Свекровь обвиняла ее в неправильном воспитании, в нелюбви к мужу. Даже в его гибели...
- Мама, а почему баба Маша говорит, что ты неправильно варишь кашу?
Елена замерла с половником над кастрюлей, в которой булькала овсянка с кусочками яблока и корицей. Еще вчера Алиска обожала это блюдо.
- Она так сказала? - уточнила Елена.
- Ага. И что папа любил кашу по-другому, с солью и маслом. Без всяких глупостей.
«Глупости»... Маленький ребенок уже оперирует свекровиным лексиконом. Елена медленно опустила половник и присела перед дочерью на корточки. Колени хрустнули, напомнив о возрасте.
- Солнышко, каша - это просто каша. Можно с яблоками ее есть, можно с солью. Как тебе нравится?
- Баба Маша говорит, что я уже большая для каши с яблоками.
В дверях материализовалась Мария Петровна, седая, прямая, как гвардейский штык, в своем вечном сером кардигане с перламутровыми пуговицами. Умела же она возникать в самый неподходящий момент, словно призрак оперы, только вместо маски - непробиваемое выражение правоты на лице.
- Девочке скоро в школу, Лена, - процедила Мария Петровна. - В наше время дети в этом возрасте уже помогали по хозяйству, а не капризничали за столом.
- В ваше время, Мария Петровна, многое было по-другому, - Елена выпрямилась, чувствуя, как между лопатками собирается тугой узел.
- Да, было. Мужья жили дольше и инфарктом не страдали, потому что жены умели о них заботиться.
Вот оно. Несколько месяца прошло с гибели Андрея, а свекровь все никак не может решить, то ли жалеть невестку, то ли добивать. Чаще выбирает второе, особенно при Алисе.
- Пойдем, детка, я заплету тебе косички для садика, - позвала Елена.
Ссориться не хотелось.
- Баба Маша сказала, что хвостик практичнее.
Практичнее... Господи, да что ж это такое? Елена чувствовала, как внутри поднимается волна не гнева даже, а какого-то животного отчаяния.
Она переехала к свекрови месяц назад, когда стало ясно, что в одиночку с ипотекой и ребенком не справиться. Мария Петровна приняла их с милосердием победителя.
Квартира свекрови дышала музейной стариной. Тяжелые портьеры, сервант с богемским хрусталем, который доставали только на праздники, фотографии Андрея на каждой поверхности. Андрея-младенца, Андрея-первоклассника с букетом георгинов, Андрея-жениха.
На свадебных фото Елену словно обрезали, остался только кусочек фаты и половина букета.
- Алиса, иди сюда, я тебя научу читать. Папа в твоем возрасте уже читал по слогам, - Мария Петровна увела внучку в гостиную.
Напоследок кинула на Елену неприязненный взгляд, мол, видишь, мне приходится с твоим ребенком заниматься...
Елена осталась одна на кухне. Овсянка уже превратилась в бетон. Надо было что-то решать. Вчера она нашла объявление о съемной однушке. Дорого, но если взять подработку...
Телефон Андрея лежал в ящике комода, Елена все не решалась его выбросить. Хотела сохранить для Алисы фотографии, видео, голосовые сообщения. «Зайчик, я задержусь. Целуй нашу принцессу». Сколько таких сообщений накопилось за годы брака?
Елена включила телефон.
Батарея еще держала заряд. Пароль она помнила: дата их свадьбы. Андрей не был оригинален в таких вещах. Фотографии пролистывались привычной лентой: Алиса на качелях, Алиса с мороженым, они втроем в Сочи. А потом...она увидела в телефоне покойного мужа те самые фотографии.
Елена села прямо на пол.
Женщина на фото была красива той красотой, которую создают деньги и время. Длинные ухоженные волосы, идеальный маникюр, улыбка человека, который точно знает свою ценность. Рядом с ней стоял Андрей, загорелый, расслабленный, какой-то незнакомый. И девочка постарше Алисы. Копия Андрея, только в женском варианте, те же серо-зеленые глаза, тот же упрямый подбородок.
Переписка открылась сама: «Андрюш, Катя получила пятерку по математике. Она вся в тебя». И ответ: «Молодец наша девочка. Переведу вам деньги завтра».
«Когда приедешь? Катя спрашивает».
«На выходных постараюсь. Скажи, что папа ее любит».
Папа любит. Папа. Любит.
Даты. Елена смотрела на даты. Последнее сообщение было отправлено за день до инфаркта:
«Анна, нам нужно поговорить. Я больше не могу так».
***
- Лена, ты где там? - голос свекрови долетел из гостиной. - Алиса хочет показать тебе, как она читает слово «мама».
