Энакин Скайуокер - один из лучших персонажей "Звёздных войн", но и один из тех, над кем насмехаются чаще всего.
Главная претензия к трилогии приквелов - диалоги, и особенно реплики Энакина. Да, некоторые его фразы звучат тяжеловесно, но зачастую у его громких заявлений есть веская причина: в конце концов, мы видим его падение на тёмную сторону.
Одну из самых известных спорных сцен связана с Советом, когда Энакин закатил "истерику" из-за того, что его взяли в Совет, но не сделали Магистром. В этом материале предлагаю поговорить, почему его недовольство на самом деле вполне обосновано и оправдано.
Почему Энакин был так зол
Вот представьте. Вы работаете, подходит начальник и говорит:
Я тебя повышаю! Можешь приступать хоть сейчас, главное подучи свои новые обязанности. Правда... зарплата у тебя прежняя. И официально ты как бы не повышен, формально ты в старой должности.
Как отреагировали бы на такое?
Вот с Энакином произошло что-то похожее. Да, его дразнят за "истерику". Более того, сам Хейден Кристенсен шутил по поводу этой сцены. И недовольные слова Энакина ("Что? Да как вы можете? Это возмутительно! Это несправедливо!") чем-то похожи на нытьё.
Но если посмотреть на ситуацию непредвзято, то Энакин был... прав? По сути, от него требовали взять на себя все обязанности члена Совета джедаев, не давая взамен ни признания, ни соответствующего звания. Понятно, что джедаю должно быть на всё это "до лампочки", но остальные-то в Совете сидят?
Всё должно быть куда проще. Если Энакин не был готов к званию Магистра (а он не был готов), то он не был готов и к месту в Совете. Вместо этого Совет ввёл его в свой состав лишь для достижения собственных целей (об этом ниже), и Энакин вполне справедливо был недоволен.
Его вели не только амбиции
Чтобы по-настоящему понять гнев Энакина, нужно сместить фокус с его амбиций на его страхи. В тот момент главной движущей силой для него была не жажда власти или могущества, а всепоглощающий ужас, подпитываемый пророческими кошмарами о смерти Падме. Он уже пережил беспомощность, когда не смог спасти свою мать, и поклялся себе, что больше никогда не допустит подобного.
Так что для Энакина Совет и звание Магистра не являлось карьерной лестницей, скорее, гонкой со смертью, где на кону стояла жизнь самого близкого ему человека.
Возможно, Энакин верил, что звание Магистра сможет открыть ему доступ к важной информации, запретным техникам Силы из архивов, способных обмануть саму смерть. Поэтому отказ Совета в глазах Энакина выглядел не как справедливая оценка его готовности к чему-то большему, а как смертельный приговор для жены и будущего ребёнка.
Получается, с этой точки зрения Энакин мог увидеть в лицах мудрых наставников бездушных бюрократов, которые из-за формальностей и застарелого недоверия отбирают у него последний шанс на спасение семьи.
Лицемерие Ордена
Этот личный ужас легко мог лечь на благодатную почву многолетнего психологического давления. С первого же дня, когда Кван-Гон привёл его на Корусант, на плечи маленького парня повесили неподъёмный ярлык "Избранного". От него ждали спасения галактики, великих подвигов, но при этом постоянно ставили его под сомнение. С одной стороны "ты наша единственная надежда", с другой постоянные шёпотки о тьме в его будущем и открытое недоверие от таких влиятельных членов Совета, как Мейс Винду.
Орден джедаев постоянно держал Энакина на коротком поводке. Его эмоциональность, его привязанности - всё то, что делало его человеком - рассматривалось как слабость, которую нужно искоренить. Ему не доверяли, его решения критиковали, а вместо поддержки и наставничества предлагали лишь холодные догмы.
Назначение в Совет без звания Магистра стало апогеем этого лицемерного отношения. Ему почти открыто сказали:
Слушай, ну ты вроде сильный парень, но мы будем использовать тебя как инструмент для шпионажа. Иди, кстати, мы тебя до конца не признаём, ты не забыл?
Поэтому его гнев был абсолютно закономерной реакцией на годы такого отношения. Орден хотел, чтобы он был одновременно и самым мощным оружием в их арсенале, и послушным винтиком в системе, лишённым собственной воли. Когда ему в очередной раз публично указали на его "неполноценное" место, чаша терпения логично переполнилась.