Гобустанский заповедник – каменная книга, которую невозможно прочесть до конца. Его петроглифы относятся к разным эпохам, от верхнего палеолита до позднего Средневековья. Здесь можно обнаружить и наскальные изображения, сделанные 18 тысяч лет назад, и надпись римского легионера, и тексты арабских купцов, и тайнопись служителей солнечного культа. Исследования Гобустана продолжаются: священные камни преподносят новые открытия.
Мы стоим на верхней террасе горы Беюкдаш. Отсюда открывается удивительный вид на Каспий. Море приходило и уходило – с вершины древней горы можно увидеть следы его дыхания. Земля внизу жила накатами моря: вода отвоевывала стратегические высоты и легкомысленно сдавала без боя. Среди экспонатов Гобустанского музея есть анимированная инфографика, фиксирующая уровень Мирового океана в разные эпохи. Когда-то весь Гобустан был покрыт водами древнего Абшеронского, а затем Хазарского и Хвалынского морей, объединявших Азов и Каспий. Гобустанский известняк-ракушечник, лежащий панцирем на столовых горах, – лишь защитный слой толщиной 10–20 метров, прикрывающий мягкий и податливый суглинок. Даже небольшого землетрясения достаточно, чтобы нарушить зыбкое равновесие. А когда-то эта земля буквально ходила ходуном: извергались вулканы, вырывались наружу и загорались потоки природного газа.
Обмеление Каспия в послеледниковую эпоху открыло горы: рельеф формировался под воздействием дождевых потоков, мороза, солнца и ветра. Столовые горы разрушались по краям, обрушивались и скатывались по склонам известковые глыбы. В хаосе уступов, развалин и трещин появились рощицы инжира и граната, увитые диким виноградом. В ущельях селились дикие животные, первобытные охотники легко находили там уютные гроты, а скотоводы и пастухи устраивали навесы и убежища, перекрывая простейшей крышей расщелины между скальными стенами. Ученые считают, что десятки тысяч лет тому назад климат Гобустана был более влажным, осадки выпадали в достаточном количестве, реки и родники были многоводными. Впрочем, говорить о десятках тысяч лет – предел абстракции: климат, как мы убеждаемся сейчас, может измениться в течение жизни одного поколения.
Происхождение топонима «Гобустан» – предмет горячей научной дискуссии. В интернете чаще всего встречается простая трактовка – «страна оврагов» («гобу» по-азербайджански означает «овраг»). Но исходившие Гобустан вдоль и поперек палеонтологи Николай Верещагин и Николай Бурчак-Абрамович, а также археолог Исхак Джафарзаде в своих статьях употребляли и старое имя местности – Габристан, «страна упокоения предков» (от азербайджанского «габри»). Словом «габр» («гавур») в мусульманском мире также обозначают иноверцев, и обилие солярных символов на местных скалах вполне может быть доказательством того, что здесь находили убежище огнепоклонники.
Оставим лингвистам колдовать над расшифровкой древнего топонима. Гобустану подходят все из перечисленных выше имен, но ни одно не способно расшифровать тайну этого места.
ЗАБЫТАЯ ИСТОРИЯ
«Жизнь так сложилась, что я всегда дружил с археологами и в Гобустан возвращался два раза: сперва в 1980-х годах, а потом в 2015-м – два пришествия». Мы с Фикретом Абдуллаевым стоим на верхней террасе Беюкдаша и, глядя на древний Каспий, рассуждаем о том, что вдохновляло людей на протяжении многих столетий высекать на известняковых скалах изображения-петроглифы. Фикрет муаллим до недавнего времени был хранителем Национального историко-культурного заповедника «Гобустан»: трудно найти лучшего проводника по горным тропам и каменистым ущельям. В солнечный день начала лета территория заповедника еще помнит весеннюю прохладу. Пахнет чабрецом и полынью, сквозь глинистую почву в расщелинах пробивается зелень. В тени скал отцветают маки и ирисы, алеют кусты дикого граната, поспевает мелкоплодная вишня. Хозяйка чайханы подает чай, заваренный на местных травах.
Беюкдаш («Большой камень») – популярное туристическое направление: здесь построили музей, тропы приспособили под нужды экскурсантов, так что гора стала центром археологического заповедника. Несмотря на будний день, группы следуют одна за другой, и это слегка разочаровывает: нет возможности остаться наедине с древними изображениями и вступить с ними в диалог.
