— Галь, ну скажи мне, что это неправда! — Тамара ворвалась в кухню, размахивая телефоном. — Скажи, что я неправильно поняла твою Светку из соцсетей!
Галина Петровна медленно отложила половник и посмотрела на подругу. В её глазах была такая боль, что Тамара сразу поняла — всё правда.
— Свадьба через две недели, — тихо сказала Галина. — Ресторан заказали, платье невесте купили, фотографа наняли. А меня... меня там не будет.
— Как это не будет?! Ты же мать! — Тамара плюхнулась на табуретку. — Максим что, совсем того? Как он может жениться без родной матери?!
— А вот так может, — Галина криво усмехнулась. — Светланочка решила, что я им только испорчу праздник. Сказала Максимке, что я слишком... как она там выразилась... "навязчивая и старомодная".
— Да что она себе позволяет, шмотье поганое! — взорвалась Тамара. — Ты ей всего себя отдала! Когда они в больнице лежали с ангиной, кто ночей не спал? Когда денег не хватало на их ремонт, кто последние копейки отдавал?
Галина отвернулась к окну, сжимая в руках кухонное полотенце. На подоконнике стояли фотографии: маленький Максимка на её руках, первый зуб, первый класс, выпускной... А теперь свадьба будет без неё.
— Знаешь, что самое страшное? — её голос дрожал. — Он даже не позвонил сказать. Узнала случайно, когда Светка хвасталась подружкам в инстаграме про платье за сто тысяч. Сто тысяч, Тома! А мне на лекарства денег просить стыдно.
— Так нельзя с людьми! — Тамара стукнула кулаком по столу. — Двадцать семь лет ты его растила одна! Работала на двух работах, чтобы он не хуже других был! А теперь что получается? Жена сказала — и всё, матери больше нет?
Галина повернулась к подруге. На лице её была не слёзы, а какая-то страшная решимость.
— А знаешь, что он мне сказал, когда я спросила напрямую? — она почти шептала. — Сказал: "Мам, ну пойми, Света волнуется. Свадьба один раз в жизни. Не хочет лишних проблем". Лишних проблем, Тома! Я для него — лишняя проблема!
— Да как язык повернулся такое сказать! — Тамара качала головой. — Кто ему жизнь подарил? Кто недоедал, чтобы он в институт поступил? А теперь мамочка — лишняя проблема!
— Тридцать лет назад его отец тоже назвал меня "лишней проблемой", когда узнал, что я беременна, — Галина села рядом с подругой. — Убежал к другой, сказал, что не готов к ответственности. А теперь вот и сын... Яблочко от яблоньки недалеко падает.
— Не смей так говорить! — Тамара схватила её за руку. — Максим хороший мальчик, просто эта змея ему мозги запудрила! Ты же видела, как он раньше тебя любил! Каждые выходные приезжал, помогал, внимательный был...
— Было, да сплыло, — горько усмехнулась Галина. — Как только эта принцесса появилась, я сразу стала "отсталой бабушкой". То борщ мой не такой, то в квартире у меня старомодно, то советую что-то не то. А потом и вовсе: "Мам, ты бы меньше приезжала к нам. Света говорит, ты её критикуешь".
Тамара молча слушала, а Галина продолжала, словно прорвало плотину:
— Критикую! Да я ей слова поперёк не сказала! Наоборот — хвалила постоянно, помогала. Когда они съехались, я им полкухни купила: микроволновку, мультиварку, посуду. А она потом Максиму жаловалась, что я, видите ли, навязываю свои вкусы.
— И что же ты теперь будешь делать? — тихо спросила Тамара.
Галина встала и подошла к серванту. Открыла нижний ящик и достала оттуда конверт — толстый, перевязанный ленточкой.
— Видишь это? — она показала подруге конверт. — Полгода копила на их свадебный подарок. Планировала дать денег на медовый месяц или на квартиру. Двести тысяч, Тома. Все мои сбережения.
Тамара присвистнула:
— Да ты что, Галь! Откуда у тебя такие деньги?
