Антитеррор. В конце августа 2020 года за убийство 51 человека в Новой Зеландии, а также попытку убийства еще 40 человек некто Таррант приговорен к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение. Чтобы оценить его психическое состояние, перед вынесением приговора с ним беседуют психиатр и психолог.
Оба специалиста приходят к выводу, что Таррант не раскаивается в своих действиях и не выказывает ни малейшего сочувствия к своим жертвам и их семьям. Более того, Таррант дает понять, что не желает возвращаться в общество и не считает содеянное преступлением.
Последнее, по мнению экспертов, доказывает, что он, скорее всего, снова будет совершать противоправные действия. Принимая во внимание то, что он сделал, можно сказать, что в этом прогнозе нет ничего удивительного даже для неспециалистов.
Но давайте поразмыслим вот о чем: что для такого человека может означать исправление и социальная реабилитация? По каким признакам это понять, на что стоит обратить внимание? Может быть, на раскаяние, стыд или смирение? Увеличатся ли шансы на социальную реабилитацию, если преступник откажется от своих идеологических убеждений?
Или, скажем, согласится сотрудничать с правоохранительными органами? И имеем ли мы право всерьез говорить об этом? Как можно верить на слово человеку, чья злоба и одержимость привели к тому, что он опубликовал полный ненависти манифест, а затем убил десятки мусульман? Исправление таких, как Таррант, кажется маловероятным, и принимать такую перспективу всерьез по меньшей мере неразумно.
Можно сказать, что на момент вынесения обвинительного приговора Таррант уже находится на стадии дистанцирования, но не доходит до стадии дерадикализации. Это взаимосвязанные, но в то же время разные, по сути, процессы. Исследователи терроризма изучают их уже более десяти лет. Иногда эти процессы начинаются одновременно, иногда в разное время.
В научных кругах давно ведутся споры о том, стоит ли рассматривать истинную реабилитацию как результат дистанцирования, дерадикализации или и того и другого.
Сначала выясним, что означают эти термины. В контексте терроризма дистанцирование — прерывание процесса участия в террористической деятельности. Оно может быть вызвано разными причинами, и его результаты у разных людей будут разными. У одних террористов дистанцирование наступает одновременно с арестом, обвинением и лишением свободы, у других — только вследствие смерти (в результате самоубийства или гибели от рук противников).
Но самое главное в дистанцировании — изменения в действиях террориста. Коротко говоря, дистанцирование означает, что индивид больше не занимается террористической деятельностью.
Дерадикализация подразумевает изменения в душе преступника, или, выражаясь научным языком, изменения его модели мышления. Когда террорист перестает верить в то, чем занимается группировка, наступает так называемое психологическое дистанцирование.
Ослабевает преданность «правому» делу, исчезает эмоциональная вовлеченность в деятельность группировки. Террорист больше не приемлет экстремистских убеждений и не поддерживает их (при условии, конечно, что был их ярым сторонником).
Все террористы проходят стадию дистанцирования, но только немногие переходят к стадии дерадикализации. В целом дерадикализацию можно рассматривать как процесс, в ходе которого меняются взгляды террориста, и он перестает демонстрировать верность идеалам группировки и самой группировке.
Иными словами, дерадикализация — это разрушение террористического мышления, на формирование которого когда-то было потрачено так много времени и сил.
Почему эти процессы тесно взаимосвязаны и в то же время отличаются друг от друга? Тому есть три причины. Во-первых, террорист может сначала отойти от активной террористической деятельности и только потом изменить мышление, то есть перейти к стадии дерадикализации.
К примеру, находясь в местах заключения, осужденный террорист постепенно осознаёт, что не только не может продолжать участвовать в терактах физически, но и не желает иметь никакого отношения к деятельности группировки или движения в целом.
Он вдруг понимает, что с него довольно, ищет другие возможности и занятия и поэтому начинает психологически дистанцироваться от группировки. Для такого дистанцирования тюрьма в каком-то смысле обеспечивает идеальные условия.
Террорист может отойти от дел, но не вступить на путь дерадикализации. Если человек порвал с террористической деятельностью, это не обязательно означает, что он, как говорится, повернулся спиной к движению и не одобряет его целей и методов борьбы.
Члены группировки дистанцируются от терроризма по разным причинам, и чаще всего отбывающие срок террористы остаются преданными сторонниками движения. В некоторых случаях террористические движения предоставляют рядовым членам возможность покинуть группировку целыми и невредимыми.
Если учесть, что все группировки заботятся об организационной и оперативной безопасности, становится понятно, что подобные «отпуска», которые периодически предоставляются членам группировки, имеют большое значение для предотвращения выгорания и помогают сохранить ценный человеческий капитал.
Террорист может перейти к стадии дерадикализации, не порывая при этом с терроризмом. При этом он может оставаться активным и даже фанатичным членом террористической группировки и в то же время испытывать глубокое разочарование в ее деятельности.
Такие террористы, по сути, уже дерадикализировались, но еще не отошли от дел или не смогли этого сделать по каким-то причинам. Но если вступление в группировку имеет определенные плюсы и минусы, то же самое можно сказать и о выходе из нее.
Террористы, покинувшие группировку, обретают психологическую свободу, избавившись от жестких рамок террористического движения, но в то же время лишаются тесных товарищеских отношений с другими членами группировки.
Под дерадикализацией также понимают растущее число программ, принимаемых во всем мире и нацеленных на снижение риска повторного вовлечения бывших боевиков в террористическую деятельность.
Такие программы включают в себя целый комплекс мероприятий — психологическое консультирование, профессиональное обучение, а в некоторых случаях и восстановительное правосудие, то есть встречи с теми, кто потерял близких или иным образом пострадал от террористического насилия.
Точный рецепт эффективной реабилитации пока еще только пытаются создать, но в тюрьмах и других местах принудительного содержания по всему миру многочисленные соответствующие программы уже привлекают внимание и дают надежду. Некоторые программы вызывают скептицизм и насмешки над постоянно меняющимися методами реабилитации, но многие представляются весьма перспективными.
СПАСИБО. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
В публикациях используются материалы из книги Джона Хоргана «Психология террориста. Почему люди начинают убивать ради идеи»
Обязательно подпишитесь на канал чтобы не пропустить очередную публикацию, обсуждайте в комментариях, делитесь в соцсетях и оставляйте реакцию
Все статьи по данной теме я разместил для вашего удобства в этой подборке: