Апрель 1926 года. В подвале Яузской больницы звучат три выстрела. Стреляют не по врагам народа и не по белогвардейцам. Стреляют по своим, высокопоставленным товарищам из Наркомфина. Тем самым, которые еще вчера боролись с валютными спекулянтами, а сегодня оказались их лучшими друзьями.
Железный Феликс только что подписал приговор.
Трое мужчин средних лет, партийцы с безупречной биографией, погибли не за идеи, а за самую обычную жадность. В стране победившего пролетариата они попытались играть в капитализм и просчитались. НЭП давал шанс разбогатеть многим, но не всем. Особенно тем, кто сидел по обе стороны баррикад одновременно.
Червонное золото эпохи НЭПа
Начало двадцатых. Страна в руинах, а в кошельках разноцветный мусор вместо денег. Совзнаки никто всерьез не воспринимает, торгуют больше натурой. Ленин объявляет НЭП, и начинается невиданное. Большевики, которые еще вчера мечтали об отмене денег, создают самую устойчивую валюту в Европе.
Григорий Сокольников, нарком финансов, гений и авантюрист в одном лице, придумал червонец. Не просто бумажку, а настоящие деньги, обеспеченные золотом. 27 ноября 1922 года в обращение выходят первые банкноты. Один червонец равен десяти рублям или почти восьми граммам золота.
— Товарищ Сокольников, это же почти как при царе! — пугается кто-то из партийных товарищей.
— Тем лучше, — невозмутимо отвечает нарком. — Значит, работать будет.
И заработало. К 1924 году советский червонец котируется на биржах Нью-Йорка, Лондона, Милана. Мировой финансовый рынок признает валюту страны, которая совсем недавно вышла из гражданской войны. Успех оглушительный.
Но у любого успеха есть и побочные эффекты. Рядом с Кремлем, на Ильинке, в старых торговых рядах появляется "Американка". Здесь торгуют валютой, золотом, драгоценностями. Легально и не очень.
Валютные операции идут даже в ГУМе. Но логика железная, раз червонец считается настоящими деньгами, значит, на них можно заработать. Спекулянты всех мастей потянулись к новой кормушке как мухи на мед.
Трио из Наркомфина
В этом финансовом раю нашлись люди с уникальным положением. Они не только знали, что происходит на валютном рынке, но и влияли на происходящее. Это были товарищи Волин, Чепелевский и Рабинович из Наркомфина.
Волин руководил особой частью валютного управления. В его прямые обязанности входила борьба с валютными спекулянтами. Чепелевский, Абрам Моисеевич, 1883 года рождения, управлял валютным управлением целиком. Рабинович довольствовался ролью младшего партнера.
По должности они должны были ловить валютчиков. По факту, они им помогали.
— Слушай, Абрам, — говорил, возможно, Волин своему коллеге, листая очередные сводки о валютных операциях, — а ведь мы дураки.
— Это почему же? — удивлялся Чепелевский.
— Да вот сидим, зарплату получаем, а рядом люди миллионы крутят. И ведь информация у нас есть, связи тоже. Чего нам, революционерам, твердый хлеб жевать?
Логика понятная. Доступ к валютной информации — это доступ к деньгам. Знаешь, когда государство будет покупать или продавать валюту, можешь сыграть на опережение. Знаешь, кого будут проверять, можешь предупредить. Знаешь законы, можешь обойти.
Схема отработанная. Днем товарищи из Наркомфина боролись с валютными спекулянтами. Вечером встречались с теми же спекулянтами и делились полезной информацией. За долю в прибыли, конечно.
Получался идеальный симбиоз. Спекулянты получали крышу и информацию, а чиновники дополнительный доход. Все довольны, никто не пострадал. Во всяком случае, так им казалось.
Железный Феликс наносит удар
18 января 1926 года Иосиф Сталин на заседании Политбюро высказался предельно ясно, что пора лишить спекулянтов возможности наживаться на государственной валютной политике. Через пять дней Благонравов, начальник экономического управления ОГПУ, кладет на стол Дзержинского докладную записку.
— Товарищ Дзержинский, — докладывает он железному Феликсу, — валютчиков пора прижать. Они через наших же людей получают информацию.
— Через наших? — Дзержинский поднимает голову от бумаг.
— Через чиновников Наркомфина. Связи есть, факты собираем.
26 марта первый удар. На "Американке" появляются люди в кожанках. 56 человек арестованы за один день. Через несколько дней аналогичная операция на Трубном рынке.
Но это только цветочки. Настоящие ягодки начинаются, когда чекисты добираются до источника утечки информации. 5 февраля арестовывают Чепелевского. 1 марта Волина. Рабинович попадается чуть позже.
Масштаб впечатляет. По всему Союзу хватают 1824 валютчика. Изъято ценностей более чем на полмиллиона рублей, что по тем временам считалось астрономической суммой.
— Московские события произвели на рынок потрясающее впечатление, — пишет пресса.
В Ленинграде валютный рынок просто перестает существовать. Все попрятались, ждут, чем дело кончится.
Приговор без права на ошибку
29 апреля 1926 года заседание Политбюро. Генрих Ягода, заместитель председателя ОГПУ, делает доклад о деле валютчиков. Коллегия ОГПУ уже вынесла приговор.
— Товарищи Волин, Чепелевский и Рабинович, — зачитывает Ягода, — использовали служебное положение для дезорганизации валютно-фондового рынка в целях личной наживы и обогащения связанных с ними биржевиков. Нанесли советскому государству материальный ущерб.
Приговор: расстрел.
Пытались ли они оправдываться? Просили ли пощады? Взывали ли к партийному товариществу? Документы молчат. Но 4 мая 1926 года в подвале Яузской больницы все закончилось.
Через семьдесят лет, в 1996 году, Чепелевского реабилитировали. Времена изменились, взгляды на частное предпринимательство тоже. То, что в 1926 году каралось смертью, в 1990-х стало нормой жизни.