Глава 1. День, когда мир чихнул
Николай Иванович отмечал свой шестьдесят девятый день рождения тем, что ругал голографического ассистента. Не то чтобы он был особо старомоден – просто голографический ассистент был идиотом.
— «Алиса», ну что за чушь ты несешь? — ворчал он, разминая поясницу, удобно устроившуюся в его кресле-трансформере. — Я просил тебя найти мне старый добрый «Цветущий лук» в исполнении Нико Рокко, а ты опять подсовываешь этого… этого цифрового уродца с автотюном. У него голос, как у робота-пылесоса с заевшим колесиком.
Голограмма девушки с неестественно большими глазами и улыбкой, собранной из пикселей, замерла на секунду.
— Николай Иванович, исходя из ваших предпочтений, алгоритм предлагает оптимизированный музыкальный контент для максимального возрастного комфорта. Нико Рокко имеет низкий рейтинг вовлеченности (0.3%) и не соответствует трендам звукового потребления. Может, включим новый хит от LIL5000? В нем используются частоты, омолаживающие аудиокортекс!
— Да отстань ты от моего кортекса! — фыркнул Николай Иванович и потянулся к кружке с остывшим чаем. — Ладно, хватит с меня твоего «оптимизированного контента». Вырубайся.
— Как пожелаете. Напоминаю, что через пятнадцать минут у вас запланирована процедура плановой диагностики печени. Дрон-лаборант уже вылетел. Также подтвердите вывоз мусора: биоразлагаемый контейнер заполнен на 98%.
— Подтверждаю, подтверждаю, — буркнул он, глядя в окно.
За окном, на тридцатом этаже, плыл Ростов-на-Дону. Вернее, то, во что он превратился к 2035 году. Город-сказка, город-мечта лентяя и социофоба. Стекло и бетон высоток сверкали на солнце, а между ними, словно стаи стрекоз, сновали дроны всех мастей и калибров. Одни несли посылки из «Велберри» и «OZON-Ультима», другие – горячие обеды из «Яндекс-Еды-Плюс», третьи, побольше, забирали мусорные контейнеры, чтобы отвезти их на автоматизированные сортировочные станции. По широким, идеально чистым проспектам изредка проплывали бесшумные электромобили – в основном, экстренные службы да курьеры на последней миле для сверхтяжелых заказов. Пешеходов не было видно вовсе. Зачем они, если есть «ВсёДом»?
Николай Иванович помнил другой город. Помнил шумный, пыльный, пахнущий акацией и жареным подсолнечным маслом Ростов. Помнил толкотню на рынке, уютную давку в трамвае, смех в кафе на Пушкинской, где нужно было заказывать столик за неделю. Теперь всё это было ненужным атавизмом, вроде копчиковой кости. Работа – удаленно. Общение – через зум-аватары (вживую виделись разве что с санитарным инспектором раз в год). Еда, развлечения, медицина – всё приезжало само. Круг общения среднестатистического горожанина, как гордо вещали социологи, «оптимизировался» до 2.3 человек. В основном, это были члены семьи, если ты не забыл, как они выглядят в нецифровом виде.
Сам Николай Иванович был редким исключением – динозавром, реликтом. Он до сих пор ходил в свою квартиру по лестнице, а не пользовался лифтом (для кардио), иногда даже высовывался на балкон, чтобы просто подышать, и хранил на антресолях коробку с vinyl’ами – этими черными кругляшами, над которыми смеялась его внучка, когда изредка навещала его по голосовой связи.
Его сосед напротив, молодой парень лет тридцати по кличке «Кодер» (никто не знал его настоящего имени), не выходил из своей квартиры уже лет пять. Еду ему доставляли дроны прямо в специальный люк-шлюз, мусор забирали таким же образом. Его мир состоял из трех экранов, виртуальной реальности и, по слухам, такого же виртуального успеха в чем-то там блокчейновом. Они ни разу не виделись лицом к лицу. Однажды Николай Иванович попробовал по-соседски попросить у него через домофон соли, на что получил голосовое сообщение: «Сформируйте запрос через маркетплейс, дед. Доставка займет 11 минут. Не отвлекайте от работы».
— Вот и помру я, а ты и не узнаешь, — тогда пробурчал Николай Иванович в ответ и больше не пытался наладить контакт.
Раздался мягкий щелчок в специальном люке на кухне. Прибыл дрон-лаборант. Николай Иванович покорно подошел, сунул палец в аппарат для забора крови, подышал в трубку, позволил сканировать глазное дно. На табло загорелось: «Диагностика завершена. Результаты направлены вашему ИИ-терапевту. Рекомендовано увеличить долю синтезированного белка в рационе. Всего доброго».
— И тебе не хворать, — автоматически ответил Николай Иванович.
Он собрался было приняться за забытый чай, как вдруг все вокруг вздрогнуло. Не физически, а цифрово. Голограмма «Алисы» померкла, замигала и рассыпалась на пиксели. Свет в квартире погас и через секунду зажегся снова, но уже тусклым, аварийным желтым светом. Главный экран на стене, который обычно показывал вид из швейцарских Альп, почернел, а затем на нем возникло древнее, забытое богом и людьми сообщение: «Нет сигнала».
