Приглашение пришло на следующее утро. Во время завтрака к Гарри подлетела маленькая, серебристая журналька — птица-сообщение, сотканная из самого воздуха. Она села на край его кружки с чаем и пропела тонким, знакомым голосом: «Гарри, будь так добр, зайди ко мне в кабинет после уроков. Мне бы хотелось обсудить с тобой... перспективы на будущее. — А. Д.»
Рон и Гермиона переглянулись с одинаковым выражением тревоги.
— «Перспективы»? — прошептал Рон. — Это звучит... официально.
— Он что-то знает, — сразу же заключила Гермиона. — О зелье. О кладовой. Обо всём.
Гарри лишь пожал плечами, доедая тост. С Дамблдором он чувствовал странное спокойствие. Если бы тот хотел их наказать, он бы уже это сделал.
После уроков, произнеся пароль («Кис-кис!») и поднявшись по винтовой лестнице, Гарри вошёл в знакомый круглый кабинет. Воздух был наполнен тихим серебристым перезвоном странных приборов и сладковатым ароматом, который он всегда ассоциировал с лимонным коктейлем и магией.
Альбус Дамблдор сидел за своим столом. Фоукс, его феникс, тихо перебирал лапками на своей жердочке и издавал мягкие, умиротворяющие трели. На столе перед директором стоял маленький каменный стул, а в нём лежала щепотка мерцающего серебристого порошка.
— Гарри, мой мальчик, проходи, садись, — Дамблдор убрал стулr в сторону и жестом пригласил его к креслу. — Позволь предложить тебе чаю? Или, может, сока? Отлично помогают сосредоточиться.
— Чай, пожалуйста, — кивнул Гарри, садясь.
Чашка с чаем сама подплыла к нему и зависла в воздухе. Дамблдор сложил пальцы и посмотрел на Гарри поверх полумесяцев очков. Его взгляд был не осуждающим, а... заинтересованным.
— Я наблюдаю за мистером Диггори в последние дни, — начал он без предисловий. — И я должен сказать, прогресс... впечатляющий. Душевные раны, нанесённый Тёмными искусствами, заживают медленнее всего. Или не заживают никогда. То, что произошло с ним... это не медицинское чудо мадам Помфри. Это нечто иное.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— Интересная вещь, алхимия, — продолжил он, беря в руки тот самый стул. — Она требует не только точности, но и... чистоты сердца. Не каждый может сварить зелье, в рецепте которого есть компонент «добровольно данный» или «смешанный с искренней слезой». Это искусство, доступное лишь тем, кто действует не из тщеславия или любопытства, а из настоящей, бескорыстной заботы.
Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Дамблдор *знал*. Он знал всё.
— Профессор, мы... — начал было Гарри, готовый к упрёкам.
— Вы проявили инициативу, смекалку и невероятную храбрость, — мягко перебил его Дамблдор. — Вы рисковали не только быть пойманными, но и навредить своему другу, взяв на себя ответственность, которая не по плечу большинству взрослых волшебников. И, что самое главное, вы добились успеха. Я не могу осуждать это. Напротив.
Он отпил глоток чая.
— Однако, — его голос стал серьёзнее, — это был огромный риск. Северус... не был бы столь снисходителен. И последствия могли бы быть куда серьёзнее, чем просто потеря баллов для Гриффиндора.
— Мы понимаем, сэр, — тихо сказал Гарри.
— Я знаю, что понимаете, — кивнул Дамблдор. — И именно поэтому я хочу поговорить с тобой о будущем. Ты переступил порог, Гарри. Ты больше не просто ученик, который реагирует на угрозы. Ты начал действовать. Проактивно. Искать решения. Брать на себя ответственность. Это... качества лидера. И качества солдата.
Он отложил чашку и посмотрел на Гарри прямым, пронзительным взглядом.
— Война приближается. Быстрее, чем я рассчитывал. Том теперь знает, что мы готовы. И он будет мстить. Он будет целить в самых слабых. В самых светлых. В таких, как Седрик Диггори. Твоя победа над ним на кладбище и то, что ты вернул его жертву... это сделало тебя его главной мишенью. И не только тебя.
Гарри сглотнул. Он чувствовал тяжесть этих слов.
— Я не могу позволить тебе вернуться на Тисовую улицу этим летом, — заявил Дамблдор. — Защита, которую даёт твоя кровь, ещё сильна, но она не бесконечна. И она не защитит тебя от всего. Нам нужно новое решение. Более надёжное.
— Но где же я буду? — спросил Гарри. Мысль провести лето не с Дурслями была одновременно пугающей и восхитительной.
— Это мы ещё обсудим, — загадочно улыбнулся Дамблдор. — Но это не главное. Главное — ты должен быть готов. Готов не просто отражать атаки, а понимать, с чем имеешь дело. Понимать *его*. Поэтому этим летом, где бы ты ни был, тебя ждёт... особое задание. Не опасное, но требующее полной концентрации.
— Какое? — насторожился Гарри.
— Пока рано, — покачал головой директор. — Всему своё время. А пока... — он достал шакатулку и протянул его Гарри. — Возьми. Это твоя доля.
Гарри заглянул внутрь. Там лежала та самая щепотка серебристого порошка.
— Но... это же...
— Порошок из рога единорога, добровольно данного, — кивнул Дамблдор. — Я полагаю, вам его не хватило для полного курса? Мистеру Диггори потребуется ещё несколько приёмов для стабилизации состояния. И я думаю, вы заслужили право закончить начатое.
Гарри смотрел на порошок, потом на Дамблдора. Он всё понимал. Это был не просто подарок. Это был тест. Доверие. Признание.
— Спасибо, профессор, — он взял шкатулку, чувствуя его невесомую тяжесть.
— Не благодари меня, — Дамблдор снова улыбнулся, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Просто постарайся в следующий раз, когда решите провернуть нечто подобное, предупредить меня. А то у моего возраста и так сердце пошаливает. А теперь иди. Твои друзья, я уверен, сгорают от любопытства.
Гарри вышел из кабинета с лёгкой головой и твёрдым чувством в сердце. Лето обещало быть не таким, как всегда. Его ждала не скука и однообразие на Тисовой улице, а что-то новое. Что-то важное.
И он был готов к этому.