Глядя на толпы туристов, трудно поверить, что в первой половине ХХ века петроглифы Гобустана были практически забыты. В своих дневниках Николай Кузьмич Верещагин рассказывает, как они с коллегой Бурчаком-Абрамовичем случайно наткнулись на петроглифы на нижней террасе Беюкдаша: «Однажды весной, когда мы возвращались из лабиринта каньонов и вулканических конусов внутреннего Гобустана к железнодорожной станции Дуванный, Бурчак-Абрамович заметил на одной из глыб известняка у подножия горы Беюкдаш рисунки лодок с гребцами и с изображением солнца на высоко поднятом носу. Лодки явно напоминали драккары викингов. Это дало толчок к специальным поискам других рисунков, в результате чего на здешних скалах была обнаружена целая галерея изображений животных и людей эпохи неолита, бронзы и позднейших веков».
МОРЕ КАМНЕЙ
«Я думаю, что человек боится не смерти, а забвения. Ты уйдешь, а тебя перестанут помнить, и ты умрешь второй раз, уже навсегда. Вот желая сохранить о себе память, человек и начал выбивать рисунки: это рукопись, своего рода дневник, жест самоидентификации», – мы стоим у знаменитого камня номер 29, и Фикрет пытается убедить меня в том, во что я отказываюсь верить. Как можно сейчас угадать, какие мотивы двигали древним человеком, пришедшим на побережье Каспия 35 тысяч лет назад?
«Археология – довольно скучная наука, – продолжает Фикрет муаллим. – Она требует точности, как математика, и не допускает никакой фантазии». Перелистывая книгу Исхака Джафарзаде «Гобустан. Наскальные изображения», вышедшую в далеком 1973-м, я склонна согласиться со своим спутником: поэзии в ней мало.
Джафарзаде характеризует Гобустан как «море камней». И это не фигура речи, а материал, с которым приходится работать археологу. Монотонно, камень за камнем ученый описывал высеченные на известняке изображения, пытаясь простыми словами передать образы, от которых захватывает дух. Исхак Джафарзаде начал систематически заниматься этим в конце 1940-х, обнаружил и зафиксировал три с половиной тысячи изображений. Свою страсть он передал по наследству – на гобустанском материале выросло целое поколение археологов: Джафаргулу Рустамов, Фируза Мурадова, Малахат Фараджева.
«Мне нравится, что у каждого камня есть номер – это сродни именам», – сообщаю Фикрету, разглядывая 29-й.
«Мне кажется, археологам важно уметь задавать правильные вопросы, а они этого не делают, – продолжает Фикрет муаллим. – Вот почему на одних камнях много изображений, они наслаиваются друг на друга, как здесь? Почему художников не смущало, что до них уже кто-то оставил свои рисунки? Они приходили вновь и вновь, тысячелетиями долбили именно эту несчастную скалу. Видимо, именно здесь было их место силы, именно этот камень давал им веру. Ему они поклонялись, ему рассказывали свои истории».
Петроглифы на 29-м совсем не напоминают «галерею под открытым небом», как называют Гобустан в путеводителях. Нагромождение рисунков – скорее ребус. Мой провожатый неутомим: «Самые древние изображения всегда самые крупные. Вот видите этих быков: их выдалбливали если не в натуральную величину, то близко к ней и очень натуралистично. А спустя тысячелетия картинки становятся мельче и условнее. Не думаю, что это связано с тем, что художники утратили мастерство. Поздние повторяли за первыми, а повтор не обязан быть подробным – достаточно было просто обозначить, и становилось понятно, что имелось в виду».
Самые большие фигуры – люди в набедренных повязках высотой больше метра с широко расставленными мощными ногами: тела стройные, талии узкие, плечи широкие, со стрелами и луками – настоящие охотники. Но почему характеристики мужского пола присутствуют не у всех? Значит ли это, что кто-то был более важным в иерархии и его мужественность особо подчеркивалась? В центре 29-го камня господствует высеченное в почти полный рост (150 сантиметров) изображение женщины. В честь него расположенному поблизости убежищу дали имя «Ана-зага» («Пещера-мать»). Широкие бедра, большая грудь, намек на голову, отсутствие рук – палеолитическая Венера, прародительница всего живого. Но почему она вооружена луком?