— Квартиру бабушкину продала, помнишь? Ту, что в деревне досталась. Думала, внукам пригодится когда-нибудь. А теперь... — она сжала конверт в руках. — А теперь у меня план созрел. Совсем другой план.
— Какой такой план? — Тамара насторожилась. — Галь, ты только не делай глупостей!
— Глупости? — Галина рассмеялась, но смех вышел какой-то металлический. — А что, умности я делала? Когда полтора года назад Светка "случайно" разбила мою любимую вазу — мамину, ещё довоенную — я промолчала. Сказала: "Ничего страшного, дорогая". Это была умность?
Она прошлась по кухне, теребя конверт.
— Или когда она при гостях заявила, что мои пироги "слишком жирные для современных людей", а потом предложила всем заказать суши? При том, что я всю ночь возилась с тестом! Тоже умность была?
— Да она просто невоспитанная, — попыталась успокоить Тамара. — Максим должен был её одернуть.
— Должен был! — Галина остановилась. — А знаешь, что он сделал? Кивнул и сказал: "Мам, а правда, может, в следующий раз что-то полегче?" Вот так меня поддержал родной сыночек.
Она села обратно, положила конверт на стол и провела по нему ладонью.
— Помнишь, как всё начиналось? Он привёз её знакомиться — такая милая девочка, скромная. "Мама, это Света, она работает дизайнером". Я так обрадовалась! Думала: наконец-то серьёзные отношения, может, скоро свадьба будет, внуков подарят.
— И что же пошло не так?
— А то, что она оказалась не скромной, а расчётливой. Сначала всё мило: "Галина Петровна, как вкусно готовите!", "Галина Петровна, какая у вас уютная квартира!" А как съехались — будто подменили человека.
Галина встала и включила чайник. Руки её слегка дрожали.
— Первый звоночек был на Новый год. Я подарила ей шаль — красивую, дорогую, ручной работы. А она при всех сказала: "Ой, какая... интересная. Спасибо". А потом я случайно увидела в интернете, как она эту шаль продаёт! За пять тысяч продаёт мой подарок!
— Да ты что! — возмутилась Тамара. — И Максим знал?
— Знал. Когда я ему сказала, он ответил: "Мам, ну зачем тебе расстраиваться из-за ерунды? Может, ей просто не подошла". Не подошла! Пятнадцать тысяч я за неё отдала, последние деньги!
Чайник закипел, но Галина даже не повернулась к нему.
— А потом началось самое интересное. "Галина Петровна, а вы не могли бы не приходить по субботам? У нас выходной, хочется побыть вдвоём". "Галина Петровна, а звоните, пожалуйста, перед визитом, вдруг мы заняты". И каждый раз Максим поддакивал: "Да, мам, это правильно, надо предупреждать".
— Так нельзя с людьми, — прошептала Тамара.
— Финальной каплей стал день рождения Максима в прошлом году. Я испекла торт — его любимый, медовик. Приехала с тортом, с подарком. А они мне: "А мы уже отпраздновали, вчера с друзьями в ресторане были". Представляешь? Собственную мать на день рождения единственного сына не позвали!
Галина повернулась к подруге, и Тамара увидела в её глазах что-то новое — не боль, а холодную решимость.
— Вот тогда я и поняла: для них я уже не мать и не свекровь. Я просто помеха, которую нужно вежливо отодвинуть в сторонку. Ну так вот, Томочка, — она взяла конверт и крепко сжала его. — Сейчас они узнают, что из себя представляет эта "помеха".
— И что же ты задумала? — Тамара не сводила глаз с подруги.
— Помнишь мою соседку снизу, Люду? Ту, что с внучкой воспитывает? — Галина села и придвинула к себе конверт. — Так вот, девочка поступила в медицинский, а денег на учёбу нет. Люда уже готова была кредит брать под бешеные проценты.
— Постой, ты хочешь отдать свои сбережения чужому ребёнку? — Тамара округлила глаза.
— Не чужому, — твёрдо сказала Галина. — Марина каждый день спрашивает, как дела, помогает сумки поднести. Когда я болела зимой — каждый день суп носила, лекарства покупала. А мой родной сын даже не знал, что я температурила неделю!