— В натуре? — удивился Николай Иванович. — Оплату, что ли, забыл?
Он потянулся к смарт-браслету на руке, но тот был мертв. Полная тишина. И тут он осознал: пропеллеры дронов за окном смолкли. Абсолютно. Тот гул, который стал естественным звуковым фоном мегаполиса, как шум моря для прибрежного города, исчез. Наступила звенящая, оглушительная тишина.
Николай Иванович подошел к окну. Картина была сюрреалистичной. Тысячи дронов замерли в воздухе на самых причудливых позициях, как мухи в янтаре. Некоторые, потеряв мощность, уже падали вниз, оставляя за собой дымные шлейфы. На проспекте внизу несколько электромобилей замерли последней дороги, создав тихую, беспомощную пробку из безмолвных железных коробок.
— Сервера, что ли, легли? — предположил вслух Николай Иванович. — Ну, бывало. Сейчас починят.
Он привык к мелким сбоям. Но минуты шли, а ничего не менялось. Тишина становилась все зловещей. Затем в квартире с жужжанием заработал аварийный блок питания, и свет снова стал нормальным. Заработал и древний, проведенный еще при постройке дома, радио-модуль в стене. Из него послышался треск, а затем взволнованный, почти истеричный голос:
—…повторяем экстренное сообщение! В результате глобальной кибератаки новой модификации вируса «Пандемониум-3» произошло катастрофическое повреждение центральных серверных кластеров основных провайдеров услуг. Идет массовый выход из строя систем искусственного интеллекта, управляющих городской инфраструктурой. Всем гражданам рекомендовано сохранять спокойствие и оставаться на местах. Обеспечивается запуск резервных систем. Обеспечивается… Обеспечивается…
Голос прервался, сменился мертвой тишиной, а затем заиграла какая-то доисторическая реклама пылесосов.
Николай Иванович присвистнул. Вот это да. Не просто сбой. Катастрофа. «Пандемониум». Подходящее название.
Он взглянул на свой смарт-холодильник, который обычно сам заказывал еду. Его дисплей был пуст. Маркетплейсы, доставка, медицина, связь – всё это было парализовано. Весь этот идеально отлаженный механизм, эта утроба, кормившая город, оказалась не просто сломанной – она была мертва.
И тут Николай Иванович осознал простой и жуткий факт. У него в холодильнике была еда максимум на два дня. А потом… потом придется выходить.
Он посмотрел на замерший город за окном. И почему-то первое, что он почувствовал, был не страх, а странное, щемящее чувство… предвкушения.
Глава 2. Великий исход из цифровых скорлуп
Прошло три дня. Три дня тишины, прерываемой лишь редкими сообщениями по аварийному радио. Суть их сводилась к одному: «Всё плохо. Сидите дома. Ждите». Резервные системы, как выяснилось, тоже пали жертвой вируса. Интернет, по скупым сводкам, «откатился на уровень 2010-х годов». Это звучало как приговор. Для поколения, родившегося после 20-х, это означало каменный век. Нет молниеносных загрузок, нет голографических конференций, нет мгновенных переводов, нет нейросетей, управляющих каждым чихом тостера. Есть медленный, перегруженный, основанный на уцелевших медных проводах интернет, способный разве что передавать текст и картинки с черепашьей скоростью.
На третий день у Николая Ивановича закончилась еда. Консервы, крупы, макароны – всё было съедено. Холодильник пуст. Вода пока еще текла из крана, и это было главным чудом.
Пришла пора действовать. Он одел свой самый поношенный, но практичный костюм, нашел на антресолях старый, еще его отцовский, рюкзак и с решительным видом направился к выходу.
В коридоре царила тишина. Он подошел к лифту – тот, разумеется, не работал. Придется идти пешком. С тридцатого этажа. «Ну, кардио так кардио», — бодро подумал он, стараясь не думать о своих коленях.
Спуск занял вечность. На лестничных площадках было тихо, но чем ниже он спускался, тем больше слышал звуков. Не цифровых, а человеческих. Робкие шаги, приглушенные голоса, плач ребенка. Двери многих квартир были приоткрыты, и из них выглядывали бледные, растерянные лица. Люди, которых он не видел годами. Они смотрели на него с немым вопросом и страхом.
На пятом этаже он столкнулся с молодым мужчиной, который пытался открыть дверь в квартиру отмычкой. Тот вздрогнул и обернулся. Это был его сосед, «Кодер». Николай Иванович узнал его по аватарке из домофона. В жизни он оказался худым, бледным, с большими испуганными глазами за толстыми линзами очков.
— Вы… вы куда? — спросил Кодер, нервно потирая руки.
— За едой, сынок, — ответил Николай Иванович. — Холодильник пустой. А у тебя что, ключи потерял?
— Смарт-замок, — мрачно ответил парень. — Сетевой. Он мертв. Я не могу попасть домой. Там у меня… там всё.