Самое удивительное – волнистые линии на южной стороне скалы между фигурами пританцовывающих охотников и над их головами. Рисовали ли древние художники схематически дождь и морские волны, как принято считать, или это тайные тропы, картография, линии судеб?
КОРАБЛИ И БЫКИ
«Чтобы выдолбить такую фигуру в камне, пусть и податливом, как местный известняк, нужно много времени, – Фикрет Абдуллаев подводит меня к вертикальной скале с изображением внушительных быков. – А это значит, что художник не ходил на охоту, не занимался никакими другими делами племени. Видимо, эти люди были на особом положении, как жрецы и служители культа».
Быки изображены в профиль, каждый с одной парой конечностей. Тучные, тяжеловесные, с огромным брюхом и короткими ногами – палеонтолог Николай Верещагин считал, что моделями служили доисторические туры. В индоевропейских мифах бык – символ мужского начала. Священный бык, будь то лунный, как в Месопотамии, или солнечный, как в Индии, служит вместилищем различных сакральных функций: он хранит мироздание, раздвигает рогами светила, отвечает за равновесие космоса, является воплощением верховного божества. В зороастризме гигантский бык мог преодолевать горы и моря, разделяющие семь частей мира, и на его спине путешествовали люди. Куда идут быки на камне номер 43, переходят они море или перешагивают через горы – неизвестно.
Удивительно изображение лодки, которую словно поднимает на рога идущий впереди бык. На носовой ее части – знак солнца, таких в Гобустане множество. Люди переданы вертикальными черточками, можно даже определить, что этот корабль с глубоким дном. Загадка в другом: почему лодка переломлена на две неравные части? И что за человеческая фигура стоит на холке быка и «бодает» лодку головой? «Возможно, это первое в мире изображение кораблекрушения», – предполагает Фикрет муаллим. Но также может быть, что священный бык спасает лодку и ее обитателей, вытаскивая их из волн своими рогами, а человек, стоящий на его спине, – посредник между людьми и божеством. Или это жертвенная лодка, которую принесли в дар быку. Так или иначе, первобытные люди следовали собственной логике и вряд ли отчитывались перед камнями об уже прожитых событиях, скорее пытались предотвратить беду, перестраховаться, уговорить силы природы быть милостивее и сговорчивее.
Мы перемещаемся к знаменитому камню номер 49 – любимой точке экскурсоводов, которые здесь проявляют фантазию: кто-то рассказывает про влюбленных быков, кто-то – про готовящихся к бою. Быки действительно смотрят друг на друга, и рога их приподняты – но что это значит? Изображение настолько симметрично (если не принимать во внимание утраченные фрагменты), что логично предположить его зеркальным: священный бык видит свое отражение или удваивает свою силу. Сходный сюжет французские археологи нашли в пещере Ласко, возраст наскальных рисунков в которой 15–18 тысяч лет. Гобустанские быки тысячелетий на десять моложе. Впрочем, датировать петроглифы, в отличие от рисунков, довольно сложно: временные привязки колеблются плюс-минус тысячелетия.
ВОИНСТВЕННОЕ ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО
«А вот пещера, которую мы называем «Семь красавиц», – мы с Фикретом наконец уклонились от туристического маршрута и, поднявшись по заросшей кустарником балке, оказались в укромном месте среди зарослей дикого инжира. Скала номер 78: снова огромный, полтора метра, бык, а перед ним женские фигуры с луками. Женщины похожи на неолитические изображения богини-матери: массивные бедра, большая грудь, условно отмеченная голова, тонкая талия украшена линиями – то ли ритуальный пояс, то ли татуировка. Каждая «красавица» вооружена луком, как древние амазонки. Выходит, что у прежних обитателей этих мест изображение женщины было не только символом плодородия и возрождающейся природы, но и носило охраняющие функции.
Ряд исследователей предполагает, что женские фигуры обращены к зрителю спиной, а следовательно, лица их повернуты к священному быку. Но бык – более раннее изображение: между ними несколько веков, а возможно, тысячелетий. Значит, традиция была настолько живой, что позволяла художникам вступать в диалог друг с другом, несмотря на разделяющее их время. Времени в нашем понимании для них просто не существовало.
РАСПИСНОЙ ХОЛМ
Покинув Беюкдаш, мы перемещаемся к подножию Джингирдага («Бога-горы»), где на холме Язылытепе («Расписной холм») местные пастухи в прошлом веке обнаружили петроглифы. Все случилось примерно как в рождественской истории: первыми пришли пастухи, потом подоспели археологи. Эти изображения археологи Исхак Джафарзаде и Иван Щеблыкин исследовали первыми, хотя по датировке они много младше Беюкдаша. Туристы сюда добираются редко, усеянная камнями земля кажется забытой и нетронутой.
«Этим изображениям позавидовал бы Пикассо», – Фикрет муаллим ловко перескакивает с камня на камень и ведет меня к скале номер 1. Перед нами величественные изображения козлов с изогнутыми рогами, некоторые животные показаны в движении, а рога одного из них ветвятся, образуя пламя. В центре композиции – фигура человека с поднятыми руками. Молитвенная поза: руки упираются в небесную арку, образованную телом козла. Человек здесь выглядит управляющим потоками мира: кажется, что животные подчиняются его воле. Некоторые из них уже одомашнены и навьючены тюками. Слева над головой первобытного героя геометрические символы, которые можно встретить на местных коврах. А рядом – жертвенная чаша. Следовательно, «небесный козел» – ритуальное животное, прообраз козла отпущения. Ученые смогли датировать это изображение: эпоха бронзы.
Жертвоприношения животных сохранились до нашего времени. На камне номер 25 стадо козлов высечено вокруг специальных отверстий, выдолбленных в скалах для сбора жертвенной крови. Местные камни почитались первобытными людьми в том числе как дети матери-земли, которые нуждаются в пище.
Фигуры козлов и оленей раскиданы по всему Язылытепе: рога многих изгибаются, образуя солярный знак. Здесь же много абстрактных рисунков, обозначающих луну, звезды, солнце.
Мы поднимаемся на вершину холма к знаменитому гавалдашу – звучащему камню. Поставленная на три точки плита белого известняка при ударе издает металлический звук. В этом месте простой смертный может почувствовать себя жрецом или шаманом: кажется, что все эти сонмы козлов, быков, людей и оленей начинают плясать под созданный тобой ритм.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
В своей монографии Исхак Джафарзаде описал 3000 изображений, а сейчас их насчитывают 6800. Недавно холм Язылытепе, вроде бы исследованный вдоль и поперек, подкинул ученым новые сюрпризы. Неизвестные наскальные рисунки заметили случайно во время ночных съемок: поверхность камней подсвечивали под разными углами, чтобы добиться более четкого изображения, и благодаря игре теней на камнях проявились прежде невидимые петроглифы.
Цифровую базу наскальных рисунков Гобустана начали собирать в 2016 году, и работа все еще продолжается. Задача проекта – повторное документирование всех скал в заповедной зоне. В результате использования 3D-фотосъемки у подножия Джингирдага обнаружено 521 новое изображение там, где ранее было уже зафиксировано 877 петроглифов.
Я расспрашиваю Фикрета Абдуллаева о новых открытиях, сделанных командой исследователей неподалеку от Джингирдага на скале, которую местные пастухи называют «Сона-гая»: там найдены группы геометрически расположенных скальных чаш и углублений. «Вокруг этих скальных отверстий тоже много споров, – рассказывает он. – Кто-то называет их первобытной кухней, кто-то считает, что это сосуды для сбора дождевой воды или крови жертвенных животных, но количество этих чаш таково, что не подтверждает ни одну версию. Они группируются между собой, обнаруживаются отдельные взаимосвязи, возможно, схема некоего ритуала». Помимо углублений здесь присутствуют чашечные знаки – полусферические выемки диаметром до десяти сантиметров. Они тоже располагаются группами – на отдельном камне может быть до сотни таких выемок. «Чаши встречаются в различных частях Абшерона. Они еще не изучены до конца и хранят в себе множество секретов», – Фикрет муаллим не любит выдавать готовые версии, убежденный в том, что главная задача исследователя – задавать интересные вопросы.
Читайте еще:
Хранитель Абшерона: историк Фикрет Абдуллаев
Надпись на Римском камне: древняя загадка Гобустана
Текст: Наталия Бабинцева
Фото: Эмиль Халилов