Зазвонил телефон. На экране высветилось: "Максим".
— Говори с ним, — шепнула Тамара.
Галина взяла трубку:
— Алло?
— Мам, привет! — голос сына звучал натянуто весело. — Слушай, а ты случайно не знаешь, где купить хорошие обручальные кольца? Света хочет что-то особенное, а я в этом не разбираюсь.
— Не знаю, — сухо ответила Галина.
— Мам, а что это у тебя голос такой? Ты не заболела?
— Нет, не заболела. Просто думаю о разном.
— О чём думаешь? — в голосе сына послышалась тревога.
Галина посмотрела на Тамару, потом на конверт.
— Думаю о том, что завтра иду в банк. Переводить деньги Маринке Лудиной на учёбу.
— Какие деньги? Какой Маринке? — Максим явно растерялся.
— Деньги, которые копила на твой свадебный подарок. Двести тысяч. Решила, что лучше помочь девочке, которая хочет людей лечить, чем тратить на тех, кто не ценит.
Повисла пауза. Потом сын сказал осторожно:
— Мам, мы можем поговорить? Приеду к тебе.
— Зачем? — Галина удивилась собственному спокойствию. — Ты же занят подготовкой к свадьбе. Не хочу отвлекать от важных дел.
— Мам, ну перестань! Конечно, ты важнее всех дел!
— Ах вот как? — в голосе Галины появились стальные нотки. — А когда я узнала о свадьбе из социальных сетей — тоже была важнее всех дел?
Снова пауза. Длинная.
— Мам... это же Света волновалась... Она хотела маленькую свадьбу, только самые близкие...
— Самые близкие, — повторила Галина. — Понятно. Значит, мать жениха к самым близким не относится.
— Мам, ну что ты говоришь такое! — в голосе Максима появились жалобные нотки. — Ты же знаешь, как я тебя люблю!
— Знаю, сынок, знаю, — Галина посмотрела на фотографию маленького Максима. — Так сильно любишь, что даже не подумал сказать мне лично о главном событии своей жизни.
— Я хотел сказать... просто не знал, как... Света сказала, что лучше постепенно... чтобы ты не расстроилась...
— Не расстроилась? — Галина рассмеялась. — Сынок, я узнала о твоей свадьбе от Тамариной дочки, которая увидела фото платья в интернете! Как ты думаешь, я расстроилась или нет?
— Мам, приеду сейчас, всё объясню...
— Не приезжай, — спокойно сказала Галина. — Завтра у меня важный день. Иду помогать девочке, которая не забывает поздравлять меня с праздниками и не стесняется просить совета. А послезавтра, кстати, еду покупать себе путёвку на море. Давно мечтала посмотреть на Крым.
— На какое море?! Мам, ты что, совсем...
— Совсем что, Максим? — голос Галины стал тихим и опасным. — Совсем старая? Совсем ненужная? Или совсем глупая?
Тамара видела, как подруга сжимает телефон побелевшими пальцами.
— Мам, я не это хотел сказать...
— А что ты хотел сказать? Что мне сидеть дома и ждать, когда ты соизволишь навестить? Или что мне радоваться крошкам внимания, которые ты бросаешь между делом?
— Мам...
— Всё, Максим. Поздравляю тебя с предстоящей свадьбой. Желаю счастья. А теперь извини, у меня дела.
Она положила трубку и выключила телефон.
Прошло два часа. Галина сидела за столом, перекладывая деньги из конверта в банковскую сумку, когда раздался звонок в дверь. Настойчивый, требовательный.
— Мам, открой! Это я! — голос Максима звучал взволнованно.
— Не открою, — спокойно ответила Галина, продолжая считать купюры. — Говорила же — не приезжай.
— Мам, ну пожалуйста! Мне нужно с тобой поговорить!
Тамара подошла к двери:
— Галь, может, всё-таки выслушаешь? Он же сын твой.
— Был сын, — не поднимая головы, ответила Галина. — А теперь у него новая семья. Пусть с ней и разбирается.
— Мама! — теперь в голосе Максима слышалось отчаяние. — Я знаю, что ты меня слышишь! Открой, пожалуйста!
— Максим Галинович, — громко сказала Галина, — если ты сейчас же не уберёшься от моей двери, я вызову участкового! Надоело! Тридцать лет терпела, хватит!
За дверью что-то зашуршало, послышались голоса. Женский голос — Светланы.
— Вот видишь, какая она агрессивная! — донеслось из-за двери. — Максим, пойдём отсюда! Она неадекватная!
Дверь затрещала под ударами.
— Мам! Открой немедленно! — теперь Максим кричал во весь голос. — Ты что творишь?! Эти деньги — наше будущее!
— Ваше будущее? — Галина подошла к двери, но не стала открывать. — А моё будущее кого волновало, когда вы решили меня из своей жизни выкинуть?
— Никто тебя не выкидывал! — кричал сын.
— Ах да? А кто сказал, что на свадьбе меня не будет? — Галина приложила ладонь к двери. — Кто сказал, что я "создам проблемы"?
— Света, скажи ей! — взмолился Максим.
За дверью послышался шёпот, потом голос Светланы, сладкий и фальшивый:
— Галина Петровна, откройте, пожалуйста. Давайте поговорим как взрослые люди.
— Как взрослые люди? — Галина усмехнулась. — А взрослые люди обычно предупреждают о свадьбе заранее, а не через интернет дают знать!
— Галина Петровна, ну зачем вы так? — голос Светланы стал ещё слаще. — Мы просто хотели небольшой праздник, в узком кругу...
— В узком кругу без матери жениха! — рявкнула Галина. — Да кто ты такая, чтобы решать, кому быть на свадьбе моего сына?!
— Я его жена! — вдруг взвизгнула Светлана, сбросив маску. — Я его будущая жена, и я имею право решать, кто портит нам праздник, а кто нет!
— Вот оно что! — Галина отошла от двери и громко хлопнула в ладоши. — Наконец-то правда выползла наружу! Значит, я порчу праздник!
— Мам, она не то хотела сказать... — попытался вмешаться Максим.
— Нет, пусть договаривает! — перебила Галина. — Пусть твоя драгоценная невестка скажет всё, что думает!
— Хорошо, скажу! — голос Светланы стал злым. — Да, вы портите! Вы постоянно лезете не в свои дела! Критикуете, как я готовлю, как убираюсь, как одеваюсь! Даете советы, которых никто не просит!
— Света, замолчи! — зашипел Максим.
— Не замолчу! — она уже кричала. — Надоело притворяться! Пусть знает правду! Максим, твоя мать — тиран! Она хочет контролировать нашу жизнь! А я не позволю!
Галина медленно повернулась к Тамаре. На её лице была странная улыбка.
— Слышишь, Томочка? Я тиран. Я контролирую их жизнь. Интересно, а когда я им холодильник покупала — тоже контролировала?
— Галь, не слушай её, — Тамара взяла подругу за руку. — Она просто дрянь!
— Дрянь? — Галина подошла к серванту и достала оттуда большой альбом с фотографиями. — А знаешь, что эта дрянь ещё сделала?
Она открыла альбом на последней странице, где лежало письмо.
— Когда они съехались, я написала Максиму письмо. Длинное, от души. О том, как я его люблю, как горжусь им, как счастлива, что он нашёл свою любовь. Просила только об одном — не забывать, что у него есть мать, которая его ждёт.
— И что? — тихо спросила Тамара.
— А то, что это письмо нашла Светлана. И знаешь, что она сделала? — Галина перевернула лист. На обратной стороне красными чернилами было написано: "Отстань от нас, старая дура!"
Тамара ахнула.
— Максим этого не видел. Света ему сказала, что письмо потерялось. А мне потом при встрече говорила: "Галина Петровна, как жаль, что ваше письмо где-то затерялось! Максим так расстроился!"
За дверью стихли голоса.
— Максим! — громко позвала Галина. — Ты слышал, что твоя невеста сказала?
— Слышал, — тихо ответил сын.
— И что ты скажешь?
Долгая пауза. Потом:
— Мам... я... она права. Ты действительно иногда...
Галина закрыла альбом.