Он выглядел абсолютно беспомощным. Человек, способный, вероятно, управлять цифровыми состояниями, был побежден обычным механическим замком.
— А emergency-ключ? Обычный, под болтик? — поинтересовался Николай Иванович.
— Я… я не знаю. Мне его не давали. Говорили, система надежная.
— Надежная, — фыркнул Николай Иванович. — Ладно, стой тут. На обратном пути разберемся.
Он продолжил спуск, оставив кодера в его цифровом затворничестве.
Фойе дома напоминало сцену из зомби-апокалипсиса, только зомби были очень растерянными и хорошо одетыми. Несколько десятков человек стояли в нерешительности у запертых стеклянных дверей. Автоматика, разумеется, не работала. Люди тыкали в кнопки, размахивали руками перед датчиками, но двери были непреклонны.
— Да это же обычная дверь! — громко сказал Николай Иванович, пробираясь к выходу. — Ручка есть! Тяните на себя!
Он взялся за ручку и с усилием потянул массивную створку на себя. Раздался скрежет механизма, и дверь поддалась. Свежий воздух хлынул внутрь. Люди заморгали, как совы, вылетевшие на свет. Кто-то кашлянул – их легкие отвыкли от уличной пыли и запахов.
Николай Иванович вышел первым. То, что он увидел, было и знакомо, и чуждо одновременно.
Улицы были заполнены людьми. Такими же растерянными, как и жители его дома. Они бродили по проспектам, не зная, куда идти. Многие сидели на тротуарах, уставившись в мертвые экраны своих смартфонов. Повсюду валялись обломки дронов, похожие на разбившихся механических насекомых. Замершие электромобили стояли посреди дорог, создавая причудливые скульптурные группы.
Но самое главное – город молчал. Не было гудков, музыки, голосов из динамиков. Была лишь нарастающая какофония человеческих голосов, полных растерянности и страха.
Николай Иванович сделал глубокий вдох. Воздух пах пылью, гарью и… свободой. Странной, пугающей свободой.
Он отправился в сторону, где раньше был большой супермаркет «Магнит-Гипер». По пути он видел удивительные сцены. Молодые люди пытались «вызвать» такси, тыча пальцами в воздух, где обычно возникало голографическое меню. Девушка плакала, прижавшись к стене здания с вывеской «Яндекс-Лавка» — теперь это была просто стеклянная коробка с темным interior'ом. Двое мужчин тщетно пытались «отсканировать» QR-код на дверях аптеки, чтобы получить доступ.
— Ребята, — не выдержал Николай Иванович, — дверь-то заперта. И аптека, похоже, пуста. Код сейчас не работает. Надо искать другое место.
Они посмотрели на него как на сумасшедшего.
— Какое другое место? — спросил один. — Здесь ближайшая точка выдачи.
— Раньше, бывало, магазины были, — попробовал объяснить Николай Иванович. — С людьми. С кассирами. Туда приходили и покупали.
— Это как? — искренне удивился второй. — Без предзаказа? Без сканирования профиля? Это же неэффективно!
Николай Иванович только махнул рукой и пошел дальше. Он чувствовал себя Мафусаилом, забредшим в мир беспомощных младенцев.
Супермаркет, когда он до него добрался, оказался разграбленным. Видимо, более сообразительные или отчаянные горожане уже побывали здесь. Стекла были выбиты, внутри царил хаос. Полки были пусты, лишь кое-где валялась какая-то мелочь: пакетики с соусами, диетические хлебцы, банки с каперсами. Настоящей еды не было.
Николай Иванович с грустью осмотрел разгром. Он вспомнил, как водил сюда внучку, как она каталась на тележке, как они выбирали самые спелые арбузы, постукивая по ним. Теперь это был мертвый, воняющий тленом сарай.
Он уже хотел уходить, как заметил на полу, behind прилавка, забытую кем-то упаковку гречки. Целую, килограммовую. И бутылку воды без газа. Это был клад.
С чувством первобытного охотника, добывшего мамонта, он забрал свою добычу и положил в рюкзак. На душе стало спокойнее. Он не умрет с голоду сегодня.
На выходе из магазина он столкнулся с группой таких же искателей. Они смотрели на его рюкзак с плохо скрываемой завистью.
— Вы откуда это? — спросила женщина с ребенком на руках.
— Там, на развале, еще есть, — соврал Николай Иванович, указывая в глубь магазина. — Идите, поищите.
Он не хотел делиться своей скудной добычей. Не сейчас. Не с незнакомцами. Инстинкт самосохранения брал верх над социальными нормами, которые и так уже рассыпались в прах.
По пути обратно он видел, как люди начинают организовываться. Кое-где уже возникали стихийные пункты обмена. Кто-то менял батарейки на сигареты, кто-то предлагал бутылку воды за powerbank. Возрождался древний, бартерный строй.
У своего подъезда он застал ту же картину: толпу у дверей. Но теперь они знали, как их открыть. Проблема была в другом – дверь не хотели закрывать, а внутри было прохладно. Уже начинались споры.
— Надо закрыть, чтобы тепло не уходило! — кричал один.