Елена поднялась с пола, держась за стену. В зеркале напротив отразилось чужое лицо, бледное, с провалившимися глазами. Интересно, а та, другая, знает, что Андрея больше нет? Была ли она на похоронах? Нет, Елена там не видела никого незнакомого, она бы заметила.
Она вышла в гостиную. Алиса сидела на коленях у бабушки, водя пальчиком по букварю.
- Ма-ма, - по слогам читала дочь.
- Умница, - Мария Петровна гладила внучку по голове. - Вся в отца, Андрюша тоже рано начал читать. Он вообще был идеальным ребенком. И мужем был бы идеальным, если бы...
Она подняла глаза на Елену.
И в этом взгляде было все: знание, обвинение, презрение.
- Вы знали, - выдохнула Елена.
- Что я знала? - Мария Петровна продолжала гладить Алису по голове, но пальцы напряглись.
- Про Анну и про Катю.
Алиса подняла голову.
- Кто такая Катя?
- Никто, солнышко. Иди в свою комнату, поиграй. Я... Я потом тебя позову...
- Но баба Маша обещала...
- Иди, детка. Баба Маша потом дочитает.
Ребенок нехотя сполз с колен бабушки и потопал к себе. Они остались вдвоем.
- Катя - его дочь, - Мария Петровна выпрямилась еще больше, если это вообще было возможно. - Старшая дочь.
- Но мы же...
- Да, вы встречались уже несколько лет, когда она родилась. Андрей метался между тобой и Анной, и выбрал тебя. Анна родила без всяких условий и скандалов. Умная женщина.
Умная женщина. В отличие от нее, надо полагать.
- И вы все эти годы знали, что у него две семьи?
- Да.
- И молчали.
- А что я должна была сказать? Надо было разрушить ваш брак? У Алисы отнять отца? Он же не ушел. Остался с вами, обеспечивал и их, и вас.
Елена вспомнила все «задержки на работе», командировки, которые потом отменялись, выходные, когда Андрей уезжал «к клиентам».
- Именно поэтому вы меня ненавидите, да? -Елена качнула головой.
Мария Петровна вздрогнула.
- Я не...
- Признайтесь! Ненавидите. За то, что не смогла удержать мужа. Что не была достаточно хорошей женой и ему пришлось завести женщину на стороне. Что довела его до инфаркта...
- Ты сама все сказала.
Елена села в кресло напротив, ноги едва держали.
- Знаете что, Мария Петровна? Я действительно не была идеальной женой. Я уставала, срывалась, забывала погладить его рубашки, готовила овсянку с яблоками вместо правильной каши с солью. Но я не предавала мужа. Это он нас предал. Нас всех, и меня, и Анну. И Алису, и Катю. И даже вас, потому что заставил вас жить с этим знанием, и молчать.
- Не смей говорить плохо о моем сыне...
- Смею, потому что с меня хватит. Я устала чувствовать себя виноватой в том, что ваш идеальный сын оказался обычным слабым мужчиной, который не смог сделать выбор. И не стало его, возможно, именно от этого, от невозможности дальше жить двойной жизнью.
Мария Петровна встала, на ее щеках проступили красные пятна.
- Собирайся, - велела она. - Убирайся из моего дома.
- С удовольствием. Алиса! - Елена тоже поднялась. - Собирай игрушки, мы уезжаем.
- Но мама...
- Быстро, солнышко.
Пока дочь собирала в рюкзачок своих плюшевых зверей, Елена кидала в сумку вещи. Их было немного, они не успели толком распаковаться.
У двери Мария Петровна их не провожала. Только крикнула вслед:
- Куда ты с ребенком? Вечер уже!
Елена обернулась.
- Найду куда пойти. Куда-нибудь, где нам будут рады.
- У Андрея есть еще одна дочь! Ты должна познакомить девочек...
- Ничего я не должна. Если хотите, познакомьтесь с Катей сами. Может, она станет вашей идеальной внучкой, которая ест кашу с солью и не капризничает.
Дверь захлопнулась. И Елена вдруг четко поняла, что больше не переступит порог этого дома...
На улице моросил октябрьский дождь. Алиса подняла голову.
- Мам, а мы больше не вернемся к бабе Маше?
- Нет, солнышко.
- И кашу с яблоками теперь можно есть?
- Хоть с клубникой.
- А танцы? Баба Маша говорила, что танцы для легкомысленных...
Девочка с трудом выговорила длинное сложное слово.
- Танцы обязательно. Запишемся завтра же.
Елена достала телефон, набрала номер подруги.
- Наташ? Да, это я. Слушай, можно мы с Алисой к тебе на пару дней приедем?
Елена выслушала ответ, встряхнулась, взяла дочку за руку, и они побрели вперед, оставляя позади Марию Петровну, память об Андрее и его ложь. И да, она больше не скорбила по мужу. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔ЧИТАТЬ ПРО СИЛЬНУЮ Ж 👇