— Уходи, пожалуйста, не порти мне настроение с самого утра.
— Я тебя в последний раз спрашиваю, куда ты задевала мой портсигар?
— Я его не трогала, ты сам куда-то его засунул, а теперь меня обвиняешь. Ищи сам в своей половине, а сюда не лезь. Дай мне закончить разговор по телефону.
— Только и знает, что болтать со своими подружками! Не занимай линию, Алла должна мне позвонить!
Арсений резко захлопнул дверь и выругался. Как же они дошли до такого? Когда-то их любовь была предметом обсуждения в газетах. Теперь же они стали злейшими врагами. Смотреть друг на друга было невыносимо.
Людмила с юных лет знала, что её красота привлекает мужчин. Стоило ей проявить хоть каплю недовольства, как молодые люди тут же бросались выполнять её желания. Родители не переживали за будущее дочери, ведь считали, что она выйдет замуж за богатого и достойного человека.
Так и случилось. Людмила выбрала самого завидного жениха — Арсения, единственного сына в семье с двумя домами. Он добивался её всеми возможными способами: дрался с соперниками, красиво танцевал, пел под её окнами. Соседи слушали его с восхищением.
Первый год их брака был похож на сказку. Людмила и Арсений были счастливы, веселились на праздниках, привлекали внимание окружающих. Они хвастались друг другу, как на них смотрели с завистью. Каждый день Арсений говорил Людмиле комплименты: «Ты у меня самая лучшая! Я буду носить тебя на руках всю жизнь!»
Однако со временем его пыл поубавился. Он стал меньше говорить красивых слов, реже обнимать жену, а иногда даже тайком заглядывался на других женщин. Людмила пыталась вернуть его внимание, надевала нарядные сарафаны, румянила щёки, но всё было бесполезно.
Однажды она не выдержала и разбудила спящего мужа мокрой тряпкой. В слезах она кричала: «Ты чего разлёгся как барин? И спасибо мне не сказал! Лучше бы я вышла за Петьку, он бы меня точно до смерти на руках носил!»
Арсений сначала хотел успокоить жену, но её слова его разозлили. Он начал придумывать, как её задеть: «А я лучше бы Зинку в жёны взял! Она хоть и некрасивая, зато работящая. А ты только и умеешь, что пыль под кровать мести!»
Эти слова сильно ранили Людмилу. Она почувствовала себя ненужной и отвергнутой. В её душе поселилось разочарование.
Так и стали они ругаться каждый день, от былых чувств и следа не осталось, целыми днями придумывают новые обзывательства, что бы прямо в душу зашло, подковырнуло побольнее. Пару раз до драки дошло, еле разняли соседи, молва по селу пошла, родители как прознали про такие страсти, предложили разбежаться, раз такое дело.
Людмила в тот же день, что домой пришла, сознание потеряла, сразу все поняли, что дитя ждет. Тут же не разбирая сумок, стала назад домой собираться к мужу непутевому. Мамка слезы утирает, вроде и жаль дочурку, аж высохла вся от склок, да негоже ребеночку без отца расти.
-Терпи доченька, видно бог решил, что вам вместе быть, раз столько лет порожняя ходила, а тут на тебе прямо в тот же день послал.
Рождение дочери сблизило ненадолго скандалистов, даже на какой-то момент в семье благодать наступила. Укладывала спать дочку Людмила, Арсений рядом пристраивался, в волосы жены кутался, любовался ими, так и засыпали втроем в обнимку - тепло, так хорошо.
Да только не слишком долго, как Аллочка пошла своими ножками, стала хулиганить, Людка за ней усмотреть пыталась и мужу обед сварганить, а в итоге и дочь ссадину себе поставит об угол кровати, и каша переварилась.
Арсений старался, не подавал виду, жевал что дали, а уж как она его попрекать стала сном молодецким, пока она с ребенком мается, так не выдержал, раскричался. Так у них снова вошло в моду скандалы устраивать, ни одного дня не проходило без оскорблений. И не разойдешься уже, не разбежишься - дочь подрастает.
Аллочка до такой степени привыкла к родительским склокам, что каждую минуту сбежать из дома норовила, а мамке с папкой невдомек, что дочурка шастает без дела, то по деревьям лазает, то в реке плещется, пока другие девочки грамоту изучают, вышивать учатся. Только к окончанию школы спохватились, что надобно про будущее её подумать, не век же ей в деревне жить.
Арсений сразу решил, в лепешку разобьется, а образование дочери даст, всё продаст, что в доме ценного есть, а его кровинушка будет как люди жить в высоком доме из кирпичей, на лифтах ездить, не то что они, коров да барнов пасти. Может хоть она счастье свое найдет в этой жизни.
После отъезда дочери Арсений с Людмилой даже ругаться перестали, по разным комнатам разошлись и старались не показываться друг другу, не бесить лишний раз. Стоило им столкнуться где в проходе, такая обида у каждого в сердце кипела, аж задушить хотелось за годы загубленные, за потраченную зря молодость.
Арсений стал на работе подольше задерживаться, односельчанам помогать лишь бы домой не идти, Людмилу не видеть. Жил надеждой на то, что дочка там обустроится в городе, его к себе заберет, это же он, папка её, столько денег потратил, корову продал, а мать пусть тут, с деревенскими сплетницами остается, да на Мурзика орет.
Год Аллочки не было, и сама не приезжала и родителям не велела, в письме писала, что одни пятерки у неё, и всё хорошо, нечего по городу им мотаться. Арсений перечитывал письма, хвалился соседям умной головой.