— А как же те, кто еще не вернулся? Они останутся на улице! — парировала другая.
Николай Иванович прошел внутрь, не вмешиваясь. Он поднялся на пятый этаж. Кодер все так же сидел на лестнице, прислонившись к своей двери. Он выглядел совсем потерянным.
— Ну что, нашел ключ? — спросил Николай Иванович.
— Нет, — тот покачал головой. — Я пытался найти инструкцию в оффлайн-кэше… но у меня ничего не сохранилось.
— Дай-ка посмотреть, — Николай Иванович подошел к двери. Осмотрел смарт-замок. Сбоку, в почти незаметной щели, он нашел крошечную заглушку. Пальцем сковырнул ее. Под ней был старомодный ключевой разъем. — Ага! Так и знал. Emergency-доступ. А у тебя нет ключа? Там должна быть карточка или что-то такое.
— Была… какая-то пластиковая штука… в коробке от замка. Я ее выбросил. Зачем она, если есть биометрия и cloud-идентификация?
Николай Иванович вздохнул. Он порылся в своем рюкзаке и достал мультитул – подарок внука, который он всегда носил с собой по старой привычке. Там была плоская отвертка. Он вставил ее в разъем, надавил и повернул с усилием. Раздался щелчок, и дверь подалась.
— Вот. Добро пожаловать домой.
Кодер смотрел на него с благоговейным ужасом, как на мага и волшебника.
— Вы… вы как это сделали?
— Опыт, сынок, опыт. Я помню времена, когда двери открывались ключами. Железными. И их надо было носить с собой. Дикость, да?
Он зашел в квартиру. Она была стерильно чиста, минималестична и пуста. Никаких личных вещей, только голые стены, большой мертвый экран и несколько гаджетов на полу.
— Спасибо вам, — пробормотал Кодер. — Я… если вам что-то нужно… У меня есть деньги. Крипта. Много.
Николай Иванович усмехнулся.
— Сынок, твоя крипта сейчас дешевле той гречки, что у меня в рюкзаке. Мир изменился. Теперь главное – еда, вода, батарейки и тот, кто умеет открывать двери отверткой. Давай-ка лучше поищешь у себя что-нибудь съестное.
Кодер беспомощно развел руками.
— У меня нет еды. Only delivery. Каждый день в 18:30.
Николай Иванович снова вздохнул, достал из рюкзака полпачки гречки и протянул соседу.
— На, сваришь. Крупу водой заливаешь и на огонь ставишь. Огонь у тебя есть? Плита?
— Индукционная, — кивнул Кодер. — Но она сетевая… не работает.
— А газовая есть? Запасная?
— Нет…
— Ладно, — Николай Иванович потер переносицу. — Неделя самостоятельной жизни, и ты умрешь с голоду в полном одиночестве, как и жил. Придется тебя спасать. Иди ко мне на тридцатый этаж. У меня газовая колонка еще старая, чудом уцелела. Сможем чай вскипятить.
Они поднимались по лестнице в полной тишине. Спустя несколько этагов Кодер тихо спросил:
— А надолго ли это все? Скогда всё починят?
— Не знаю, сынок, — честно ответил Николай Иванович. — Похоже, надолго. Вирус-то умный был. Выжег всё нафиг. Придется нам, айтишникам, по старинке жить.
— Я не айтишник, — поправил его Кодер. — Я – крипто-архитектор виртуальных сред обитания.
— Ну да, ну да, — устало кивнул Николай Иванович. — А я, выходит, специалист по выживанию в аналоговых средах обитания. Вот и потрудимся вместе на ниве выживания.
Впервые за много лет он чувствовал себя не старым, ненужным рудиментом, а ценным специалистом. Человеком, который знает что-то очень важное. Знает, как устроен мир за пределами экрана.
Глава 3. Ростов-памятник
На следующее утро Николай Иванович принял решение. Сидеть в квартире и ждать у моря погоды – верный путь к голодной смерти. Нужно было исследовать город, понять, что уцелело, а что – нет. Составить карту выживания.
Его новоявленный сосед, Кодер (чье имя, как выяснилось, было Артем), вызвался составить компанию. Он уже немного отошел от шока и сгорал от любопытства – ему не терпелось увидеть «оффлайн-мир», о котором он только читал в википедии.
— Только, чур, не ной, что ноги болят, — предупредил его Николай Иванович. — Пешком ходить будем. Общественный транспорт, я смотрю, весь встал. Машин тоже нет.
Они вышли на улицу. Город постепенно оживал, но это было странное, мутантное оживание. Люди осваивали новые навыки: учились открывать двери, разводить костры из обломков дронов для готовки, общаться друг с другом без посредников. На площадях стихийно возникали рынки, где меняли всё на всё. Николай Иванович видел, как мужчина в дорогом костюме менял золотые часы на банку тушенки и пачку гречки.
— Это же дикость! — шептал Артем. — Полный коллапс рыночных отношений! Надо срочно организовать локальную блокчейн-сеть для безналичного расчета…
— Заткнись, Артем, — доброжелательно сказал Николай Иванович. — Твоя блокчейн-сеть не накормит. Вот тушенка – накормит. Учись.
Они шли по Большой Садовой. Николай Иванович показывал на здания, как экскурсовод.
— Вон, видишь, это было кафе «Бристоль». Атмосферное такое место. Я там с будущей женой познакомился. А сейчас… смотри.
Здание кафе стояло с заколоченными окнами. Вывеска была, но дверь была наглухо заварена железным листом. Рядом висела табличка: «Объект обслуживается автономными системами. Посещение не предусмотрено».
— Повсюду так, — констатировал Николай Иванович. — Все эти кафе, магазины… они были рассчитаны на роботов-грузчиков и дронов-курьеров. Людям там делать нечего. Входы замурованы.
Они дошли до бывшего Центрального рынка. Раньше это был шумный, полный жизни и красок базар. Теперь это была огромная, пустая, заброшенная панель с автоматическими воротами для грузовиков. Вокруг, однако, кипела жизнь. На тротуарах развернулась настоящая барахолка. Люди продавали и меняли вещи, еду, лекарства. Торговали кто во что горазд.
— Смотри, настоящий человеческий рынок! — воскликнул Николай Иванович с неподдельной радостью. — Как в старые добрые! Иди, попробуй что-нибудь выменять.
Артем с опаской приблизился к одной из импровизированных лавок, где продавали бутылки с водой. Он достал свой мертвый смартфон.
— Сколько за одну? Я могу перевести…
Торговец, здоровенный детина с бычьей шеей, посмотрел на него как на дурака.
— Слышь, IT-шник, иди отсюда. Мешаешься. Деньги? Твои цифры мне на хрен не сдались. Или меняй что-то нужное, или проваливай.
Артем отскочил, красный от смущения. Николай Иванович хитро улыбнулся.
— Не ту технологию прокачивал, сынок. Надо было харизму и умение торговаться качать. Смотри, как делается.
Он подошел к другому торговцу, пожилому мужчине, продававшему картошку.
— Здравствуйте, отец. Почём ваш товар?
— Привет, — кивнул тот. — Бакс за кило. Или две пачки сигарет. Или пару пачек батареек АА.
Николай Иванович достал из рюкзака свою гречку.
— А полкило гречки за кило картошки? Гречка сытнее.
Торговец оценивающе посмотрел на крупу.
— Гречка – ладно. Но полкило на кило – не катит. Давай кило на кило.
— Да ты что! Гречка же дефицит! Давай семьсот грамм на кило.
— Восемьсот, и дело с концом.
— Идет! — Николай Иванович торжествующе взглянул на Артема. — Видел? Функциональный оффлайн-обмен.
Они шли дальше, и Николай Иванович продолжал свой рассказ.
— А вот здесь, на углу, был легендарный винный магазин «Абрау». Там такой продавец был, дядя Ваня… Он всегда знал, какое вино к какому настроению подойдет. А напротив – книжный «Буквоед». Я там часами мог стоять, листать новые книги, общаться с такими же книголюбами. А сейчас…
На месте винного магазина был пункт выдачи заказов с рядами ячеек. На месте «Буквоеда» – штаб-квартира сервиса подписки на аудиокниги.
Город стал удобным, стерильным и бездушным. Он был создан для машин, а не для людей. И теперь, когда машины умерли, люди оказались в чужом, не приспособленном для них мире.
— Куда мы идем? — спросил Артем, уже изрядно уставший.
— На набережную, — ответил Николай Иванович. — Проверим пульс города. И… мне нужно кое-что найти.
Они спустились к Дону. Вид был потрясающий и печальный. Величественная река текла так же, как и века назад. Но на набережной, которая раньше всегда была полна гуляющими, продавцами кукурузы и сувениров, было пустынно. Кафе и рестораны стояли мертвыми, их террасы затянуты паутиной. Лишь несколько человек сидели на лавочках и смотрели на воду.
Николай Иванович шел, всматриваясь в здания. И вдруг его лицо озарилось улыбкой.
— Вот! Целый! И даже открыт!
Это была маленькая, невзрачная лавка с вывеской «Рыболовные принадлежности». Старомодная, с деревянной дверью и обычным замком. Николай Иванович толкнул дверь, и над их головами прозвенел колокольчик.
Внутри пахло пылью, деревом и… нормальностью. За прилавком сидел седой мужчина лет восьмидесяти и что-то чинил.
— Здравствуй, хозяин, — сказал Николай Иванович.
— Здравствуй, — поднял на него глаза старик. — Чего надо?
— Да вот, смотрю, ты живевой. Рад.
— А я всегда живой был, — хмыкнул тот. — Пока все по своим цифровым норкам сидели, я тут удочки вязал. Теперь, гляжу, ко мне народ потянулся. Сети рыбацкие спрашивают. Лодки надувные. Видно, голод заставляет вспомнить, что в реке рыба водится.
Николай Иванович купил пару крючков и лески – на всякий случай. Расплатился батарейками от фонарика. Старик взял их с благодарностью.
— Ты как выстоял? — спросил Николай Иванович.
