается непреодолимое желание сидеть на лавочке у подъезда и обсуждать с пожилыми соседками слишком короткие юбки девушек, которые идут мимо. Теперь я поняла, что при переходе на все более зрелые этапы жизни смена взгляда на мир совершенно необязательна.
А если человек начинает резко сворачивать на курс «Ой, я теперь старичок, и у меня типичные старческие занятия и мысли», то за этими переменами кроется что-то иное — попытка соответствовать каким-либо стереотипам, потребность в общении, которая закрывается таким образом и так далее. Есть что-то характерное для человека, а не для возраста. И очень зрелые люди не становятся похожими друг на друга, как таблетки аспирина. Они будут оставаться собой — разными, индивидуальными.
Если же кто-то был вредной теткой уже в тр

Раньше я думала, что с возрастом приходят морщины и иное мировоззрение. Что обязательность иного мировоззрения очевидна. Что она естественна, как течение времени. То есть, например, появились первые седые волосы. И с ними прорывается непреодолимое желание сидеть на лавочке у подъезда и обсуждать с пожилыми соседками слишком короткие юбки девушек, которые идут мимо.

Теперь я поняла, что при переходе на все более зрелые этапы жизни смена взгляда на мир совершенно необязательна.
А если человек начинает резко сворачивать на курс «Ой, я теперь старичок, и у меня типичные старческие занятия и мысли», то за этими переменами кроется что-то иное — попытка соответствовать каким-либо стереотипам, потребность в общении, которая закрывается таким образом и так далее.

В старости люди не меняются кардинально
В старости люди не меняются кардинально

Есть что-то характерное для человека, а не для возраста. И очень зрелые люди не становятся похожими друг на друга, как таблетки аспирина. Они будут оставаться собой — разными, индивидуальными.
Если же кто-то был вредной теткой уже в тридцать, то таковой и останется в шестьдесят. Человек-одуванчик, полный пушистости и добра, став стариком, также останется отзывчивым и милым. Глупый человек не превратится в седовласого мудреца, сколько бы седовласости у него не прибавилось. А умный не поглупеет с годами.

Конечно, какие-то черты характера и особенности могут заостряться в связи с возрастными изменениями, хроническими заболеваниями, сменившимся окружением. Но точно на почте вместе с пенсией людям не начнут выдавать посылку с кардинальными изменениями личности.
Если поговорить с очень пожилыми людьми, то можно услышать, что все они испытывают то же самое, что и двадцать, тридцать, сорок лет назад. Они так же радуются, огорчаются, смеются, переживают, боятся и мечтают. Тело меняется, суть остается прежней.

Все мы там будем. Все мы идем к той части жизни, которая будет ее закатом. И важно помнить про близких, которые уже на этом отрезке пути. Они — не другой вид людей. Они разные, их не надо мерить одной линейкой и смотреть на них лишь через призму их возраста.
И важно помнить про себя, который там окажется. Мы не станем слишком другими. Мы будем оставаться собой. Сейчас можно думать, какими мы туда придем. И пока есть время, инвестировать в свой закат. Подкинуть себе немного баллов по здоровью, классным событиям и прокачиванию навыка радоваться тому, что дарит нам эта жизнь. Это все останется с нами там.

©Вероника Малова