Утром, после завтрака с родными, решила отправить Захару всего одно слово СПАСИБО! Долго не решалась нажать на "отправить". Потом все же отослала смс, правда, сообщение так и осталось непрочитанным. Поняла, он в тайге, в домике, который стал мне временной тюрьмой.
Прошла неделя. Я привела себя в порядок, отдохнула. Мама старалась откормить и разговорить вечерами, когда они с папой возвращались из офиса. Дядя вернулся на службу. Ему и его "сынкам" надо опять кого-то срочно спасать. В доме появилась дополнительная охрана.
Дни были похожи один на другой. Просто сплошной день Сурка. Живя в четырех стенах своего просторного дома, я чувствовала себя... в другой клетке. Роскошной, любимой, но клетке. Родители и дядя Витя окружили меня гиперопекой. Мама не отпускала ни на шаг, папа ежедневно звонил с работы каждые два часа, а дядя приставил ко мне двоих своих сотрудников, которые тенью следовали за мной по пятам, даже когда я просто выходила в сад.
Я понимала их страх. Понимала, что они чуть не потеряли меня. Но их забота душила. Я не могла сделать и шага, чтобы не услышать: «Куда? Зачем? Давай я с тобой?» Я была ценным грузом, а не живым человеком.
Смс с холодным «спасибо» так и осталось без ответа. Я проверяла телефон. Чаще, чем хотелось бы признаться. То ли надеялась, то ли боялась, что он ответит. Но тишина со стороны Захара была оглушительной. Как будто он просто стер меня из своей жизни, выполнив задание. Эта мысль злила еще сильнее.
Обида, которую я пыталась затолкать поглубже, никуда не делась. Она копилась, превращаясь в комок колючей проволоки под ребрами. Да, он спас мне жизнь. Но он же и украл у меня ощущение безопасности, заставил пережить унижение и страх. Он играл со мной, как кошка с мышкой, зная то, чего не знала я. И этот поцелуй... Этот поцелуй был последней каплей. Смесь ненависти, власти и... чего-то еще, чего я не могла определить.
Через неделю терпение лопнуло.
— Хватит! — заявила я за завтраком, отодвигая тарелку с недоеденной яичницей. — Я не могу больше сидеть здесь, как музейный экспонат под стеклом.
Родители переглянулись.
—Доченька, ты же понимаешь... — начала мама.
—Я все понимаю! — перебила я. — Понимаю, что вы боитесь. Но я сойду с ума. Мне нужно... мне нужно просто выйти. Одной. Ну, не одной, — кивнула я в сторону окна, за которым стоял один из «теней». — Но без вас. Пойти в город. Купить кофе. Погулять. Пожить! И на работу хочу! Сколько может продолжаться мой отпуск?
Папа тяжело вздохнул.
—Майя, опасность миновала, но...
—Но ничего! — в голосе моем зазвенели стальные нотки, которых раньше не было. Я сама их услышала. Таежная закалка. — Я не буду проситься на вечеринку. Я хочу съездить в бутик. Купить новую одежду. Старая мне не нравится, я за эти месяцы переросла ее. — это был удар ниже пояса, и я увидела, как мама побледнела. Мне стало мерзко от себя, но я не остановилась. — Или вы будете держать меня под замком до конца жизни?
Наступила тягучая пауза.
—Хорошо, — неожиданно согласился папа. — Но только с охраной. И ты берешь ... — он достал из кармана маленький брелок-антитрекер. — Всегда с собой.
Я кивнула, не в силах говорить. Победа отдавала горечью.
Через час я уже стояла в примерочной дорогого бутика. Охранник ждал у входа, дав мне иллюзию уединения. Я крутилась перед зеркалом, разглядывая себя в облегающем черном платье. Я похудела. В глазах появилась новая, чужая тень. Загар с тайги уже почти сошел, оставив кожу бледной.
- Блондинка из тебя никакая.
Его слова прозвучали в голове так ярко,будто он стоял за спиной. Я сжала кулаки. Почему его голос преследует меня? Почему не голос того официанта или тех бомжей? А именно его — СЭМа, Захара, моего тюремщика-спасителя.
Я резко повернулась к вешалке и сгребла с нее сразу три платья — алого, изумрудного и цвета ультрамарина. Яркие, но некричащие, дорогие. Никакого кислотного и легкомысленного . Никакого хаки. Никакой практичности таежной пленницы. Все должно быть элегантно , но не скучно.