— А мне что было падать? — удивился хозяин лавки. — У меня тут всё просто. Замки механические, свет от бензогенератора, расчет наличный всегда вел. Я ж говорил всем: ваш интернет – он ненадежный. Вот и дожили.
Они вышли из лавки с чувством, что нашли оазис в цифровой пустыне.
— Этот человек – гений, — с придыханием сказал Артем. — Он создал оффлайн-среду, не зависящую от системных сбоев.
— Нет, сынок, — поправил его Николай Иванович. — Он не создал. Он просто никогда не уходил в онлайн. Он сохранил старый мир. И теперь он, наверное, самый богатый человек в городе.
На обратном пути они увидели необычное зрелище. По проспекту медленно ехал автомобиль. Не электромобиль, а древний, с двигателем внутреннего сгорания. Жигули «девятка», видавшая виды. За рулем сидел пожилой мужчина, а на крыше была привязана канистра с надписью «Бензин».
Люди на улицах останавливались и смотрели на эту диковинку как на пришельца из другого мира. Кто-то даже аплодировал.
— Вот оно, счастье! — вздохнул Николай Иванович. — У кого машина бензиновая осталась да кто помнит, как ее завести, тот сейчас король. Эх, зря я свою Волгу в утиль сдал в тридцатом году… за премиальную подписку на «КиноПоиск»…
Они шли домой, и Артем впервые за много лет смотрел по сторонам не через экран, а своими глазами. Он видел архитектуру, видел лица людей, видел небо над головой. И это было страшнее и прекраснее любой виртуальной реальности.
— Знаете, Николай Иванович, — сказал он задумчиво, — а ведь город красивый. Я никогда не замечал.
— Город всегда был красивый, — ответил старик. — Просто вы все в своих телефонах сидели. А сейчас телефон умер. Пришлось выглянуть. Удивительно, да?
Глава 4. Социальные лифты и лифт социальный
Прошла неделя. Жизнь в городе медленно, но верно налаживалась. Вернее, налаживалась новая, странная форма жизни – гибрид цифрового прошлого и аналогового настоящего.
Выяснилось, что интернет, пусть и «уровня 2010-го», работает. Это было как найти после пожара старый, обгоревший фотоальбом – драгоценно, но бесполезно для бытовых нужд. Социальные сети грузились по полчаса, видео не проигрывались, а про голографические чаты можно было забыть. Зато ожили форумы и почта. Люди, как в старину, стали писать друг другу длинные письма и общаться на тематических площадках.
Артем, к своему удивлению, обнаружил, что его знания программиста востребованы. Не для создания виртуальных миров, а для куда более приземленных вещей. Он помогал настраивать оставшиеся в живых рации, организовывал локальные сети для обмена сообщениями между домами, чинил уцелевшую электронику. Его криптовалюты оказались пылью, но его умение паять микросхемы и писать простой код стало ценнее золота.
Николай Иванович наблюдал за метаморфозой соседа с отцовской гордостью. Из беспомощного цифрового планктона Артем превращался в полезного члена общества. Правда, социальные навыки у него все еще хромали.
Как-то раз Николай Иванович отправил его на рынок менять батарейки на соль.
— Главное – торгуйся! — наставлял он. — Не соглашайся на первое предложение. Скажи, что у тебя еще есть старый powerbank и ты отдашь его, если дадут еще и спички.
Артем вернулся через час, гордый как пукан.
— Я всё сделал! — объявил он. — Я нашел оптимального контрагента по критерию цена-качество, провел переговоры в соответствии с моделью win-win и обменял двадцать батареек АА на 500 грамм соли и коробок спичек. Я даже добавил про powerbank, как вы сказали!
— Молодец! — похвалил Николай Иванович. — А где powerbank?
— А я его не отдал, — с хитрой улыбкой сказал Артем. — Я сказал, что это был лишь rhetorical argument для усиления моей переговорной позиции.
Николай Иванович за facepalmed.
— Артем, на рынке так не делают. Тебя теперь там, наверное, по всему району знают как жулика.
— Но я достиг эффективного результата! — не понимал Артем.
— Результат-то достиг, а репутацию потерял. В новом мире репутация важнее сиюминутной выгоды. Запомни.
Они стали неразлучными: старый «аналоговый» специалист и молодой «цифровой» ремесленник. Вместе они обходили окрестные дома, помогая людям решать бытовые проблемы. Николай Иванович учил, как разжигать газовую горелку, как чинить протекающий кран, как хранить продукты без холодильника. Артем настраивал уцелевшую технику, чинил радио и пытался организовать что-то вроде локальной интернет-базы знаний по выживанию.
Их слава росла. К ним стали обращаться за советом, помощью, посредничеством. Николай Иванович невольно стал старейшиной своего микрорайона, неформальным лидером. Он удивлялся сам себе: всего пару недель назад он был одиноким стариком, которому не с кем было словом перемолвиться, а теперь к нему за советом стояла очередь.
Как-то раз к ним пришла женщина из соседнего подъезда.
— Николай Иванович, помогите. У меня ребенок заболел. Температура, кашель. Телемедицина не работает, дрон-врач не прилетает. Что делать?