— Всё ясно. Тамара, — она повернулась к подруге, — завтра в восемь утра жду тебя. Поедем в банк, потом к Люде. А после — за путёвками.
— Мам! — закричал Максим. — Не смей! Эти деньги наши!
Галина подошла к двери и приложила к ней обе ладони:
— Максим, послушай меня внимательно. Эти деньги я заработала своим горбом. Я их копила, думая о твоём счастье. Но счастье без матери — это не счастье. Это предательство. А за предательство я не плачу.
Утром Галина встала в шесть, как всегда. Заварила крепкий чай, намазала бутерброд и села завтракать. На столе лежала банковская сумка с деньгами и распечатка с реквизитами Маринки.
В половине восьмого пришла Тамара.
— Готова? — спросила она.
— Готова, — кивнула Галина. — Только вот что странно — всю ночь спала как младенец. Первый раз за полгода.
Они спустились к соседке. Люда открыла дверь заспанная, в халате.
— Галина Петровна? Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто хочу помочь Маринке с учёбой. Вот реквизиты, переведу сегодня двести тысяч. Пусть учится на врача.
Люда опустилась на табуретку:
— Да вы что... откуда у вас такие деньги? Это же огромная сумма!
— Были сбережения на чёрный день. Решила, что чёрный день уже наступил, — сухо ответила Галина.
Когда они вышли из подъезда, на лавочке сидел Максим. Измятый, небритый, в той же одежде, что была вчера.
— Мам... — он встал им навстречу. — Я всю ночь здесь просидел. Думал.
— И до чего додумался? — холодно спросила Галина.
— До того, что я — сволочь. — Максим опустил голову. — Настоящая сволочь, которая предала самого близкого человека.
Тамара толкнула Галину локтем, но та стояла неподвижно.
— Света уехала к маме, — продолжал Максим. — Сказала, что не выйдет замуж за маменькина сынка. А знаешь, что я ей ответил?
Галина молчала.
— Я сказал: "Хорошо. Значит, ты не выйдешь замуж за человека, который наконец-то понял, что мама — это святое".
— Максим... — Галина сделала шаг к сыну.
— Не прощай меня, мам. Я не заслужил. Я дал тебя в обиду чужому человеку. Я согласился на свадьбу без тебя. Я — не мужчина, а тряпка.
Он поднял на неё глаза, полные слёз:
— Но я хочу всё исправить. Хочу, чтобы ты была главной на моей свадьбе. Хочу, чтобы ты выбрала мне жену — нормальную женщину, которая будет тебя уважать. Хочу...
— Поздно, сынок, — тихо сказала Галина. — Некоторые слова нельзя забрать обратно.
Максим упал на колени прямо на асфальт:
— Мам, я готов на всё! Верни мне право называться твоим сыном!
Галина посмотрела на него, потом на Тамару, потом на окна дома, где выглядывали любопытные соседи.
— Встань, — сказала она. — Мужчина не должен стоять на коленях перед женщиной. Даже перед матерью.
Максим встал, вытер глаза рукавом.
— Деньги я всё равно отдам Маринке, — твёрдо сказала Галина. — Девочка их заслужила.
— Правильно, — кивнул Максим. — А я пойду работать на три работы, чтобы вернуть тебе эти деньги. И ещё столько же сверху — за моральный ущерб.
— Не нужны мне деньги, — Галина взяла сына за руку. — Нужна мне семья. Настоящая семья, где мать — не помеха, а основа.
Максим крепко сжал её руку:
— У тебя такая семья есть, мам. И будет всегда. Клянусь.
Галина посмотрела на своего сына — взрослого, сильного, но сейчас совсем беззащитного. И впервые за много месяцев улыбнулась по-настоящему.
— Тогда пошли, сын. У нас сегодня важный день. Сначала поможем хорошей девочке, потом купим путёвки в Крым. На двоих. Мать с сыном должны отдыхать вместе.
Когда они шли по улице, Тамара шепнула подруге на ухо:
— А ты молодец, Галь. Правильно всё сделала.
— Я просто перестала бояться остаться одна, — ответила Галина. — А когда не боишься — можешь требовать уважения.