Меня не повесили и не выбросили в море, всё-таки я не простой матрос, а помощник капитана на пиратском судне. Был, пока мы грабили суда и захватывали добычу. Но на одном из них оказались пассажиры, женщина с двумя мальчишками, лет семи-восьми. Меня интересовало содержимое трюма, а капитан решил развлечься с несчастной. «Сняв пробу», он отдал её команде и ту ждала незавидная судьба.
Я едва успел запереть детей в своей каюте, чтобы они не видели этого. Не собираюсь описывать, что пережила несчастная, но это ужасно. До ночи пираты развлекались с ней, сменяя друг друга. Разумеется, я в этом не участвовал. И вот, когда все уже отправились спать, наш плотник вдруг захотел особого удовольствия, решив совершить с несчастной мерзкое действие, противное естеству.
Этого я не мог стерпеть и так ударил его, что негодяй потерял сознание. Остро представился страшный конец несчастной, и я решил спасти её и детей, которых должны были продать в рабство. Белые рабы стоят дорого, а на детей особый спрос. Я вывел ребят из каюты и посадил в шлюпку, висевшую на кормовых шлюпбалках. Женщину пришлось нести на руках, она была еле жива.
– Гребите на Южный Крест, – напутствовал я мальчишек.
Им непросто грести в эти годы, но сейчас нужно, как можно дальше отойти от пиратского судна. Ничего, женщина придёт в себя со временем, я положил в лодку сухари и бочонок испанского, хватит надолго. А потом смотрел, как скрылась в темноте ночи шлюпка, но тут очнулся плотник и поднял тревогу.
Меня схватили и уже собирались казнить, но капитан решил сделать это с мерзким изяществом, обрекая на смерть от голода и жажды. Высадить на остров с одной пулей в пистолете, у пиратов считалось милостью, хотя, на самом деле, казнь страшная. В итоге обречённый сам убивает себя, но пираты «милостиво» предоставляют судьбе решать его участь. И вот небольшой остров, на котором я должен закончить свои дни.
– Капитан, воды нет нигде! – корабельный плотник радостно подскочил к лодке. – Мы прошли весь островок, воды нет.
– Вот и славно, пусть он сдохнет здесь! – рявкнул наш капитан и меня выкинули из лодки, оставив умирать на острове. – Пистолет! – приказал он подручным, и мне к ногам бросили пистолет.
Как потом выяснилось, его никто и не думал заряжать, но это уже была злобная ухмылка нашего капитана. Вот так я и остался на этом острове, небольшом и лишённом воды, на верную смерть. Так бы и умер, но, когда шлюпка уже отплыла достаточно, рядом свалился кокос с пальмы. Я обрадовался, но напрасно, вскрыть мне его нечем. Попробовал бить пистолетом, но из этого мало что получилось, только кожуру повредил, а под ней ещё и койра, из какой плетут канаты.
Попробовал вспомнить всё, что видел в жизни, но камней на острове нет, он целиком песчаный. А не дурак ли я? Надо хорошенько прикопать кокос и попробовать проломить скорлупу рукоятью пистолета. Получилось с трудом, но я напился, хоть и немного. Теперь надо наладить сбор кокосов. Легко сказать, это надо для начала залезть на пальму. Вот вы пробовали лазить на пальму? Вот и молчите, не так это и просто.
Вспомнил, что аборигены используют верёвку, а где её взять? Вокруг ничего подходящего, только пальмы, да несколько панданусов подальше от берега. Снял камзол и рубаху, и тут мысль заработала. Правду говорят, что голодному легче думается, и я стал рвать рубаху на полосы, помогая себе зубами. Вот так из этих полос и сплёл верёвку, которой хватило на первое время.
На невысокую пальму я залез, а вот сорвать кокос оказалось не так просто, нужен хотя бы нож, а ещё лучше, тесак или топорик. Ничего этого у меня нет, и я с трудом отделил пару кокосов от пальмы. Чем я потом это только не делал, пробовал раковины, которые находил на берегу, а потом стали попадаться акульи зубы.
Они разные по размеру и форме, одни похожи на шило, другие треугольные. Попадаются чаще всего мелкие, но порой находишь зуб в пару дюймов, вот это уже удача. Таким можно что-то срезать, да тот же кокос, или пальмовый лист. Мелкие зубчики по краю рвут плоть и неплохо режут всё, что недостаточно твёрдое. Вот бамбук, который я нашёл в центре острова, им не срезать.