-Вот, в отца пошла, может даже красный диплом дадут, хвалют Аллочку.
Её скорый приезд, заставил Людмилу и Арсения встретится на кухне, уж больно долго там катала она тесто, с ненавистью буркнул что-то себе под нос прошел мимо.
Потом решил на дорожку прикурить, да потерял свой портсигар - только ждал звонка Аллы, чтобы встретить с автовокзала. Людмила в это время делилась радостью по телефону с соседкой. Арсений преодолевая раздражение, заглянул в половину жены.
-Портсигар не видала?
-Иди уже, с глаз моих, не порть настроение сутра.
-Русским языком спрашиваю, куда портсигар дела?
-Не трогала я его, сам забыл куда дел, а меня мучает, ищи в своей половине, сюда не суйся. Дай договорю по телефону.
-Только и знает, что трепаться со сплетницами своими. Не занимай линию, Алла должна позвонить!
Аллочка приехала только через месяц и с огромным животом-на днях должна была разродится. Для Арсения настал конец света, он совсем поник, стал подыскивать себе дом отдельный, не в силах видеть как разбилась его последняя мечта. Стал еще злее, грубее, теперь дочь с матерью сидел за дверью вдвоем, тихонько слушали гневную речь отца.
-На одной швабре женился, всю жизнь мне испоганила, думал, хоть дочь станет отрадой, так нет, от осинки не родятся апельсинки, всего в грязи изваляла, бесстыдница! Всю жизнь мою исковеркали, дуры, вот провалиться мне, видеть вас не хочу!
Только Арсений и в страшных не мог представить, что будет дальше - Алла, как только родила, уже через три дня сбежала из родительского дома, самым позорным способом, обманула, да еще и деньжат прихватила, а Андрюшку, сына, оставила прямо в люльке, спящего.
Арсений писал какие-то бумаги, приглашал милицию, всё желал мать беспутную отыскать и силой в деревню приволочь, да как понял, что бестолку это, так и стал указывать Людмиле что делать.
-Иди и сдай его куда нужно, нечего его тут держать. Не знамо от кого родила, стерва, а я должен по ночам слушать крики эти.
-Изверг, родного внука готов на растерзание выкинуть.
-Не внук он мне, а приблудыш! Я свое слово сказал!
Людмила теперь молчала, старалась не злить мужика, уже не мыслила жизни без этого малютки, как ни как, а родная кровь, не чужой, да и кто его будет любить как не они? Кому он еще сдался горемычный?
Андрюшка чуял, что мать бросила его, плакал по ночам, плохо ел, молоки от их козы было слишком жидким. Людмила не спала которую ночь, выбилась из сил, уж сама плакала тайком от страха за маленькую жизнь и дикой усталости. Этой бессонной ночью решила уйти в баню, в предбаннике прилечь с Андрюшкой, и Арсения не злить лишний раз и воздух свежий может успокоит мальчишку.
Присела на широкую скамью, прижала к себе плачущего внука и под монотонный стук топора, что разносился от соседей стала немного засыпать, проваливаться в сон, с которым уже не могла бороться. Очнулась уже в кромешной тьме, в ужасе вскочила, шлепнула по выключателю и чуть не закричала - Андрюшки нигде не было.
Стала метаться, вокруг бани оббежала, стала подниматься в дом, чтобы взять фонарик и бежать к соседям, людей поднимать- виданное ли дело, младенца прямо с рук украли!
На последней ступеньке крыльца Людмила замерла. За дверью дома донёсся голос Арсения, и она едва не присела от неожиданности. Его манера речи была до того необычной, что сердце сжалось от волнения. Он говорил нежно, с какой-то новой, почти детской интонацией, словно старался угодить кому-то.
— Спи, чего ты на меня пялишься? — прозвучало в темноте. — Бессовестный! Бабулю свою уморил, теперь за деда взялся? Наш мужик, с характером! Пусть баба Люда выспится, а то и так еле дышит. Куда мы без неё? Да, мой хороший?
Слова Арсения проникли в самое сердце Людмилы. Она выскочила из дома, чтобы не разрыдаться прямо там. В груди разливалось тепло, как будто что-то давно забытое и очень важное вдруг вернулось. Она почувствовала, как в сердце пробуждается радость, а вместе с ней — любовь и счастье.
Утром, как ни в чём не бывало, Людмила зашла в дом и молча приготовила завтрак. Арсений тоже молчал, но его присутствие было ощутимым. Он перекусил и начал собираться на работу. Перед тем как выйти, он остановился и сказал:
— Ты не уходи сегодня до обеда. С района машина приедет, привезут детское питание. Я соседа попросил с города отправить.
Ночью Людмила качала люльку, когда услышала тихий скрип половиц. Арсений на цыпочках прошёл в её часть дома и осторожно прилёг рядом.
— У меня сверчки раскричались, не могу уснуть, — прошептал он.
— Ложись, — ответила Людмила, — тут тихо.
Арсений придвинулся ближе и уткнулся носом в её волосы. Это было так, как в молодости, когда всё казалось проще и легче. Он осторожно обнял её, ожидая реакции. Но Людмила не отстранилась. Она положила свою руку на его и прижалась к нему, как никогда раньше.
В темноте их души наполнились светом и теплом. Раздор, который недавно казался непреодолимым, остался позади. Теперь всё было иначе. Навсегда.