Николай Иванович задумался. Медицина… Это было сложно. Большинство больниц оказались парализованы. Сложные операции, которые раньше делали роботы-хирурги, были невозможны. Аптеки разграблены.
— Артем, — сказал он, — помнишь, мы натыкались на ту самую старую аптеку на углу? Та, что с решетками, но выглядела нетронутой?
— Помню. Дверь железная, замок хороший.
— Надо ее вскрыть. Там могут быть лекарства.
Ночью они вдвоем подошли к аптеке. Артем с помощью своих гаджетов сканировал замок, искал уязвимости.
— Это не смарт-замок. Это чистая механика. Высокого класса. Взломать электронно невозможно.
— Значит, будем взламывать механически, — сказал Николай Иванович и достал из рюкзака лом и монтировку. — Дедовским методом.
Они возились почти час, пока наконец замок не поддался с громким скрежетом. Дверь открылась. Внутри пахло лекарствами и пылью. Полки были заставлены коробками и пузырьками. Это было Эльдорадо.
— Ух ты! — воскликнул Артем. — Целая аптека! Мы богачи!
— Не мы, — строго сказал Николай Иванович. — Это теперь общая аптека района. Мы составим опись, разберем всё по нуждам. Больше всего – детям и старикам. Понял?
Они стали хранителями аптеки. Новость разлетелась мгновенно. К ним потянулись люди. Николай Иванович, к своему удивлению, обнаружил, что помнит многое из старой, доброй медицины. Какое лекарство от давления, что дать при температуре, как обработать рану. Знания, которые казались ненужными в эру ИИ-терапевтов, теперь спасали жизни.
Они организовали нечто вроде медпункта в соседнем пустующем офисе (дверь, разумеется, вскрыли). Приходила бывшая медсестра на пенсии, которая жила этажом ниже. Она взглянула на запасы и расплакалась:
— Да это же настоящие лекарства! Из растений! А не то синтетическое говно, что нам последние годы впаривали!
Оказалось, что многие «старорежимные» лекарства, которые было запрещено продавать без цифрового рецепта, были куда эффективнее новых наноразработок.
Николай Иванович сидел вечером у себя в квартире, пил чай из настоящего чайника (не из умного) и смотрел на город. По улицам сновали люди, но теперь не растерянные, а деловые. Они несли воду из колонок, которую снова включили, тащили дрова для костров, общались друг с другом. Дети, которые раньше знали только виртуальные песочницы, гоняли по дворам в догонялки. Слышался смех.
Он вспоминал слова своей покойной жены: «Человек – существо социальное. Его нельзя запереть в клетке из удобств. Он зачахнет».
Она была права. Великое Отключение стало шоком, но и терапией. Город оживал. Люди вспоминали, что значит быть людьми – помогать, общаться, вместе преодолевать трудности.
В дверь постучали. На пороге стояла соседка с нижнего этажа, молодая женщина с маленькой дочкой.
— Николай Иванович, это вам, — она протянула ему горшочек с каким-то растением. — Это базилик. Я на балконе выращиваю. Вы так нам помогли с лекарствами для Машеньки… Спасибо вам.
Девочка, лет пяти, застенчиво протянула ему рисунок. На нем были изображены два кривых человечка и подпись: «Деду Коле и дяде Тёме».
Николай Иванович взял рисунок. У него навернулись слезы. Он не мог вспомнить, когда в последний раз получал что-то просто так, от чистого сердца, а не по рейтингу социальной полезности или за бонусные баллы.
— Спасибо, — хрипло сказал он. — Очень красиво.
После их ухода он долго сидел и смотрел на рисунок. Артем, увидев его, ухмыльнулся:
— Наш первый Yelp-отзыв в оффлайне. Пять звезд.
— Заткнись, Артем, — сказал Николай Иванович, но уже беззлобно. — Иди лучше воду принеси. Социальный лифт, понимаешь ли, застрял. Придется тебе по лестнице ходить. Для прокачки навыка.
Глава 5. Свет в конце оптоволокна
Прошел месяц. В городе установилось хрупкое, но работоспособное равновесие. Власти, наконец, опомнились и начали наводить порядок. Появились патрули из военных и добровольцев, начали раздавать гуманитарную помощь – настоящую, с тушенкой и гречкой, а не с синтезированными питательными батончиками.
Интернет потихоньку оживал. Скорости росли, стали доступны более сложные сервисы. Люди снова могли общаться с родными в других городах, узнавать новости. Но что удивительно – прежний ажиотаж вокруг цифровой жизни не вернулся. Люди поняли вкус реального мира.
Николай Иванович и Артем стали местными знаменитостями. Их «медпункт» превратился в нечто вроде community-центра, где люди не только получали помощь, но и просто общались, обменивались новостями, вспоминали старые навыки.
Как-то раз к ним заглянул мэр города (или то, что от него осталось – временный уполномоченный). Он осмотрел их хозяйство и покачал головой:
— Вы, граждане, молодцы. Настоящие энтузиасты. Как только полностью восстановим связь, мы вас обязательно отметим. Дадим премию, может, даже места в новой администрации предложим.