Между тем, наладив хоть немного своё выживание, я задумался о доме. Первый же дождь оказался таким холодным, что я ужасно замёрз под холодными струями. По этой причине придумал растянуть камзол на паре палок, обнаруженных на берегу. Острую палку для разделки кокосов я получил, когда разжёг огонь с помощью пистолета. Кремний выбивал искру и мне удалось заставить тлеть кусочек ткани, от которого я и раздул костёр.
Теперь у меня есть трут, и заставить его тлеть можно с одного «выстрела», если не зевать. Палку я жёг на огне и стирал уголь о песок и ствол пальмы, после долгих мытарств удалось получить довольно острый конец. Это надоумило изготовить гарпун, которым я и добыл первую рыбу. Вот теперь я вполне обустроился, но проблема дома не давала покоя.
Чёртов бамбук упорно не хотел ломаться, я тянул его изо всех сил, но он выскальзывал из рук и оставался целым. Силы пальцев не хватало, удержать хлыст, и я со злостью ударил под корень рукоятью пистолета. Неожиданно хлыст треснул и его удалось сломать. Вот теперь можно подумать о доме, а то держать над головой камзол довольно утомительно. С энтузиазмом взявшись за уничтожение бамбука, я наломал довольно много хлыстов.
Бамбук на острове небольшой и тонкий, но для дома пойдёт, тем более, что несколько панданусов могли дать листья для циновок. Ломая и таская бамбук, я складывал его возле пальмы. В голове крутились конструкции хижины, но все меня не устраивали. Отчаявшись придумать что-то стоящее, я схватил всю охапку, пошёл к морю и выбросил её в воду.
– О, небо! – в отчаянии, я бросился на бамбук, желая охладиться, а может, утонуть.
Но проклятый бамбук не дал мне даже в воду погрузиться. Охапка держала меня на поверхности, понемногу расползаясь под моим телом.
– Хвала небесам! – заорал я от неожиданной догадки. – Я построю плот и уплыву отсюда!
Эйфория закончилась быстро, желудок напомнил, что нужно и поесть. Пришлось лезть на пальму, срезать акульим зубом кокосы, а потом освобождать от кожуры и койры. Теперь можно проломить отверстие в орехе, напиться кокосового «молока», а потом с помощью ствола пистолета наскрести вкусной сердцевины.
– Надо организовать вахты, – рассуждал я, утолив голод. – Утро посвящаю заготовкам. Охочусь на рыбу, заготавливаю кокосы. После завтрака иду за бамбуком, потом готовлю обед, или ужин… – рассуждать хорошо, а что будет с рыбой за это время? – Нет, рыбу надо жарить сразу, после поимки.
Вот так я и расписал свой день, а потом стал жить по своему расписанию, охотился, лез на пальмы, ел и заготавливал бамбук. Его охапка росла, а я всё ломал и ломал новые хлысты, пока от рощицы почти ничего не осталось. Заготовив достаточно бамбука, я принялся за верёвки из кокосового волокна. Проклятая койра упорно не хотела мокнуть в морской воде, пришлось её замачивать на месяцы. Когда верёвок стало достаточно, я заметил, что рощица бамбука отросла снова.
Плот увязать можно, но поперечины сделать не из чего, прибой выкидывает только палки недостаточной толщины. Я сел на охапку бамбука, чтобы собраться с мыслями. Верхушки бамбука, где они тонкие, согнулись и я удивлённо уставился на них.
– А ты глупец, дружок, – решил я. – Зачем тебе поперечины, если можно увязать охапку с изгибом. Из них потом получится плот без всяких поперечин.
Но сидеть и вязать просто невозможно. Пришлось снимать штаны и засыпать их песком. Вот этот груз и позволял получать нужный изгиб всей охапке. Я увязывал её самодельными верёвками специальными узлами, позволявшими сохранить изгиб и после снятия груза. Изготовив таким образом пять охапок, я приступил к увязыванию всего плота. Верёвок не хватило, и я снова занялся их плетением.