- Блондинка я никакая? Значит пора становиться бизнес-леди.
Подобрала несколько комплектов офисной одежды с неяркими блузами , водолазками. Обычно я носила брючные костюмы на работу, сегодня я прикупила себе юбок с приталенными пиджаками. Я планировала выход на работу. Хватит отдыхать! Еще...очень хотелось переехать в свою квартиру, стать полностью самостоятельной и независимой. Я выросла давно, а за время моего вынужденного заточения повзрослела, а не стала смирной. Гены, характер ...их ни задушить , ни убить. А уж пальцем точно не раздавить! Но это чуть позже, не хотела шокировать родителей такими координальными переменами, пусть немного успокоятся.
— ЭТО! — сказала я продавщице, выходя из примерочной и протягивая ей гору шелка и шифона. — И вот это. И это. И те туфли. И эту сумочку.
Я расплатилась папиной картой без тени сомнения. Мою мне еще не восстановили. Я забыла сумочку в избушке со всем содержимым. Я тратила деньги с каким-то ожесточенным, яростным удовольствием. Покупала себе новую жизнь. Хотелось все с чистого листа.
С тяжелыми сумками я вышла из бутика. Охранник молча принял их у меня. Воздух был холодным и свежим.
—Подожди здесь, — бросила я ему. — Я куплю кофе.
Он кивнул, оставаясь на месте, его взгляд сканировал толпу.
Очередь в кофейне была длинной. Я стояла, уставившись в витрину с пирожными, и ловила себя на том, что анализирую каждого человека: во что одет, куда смотрит, что держит в руках.
-Чуйка на опасность звериная, — пронеслось в голове. Черт возьми, он научил меня этому. Даже здесь, в безопасности, среди людей, я ищу угрозу.
— Ваш заказ, мэм! — позвал бариста.
Я взяла свой капучино и, не глядя, отодвинулась от стойки, налетев на кого-то твердого и высокого.
Горячий кофе выплеснулся из крышки мне на руку и на светлую куртку незнакомца.
—Ой, простите! — воскликнула я, испуганно глядя вверх.
И замерла.
Передо мной стоял он. Не Захар. Но его точная копия. Такие же пронзительные темно-коричневые глаза, почти черные, когда злится,тот же овал лица, разрез глаз,только волосы чуть светлее и взгляд... взгляд был открытым и добрым, без тени медвежьей угрюмости.
— Ничего страшного, — он улыбнулся, и это была солнечная, ласковая улыбка, которой так не хватало его брату. — Куртка старая. Вы не обожглись?
Я только качала головой, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось где-то в горле.
—Платон? — наконец выдавила я.
Его улыбка померкла, сменилась удивлением и любопытством.
—Да. А мы знакомы ?
Я поняла, что совершила ошибку. Я не должна была его знать.
—Нет... то есть да... я... — я запнулась, чувствуя, как краснею. — Я Майя. Дочь... племянница Виктора Сергеевича. Вы меня с Захаром...
Его лицо озарилось пониманием.
—Ах, вот кто вы! — его голос был теплым и бархатным. — Очень приятно. Я как раз слышал... то есть, — он поймал себя на слове, — меня многое связывает с вашей семьей. Вы изменились. Очень!
Мы стояли и молча смотрели друг на друга посреди шумной кофейни. Я видела в его глазах интерес и легкую неловкость. Он видел во мне... а что он видел? Девушку, из-за которой его брату пришлось закопаться в тайге? А ему нарушить все мыслимые и немыслимые инструкции и чуть не отправиться в свободный полет. Истеричную мажорку, которую он вез на своем вертолете?
— Мне... мне нужно идти, — прошептала я, чувствуя, как задыхаюсь от нахлынувших эмоций. — Еще раз простите за куртку.
— Подождите, — он мягко остановил меня. — Я... я рад, что вы в порядке. И что все хорошо закончилось.
Его слова были искренними. В них не было ни насмешки, ни упрека.
—Спасибо, — кивнула я и, развернувшись, почти побежала к выходу, к своему охраннику.
Я шла по улице, не видя ничего перед собой. В голове крутилась одна мысль. Мир тесен. И если я встретила Платона так случайно... то что мешает мне встретить Захара?
И от этой мысли стало одновременно страшно и... безумно интересно.
Я остановилась, достала новый телефон и снова открыла смс-переписку с единственным номером. Свое холодное "спасибо"я стерла.
И написала новое сообщение. Всего три слова.
- Пришли адрес бутика.