Оксану с малолетства называли бусинкой, так к ней это и приклеилось: в детстве она была малюсенькая, кругленькая, невероятно хорошенькая. Мама с папой называли ее бусинкой, жемчужинкой.
Она всегда была невысокой, в школе сидела на первых партах, на линейке стояла в самом начале. Ее рост, сто пятьдесят с небольшим сантиметров, был предметом вечных шуток одноклассников и тихого, почти материнского беспокойства классной руководительницы: вдруг обидят кроху. В школе как-то мама назвала ее бусинкой, и всё – прозвище приклеилось намертво.
Живая, подвижная, энергичная девочка была любимицей класса, ее опекали и оберегали как какого-то малыша.
На переменах, когда высокие одноклассники кучковались, обсуждая что-то свое, Оксана либо парила над книгой, уткнувшись носом в страницы, либо, встав на стул, с тем же азартом спорила о только что прочитанном романе Достоевского.
В институт она поступила легко, на филфак. Она мечтала о кафедре, о научных работах, о том, чтобы разбирать хитросплетения классических сюжетов с такими же влюбленными в слово студентами.
Но мечты пришлось отодвинуть, а потом забыть. На пятом курсе она влюбилась в простого рабочего паря из соседней автомастерской, через два месяца вышла за него замуж.
Оксана доучилась, получила диплом, устроилась преподавать русский и литературу в школе. Но не проработала и года - ушла в декрет, на свет появился Сережа.
Жили Оксана и Артем в однокомнатной квартире, принадлежащей маме Оксаны.
Артем неплохо зарабатывал, любил отдохнуть, выпить. Когда сыну исполнилось полгода, а Оксана перестала кормить его Хрудью, в пятницу Сережку запаковывали и увозили к бабушке, маме Оксаны.
- Мама, мы тут отдохнуть решили, дело молодое.
- Только будьте осторожны. Да и ты, дочка, не увлекайся напитками, не дело это.
- Мама, мы же не дети. Все, я пошла.
Она возвращалась в квартиру, готовила закуску, с работы приходил Артем, купив бутылочку, а то и две.
- Ну что, капитан? На нашем корабле накрыто и праздник ждет?
- Команда корабля на берегу, закуска на столе: картошечка, сало, огурчики, - отвечала Оксана, доставая из шкафа две рюмки и налив в них чуть-чуть «чего-то крепенького», как они это называли.
Первая рюмка была обжигающей и легкой. Они сидели на кухне, говорили обо всем и ни о чем. Оксана преображалась: щеки ее розовели, глаза начинали блестеть еще ярче, а слова лились рекой — о литературе, о героях, о разных произведениях, так и не прочитанных ею, но ей так хотелось их прочитать.
— Знаешь, хотя Сережка малюсенький, но я вчера ему начала «Гарри Поттера» читать, и поняла, что это же гениально, современный миф, Артем. Надо будет как-нибудь статью об этом написать.
— Напишешь, капитан, обязательно, — кивал он, с любовью глядя на нее.
Вторая рюмка делала ее задумчивой. Она прижимала колени к подбородку, и вся ее маленькая фигура казалась еще более хрупкой.
— Как-то на втором курсе, мы на паре по античной литературе спорили с Петровым о Софокле, — голос ее становился тише. — Я тогда его, кажется, в пух и прах разнесла. Он такой красный был, почти двухметровый, смущенный, а я вся такая воинственная, мелкая, все хохотали.
- Ты у меня храбрая и умная, - Артем наливал еще по чуть-чуть.
- Храбрости много, роста мало, иногда думаю: не сдалась ли я слишком рано? Школа, потом Сережа А диссертация? Я же так хотела.
- Какие твои годы, успеешь, вот подрастет Сережка, в садик пойдет, и займешься реализацией мечт.
К третьей рюмке веселье возвращалось, но уже шумное, немного показное. Оксана могла встать на табуретку и с пафосом прочитать монолог Катерины из «Грозы». Артем хлопал, смеялся, а потом подхватывал ее на руки и кружил по комнате, хотя ей это уже не нравилось — голова кружилась и без того.
Затем они слушал музыку, танцевали, веселились.
Утром она просыпалась с тяжелой головой, молча варила кофе. Артем пытался шутить, но шутки звучали плосковато.
- Может, по пять капель, для здоровья? У меня там немного кон.я.ку осталось.
- Больше не надо, хватит.
- Да мы же не пили, просто сбросили напряжение. А тут – как микстура от головной боли.
- Ну, давай в кофе понемногу.
Они приходили в себя, отлеживались в субботу, а в воскресенье утром ехали за сыном.
Оксана забирала Сережу из объятий бабушки, которая молча, одним взглядом, оценивала состояние дочки.
- Хорошо погуляли?
- Отлично, мама, спасибо.
- Часто что-то, Оксана, вы гулять стали.
- Мы молодые, хочется отдохнуть, повеселиться.
Сережка рос, и по дороге домой уже болтал без умолку, а она слушала его и думала, что их жизнь — это хорошая, добрая книга.
Мама ворчала все чаще, и внук оставался у нее уже не только на субботу, но и на неделю, если «родителям нужно было отдохнуть побольше». Слово «отдохнуть» мама произносила с такой ядовитой интонацией, что Оксане хотелось провалиться сквозь землю, но желание провалиться быстро гасилось новым поводом для «отдыха».
И тут случилось то ли счастье, то ли беда: Оксана влюбилась.
Это случилось внезапно, Артем привел домой старого друга, одноклассника Сашку. Тот был полной противоположностью Артему — невысокий, жилистый, с какими-то нервными дергаными движениями. Работал Сашка где-то то ли менеджером, то ли помощником кого-то, прекрасно рассказывал байки, от которых Оксана хохотала до слез.
В этот вечер она была феерична, парила по квартире, остро шутила, блистала цитатами, которые Сашка, к ее удивлению, подхватывал с полуслова и продолжал. Оксана ловила на себе его взгляд — оценивающий, заинтересованный, мужской. Не тот спокойно-собственнический взгляд Артема, а взгляд, от которого кровь быстрее несется по организму, а сердце сладко замирает. Она даже онемела на секунду, когда их руки случайно коснулись у бутылки, и сердце забилось с такой силой, что она боялась — услышат.
Вечером, когда спиртное закончилось и разговор пошел на спад, Саша небрежно бросил:
— Надо бы сходить еще. Оксана, ты составишь компанию? Покажешь, где магазин, если Артем не против.
Артем, уже расслабленный, только махнул рукой:
— Идите, прогуляйтесь, а я пока прилягу.
Они вышли и поехали к Саше. Оксана забыла обо всем: о муже, о сыне, который остался у мамы, все, что было до встречи с Сашей показалось ей жалкой пародией на жизнь.
Она развелась с Артемом, Сережка остался у бабушки, которая выселила Артёма и сдала квартиру, на что-то надо было растить, внука пока непутевая дочь разбирается со своими мужчинами.
С Сашей жизнь была как сплошной праздник, Оксана окунулась в эту жизнь с головой, оставила мысли о работе, о филологии. Зачем? Вокруг был калейдоскоп ярких лиц, звон рюмок, смена бутылок. Она по-прежнему была маленькой и живой, но теперь ее энергия тратилась не на книги или уроки, а на получение удовольствия от праздников.
Праздник, однако, имеет свойство заканчиваться. Деньги таяли, кредиты росли, Сашка потерял работу, и они перебивались случайными заработками.
Злые языки, которых всегда хватает, доложили маме Оксаны что ходит ее дочь со своим со.жи.телем по улицам пьяные, то Оксана с кем-то подралась, ругалась нецензурно, ее задержала полиция, то они рылись в мусорных контейнерах у супермаркета
Редкие визиты Оксаны к сыну стали для мальчика не радостью, а испытанием. Она появлялась внезапно, пахнущая чужим, резким парфюмом, перебивающим запах алкоголя. Она могла настойчиво обнимать Сережу, называть его «сыночком», сунуть в руки какую-нибудь ненужную конфету, а через пятнадцать минут, ни с того ни с сего вспылить и начать кричать на Валентину, с болью глядящую на дочь.
После таких визитов Сережа плакал тихо, в подушку, чтобы бабушка не услышала. Он не мог понять, куда делась его веселая мама, которая пахла домашним печеньем и читала на ночь сказки. Ее место заняла эта чужая, нервная женщина.
Семью поставили на учет, органы опеки приходили, беседовали с Артемом, который клятвенно обещал «взять себя в руки», но его хватало ненадолго, он покупал бутылку и пил уже один. Потом — с Оксаной, но та могла нагрубить.
Мать Оксаны, Валентина, перестала отдавать ей внука:
- Вы в своем угаре мальчика совсем упустите, а то и случится с ним что-нибудь плохое.
Иногда Валентина пыталась «достучаться» до Оксаны:
- Доченька, что с тобой происходит? Одумайся, у тебя сын, бросай этого Сашу, займись своей жизнью, ребенком. Давай, мы тебя лечиться отправим, если сама справиться не можешь.
- Мама, я здорова, отстань. Живу так, как хочу, а эти все мне просто завидуют.
- Бусинка моя, было бы чему завидовать.
- Как хочу, так и живу.
Оксана резко бросала трубку.
- Завистники, вот найдет Сашенька новую работу, и все наладится. А пока нужно забыться.
И она забывалась в мутном, горьком угаре, который уже не имел ничего общего с тем «крепеньким» для храбрости на ее чистой кухне. Это было падение в яму, и дна не было видно. Она скатывалась вниз, цепляясь за призрачный образ счастья.
Валентина наблюдала за этим цирком с чувством, в котором смешались отчаяние, злость и бесконечная усталость. Она была достаточно молода, все ее помыслы были о внуке, бегать и спасать взрослую дочь в ущерб ребенку она не собиралась.
Оксана родила от Сашки еще троих детей, но брать их к себе Валентина не стала, там уже есть родители Саши, да ей и некуда. Теми детьми надо серьезно заниматься, по врачам водить, сил на это у Валентины не было, да и желания тоже.
Приближалась школа, Сережка поступил в хороший лицей, был умным, тихим и не по годам серьезным. Но для всего — для поликлиники, для школьных поездок, для защиты его прав — нужны были документы, официальные полномочия.
И бабушка, проконсультировавшись в опеке, приняла решение подала иск об ограничении Артема и Оксаны в родительских правах и о взыскании с них алиментов.
Суд был коротким, Оксана с Артемом не пришли, опека поддержала Валентину:
- Мальчик ухожен, бабушка работает, получает пенсию, сдает квартиру. Дома чистенько, место у ребенка есть. Родители пьют, привлекались к административной ответственности.
Судья огласила решение: иск удовлетворить, ограничить родителей в правах, взыскать с каждого алименты: с Артема – в размере прожиточного минимума, с Оксаны – половину прожиточного минимуму, ведь у нее трое детей помимо Сережки.
Выйдя из здания суда, бабушка почувствовала спокойствие, теперь внук был в безопасности и только с ней, официально. Она могла полностью посвятить себя ему, оградив его от того разрушительного хаоса, который несли его родители.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 9 декабря 2024 г. по делу № 2-10564/2024, Подольский городской суд