Пошло уже больше года, но я вполне обжился на острове, загорел и оброс бородой, мои сапоги стоят у ствола пальмы, а в них налита вода с дождей. Этого не хватает в сухой сезон, и я перехожу исключительно на кокосы. Закончив увязывать плот, я осмотрел его и остался доволен, плот напоминал какой-то сказочный кораблик, внушая мне надежду. Реальность снова приземлила меня своей неотвратимостью.
– Ума у тебя явно маловато, – завил я, отойдя от эйфории. – У тебя что, есть вёсла или парус?
Не руками же грести мне всю дорогу, и полагаться на течения невозможно. Пошёл дождь, и я укрылся под своим «зонтом» из камзола. Глядя на него, я понял, какой мне нужен парус, но из чего его сделать? Камзол слишком мал, это не парус, только идея. Но дождь кончился, и я осмотрел остров. Это всегда надо делать, вдруг что-то увидишь, или найдёшь в полосе прибоя. И я нашёл именно то, что надоумило меня сделать парус.
На песке лежала истрёпанная корзинка, которые аборигены плетут из пандануса. Практической пользы от неё уже не было, но вот идея оказалась бесценной. У меня же есть панданус на острове, немного, но должно хватить. Ну да, так прямо и сделал, а подумать? Листья пандануса имеют довольно неприятные зубчики, которыми можно пораниться. Пришлось надевать камзол, который уже основательно выцвел под солнцем и дождями.
Акульим зубом срезать непросто, но постепенно я заготовил с десяток листьев, вот срезать часть листа с колючками получается и зубом. Ох, как это непросто, плести из сырого листа, пока я догадался вымочить листья, тогда и пошла работа, но полотно заняло не один месяц. Поначалу я плёл и думал, как скрою парус на мачту, но реальность снова поставила меня на место. Какая мачта, да и из чего её делать?
В общем, когда срезал так много листьев, что удивился, как панданус не засох, я пришёл к выводу, что надо сплести квадратный парус, на сколько только хватит длины листьев. Так и получил в итоге полотно примерно в восемь футов по стороне. Шкаторины укрепил верёвкой из кокосов, а потом уложил сверху два бамбуковых хлыста, обломанных по размеру, и прикрепил парус к ним.
Оставалось придумать, как эту конструкцию закрепить на плоту. Проще всего поставить на плот и растянуть фалами, которых я наплёл с запасом. Но тогда при шквале будет очень непросто убрать парус. Я переставлял его и так, и эдак, пока не подул ветер. А ведь я могу удержать его в руках, надо только закрепить внизу фалом и тогда я могу просто отпустить на шквале парус, и он ляжет на плот. Заодно и управлять можно, перемещая парус, руль мне вовсе не нужен.
– Вот так и пойду, держа парус в руках, – обрадовался я. – Ну да, сколько дней придётся так его держать?
Всё-таки мои верёвки выручили меня. Найдя на берегу палки с отростками, я сделал крючки, которыми можно цепляться за перекладины. Сказать по правде, я потом порой шёл по нескольку дней, не прикасаясь к парусу, если ветер дул ровно. Вот теперь можно подумать и о морском переходе. Заготовив сушёной рыбы и кокосов, я однажды взошёл на борт моего «судна», и смело двинулся на юг. Если и проскочу Тимор, то на Австралию точно наткнусь. А там и какое-нибудь судно может меня подобрать.
Хвала небесам! Океан оказался милостив ко мне и больших штормов не случилось. При усилении ветра, я укладывал парус на плот и просто дрейфовал. Пару раз укрывался им от дождя, всё-таки капает, это не льёт, так проще пережить дождь. Наконец, когда у меня осталось два кокоса, я увидел впереди полоску суши. Направив свой плот к ней, я понял, что это небольшой остров. Но он оказался обитаемым и меня не только приютили, но и отвезли потом в Австралию, когда прибыл шлюп, который вёл торговлю с аборигенами, выменивая ножи и кастрюли на жемчуг.
Вот и вся история бывшего пирата, высаженного умирать на острове, но сумевшего выжить и даже выбраться с острова. Но на этом история не кончается, в итоге я всё-таки вернулся на тот остров, где живёт гостеприимное племя. Теперь я сам, как абориген, много чего умею, но меня и научили многому. Даже жену нашли, но об этом совсем другая история.