— Спасибо, — вежливо сказал Николай Иванович. — Только не надо нас никуда назначать. Мы тут и так справляемся.
После ухода чиновника Артем не выдержал:
— Вы слышали? Нас хотят в администрацию! Это же круто! Мы сможем оптимизировать процессы, наладить логистику, создать цифровую платформу для…
— Артем, — перебил его Николай Иванович. — Ты хочешь снова сидеть перед экраном и оптимизировать? Или ты хочешь вот это?
Он указал рукой на окно. Во дворе дети играли в футбол старым, потрепанным мячом. Рядом несколько женщин что-то жарили на импровизированном мангале, смеясь и переговариваясь. Двое мужчин чинили велосипед, споря о чем-то с жаром.
— Это… это неэффективно, — неуверенно сказал Артем.
— Зато живo, — ответил Николай Иванович. — Я тебе больше скажу. Я надеюсь, что интернет никогда уже не вернется к прежнему уровню. Чтобы у людей не было соблазна снова залезть в свои цифровые норки.
Его надежды, конечно, не сбылись. Технологии медленно, но верно возвращались. Через два месяца интернет заработал почти на полную мощность. Снова заработали многие сервисы. По улицам снова зажужжали дроны – сначала единицы, потом десятки.
Но что-то изменилось безвозвратно. Люди уже испробовали свободу от всепоглощающего сервиса. Они научились делать многое сами, полюбили живое общение, узнали соседей в лицо.
Многие магазины так и не открылись для людей, но предприимчивые горожане стали создавать свои, маленькие лавочки и кафе. Неудобные, не такие стильные, но свои. В бывшем офисе «Яндекс-Лавки» открылась настоящая кофейня, где бариста готовил кофе вручную, а не робот-манипулятор. И там всегда было полно народу.
Николай Иванович как-то зашел туда. Запах свежемолотого кофе сводил с ума. Он заказал «просто черный» и сел за столик. Рядом сидела молодая пара, держась за руки. Они разговаривали, смотрели друг другу в глаза, а не в телефоны.
К нему подошел хозяин, бывший программист, который бросил кодить и открыл это заведение.
— Николай Иванович! Рад вас видеть! Кофе за мой счет.
— Спасибо, — улыбнулся старик. — Дела как?
— Да неплохо. Людям нравится. Говорят, как в старину. Я даже вывеску придумал: «Аналоговый кофе. Без подписки и нейросетей».
Николай Иванович рассмеялся.
— Отличное название.
Он вышел на улицу. Город был уже не тем мертвым царством машин, но и не вернулся в прошлое. Он стал каким-то гибридом. Дроны снова сновали в небе, но теперь они не доминировали. По дорогам изредка проезжали электромобили, но рядом с ними ехали велосипеды и даже те самые «жигули» того счастливчика.
Люди теперь выходили на улицу не по необходимости, а по желанию. Они гуляли, встречались, общались. Социальные лифты заработали в прямом смысле слова – в домах починили лифты, но люди все равно часто ходили по лестницам, чтобы поболтать с соседями.
Николай Иванович вернулся домой. Артем что-то паял у себя на кухне, теперь уже уверенно орудуя паяльником.
— Что это ты? — поинтересовался Николай Иванович.
— Усилитель для местной радиостанции, — ответил Артем. — Чтобы все в районе могли слушать наши новости и объявления. Без интернета.
— Интернет-то есть, — заметил Николай Иванович.
— А вдруг опять вырубится? — хитро подмигнул Артем. — Надо быть готовым.
Николай Иванович улыбнулся. Его ученик превзошел учителя.
Вечером он вышел на балкон. Город светился огнями, но не только неоновыми вывесками, но и живыми огнями в окнах. Где-то кто-то праздновал день рождения, и доносились обрывки музыки и смеха. Старая, добрая музыка, не «оптимизированный под возрастной комфорт» трек.
Он вспомнил все, что произошло. Великое Отключение. Хаос. Страх. А потом – возрождение. Не технологий, а человечности.
Они прошли полный круг. От живого общения – к цифровому одиночеству – и снова к живому общению, но уже с новым признанием.
Он зашел в комнату, подошел к антресолям и достал оттуда ту самую коробку с винилом. Достал пластинку Нико Рокко, поставил на древний проигрыватель, который чудом сохранился. Игла коснулась винила, раздалось легкое шипение, и затем полился хриплый, живой голос, певший о любви, тоске и надежде.
Николай Иванович закрыл глаза. Он был счастлив. Он пережил апокалипсис удобства и выжил. И он знал, что теперь, что бы ни случилось, люди уже не позволят себе снова забыть, что значит быть людьми. Они прошли вакцинацию от цифрового одиночества.
А за стеной стучал молоток Артема, собирающего свой «аналоговый» усилитель. Жизнь, настоящая, неудобная, прекрасная жизнь, продолжалась.
И в этом был главный парадокс: чтобы оценить будущее, иногда нужно потерять его. А чтобы найти себя, нужно иногда потерять интернет.