- Ты никто, и звать тебя никак! - прошипела Нина Петровна, вцепившись пальцами в букет белых хризантем так, что стебли хрустнули.
В глазах потемнело. Я стояла перед дверью палаты, где лежала Аня с моим новорожденным внуком, и не могла пошевелиться. Моя невестка сидела на кровати бледная, с кругами под глазами, прижимая к груди крохотный сверток. Кажется, она плакала.
- Что, простите? - только и смогла выдавить я, пытаясь перевести взгляд с искаженного злобой лица свекрови на лицо невестки.
Больничный коридор вдруг показался бесконечно длинным. Запах хлорки ударил в нос, к горлу подкатила тошнота. Казалось, что весь мир сузился до этого момента - до меня, чужой женщины в дорогом пальто и моей невестки, которая родила моего внука всего три дня назад.
- Я говорю, ты никто! Пришла тут, вырядилась. Думаешь, раз директор своей конторы, так сразу и мать хорошая? Где ты была, когда мой Димочка женился на этой... - Нина Петровна кивнула в сторону Ани, которая вжалась в подушку, будто хотела исчезнуть.
Я набрала в легкие воздух, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Не на эту пожилую женщину - на саму себя. Ведь она по-своему права.
- Мамочка, пожалуйста... - тихо проговорил Дима, мой сын, появившийся в дверях палаты. - Давайте не сейчас, а? У нас радость, сын родился...
Он выглядел измотанным. Черные круги под глазами, помятая рубашка, трехдневная щетина. Совсем не похож на того мальчика, которого я оставила пятнадцать лет назад.
- Радость у него! - фыркнула Нина Петровна. - А у меня внук! И я его бабушка, ясно? Единственная! А эта вот... - она ткнула пальцем в мою сторону. - Эта приехала на готовенькое!
- Я не на готовенькое, - тихо сказала я, делая шаг в палату. - Я приехала познакомиться с невесткой и внуком.
В палате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на прикроватной тумбочке и шумом из коридора, где медсестры развозили обед. Аня прижимала ребенка к груди, как будто защищая его от всего мира. От меня - тоже.
- Здравствуй, Аня, - я попыталась улыбнуться. - Можно мне посмотреть на малыша?
- А я вам зачем? - вдруг сказала Нина Петровна, шагнув между нами. - Я пятнадцать лет растила Димочку одна. Одна! Пока вы изволили по заграницам разъезжать со своим хахалем! Да как вы вообще посмели...
- Мама! - голос Димы стал жестче. - Хватит. Пожалуйста.
- Что хватит-то? - она повернулась к нему. - Забыл, как ревел ночами? Как спрашивал, где мама? Как в школу ходил? Кто рядом был? Я! И только я!
Я опустила глаза. Слова Нины Петровны били точно в цель. Мучительно точно.
- Давайте все успокоимся, - сказал Дима, забирая у меня цветы и сумку с подарками. - Мам, может, сходишь в кафе внизу? Папа там кофе пьет, ждет нас.
- Папа? - переспросила я. - Какой папа?
- Мой отец, - сухо ответил Дима. - Нина Петровна вышла замуж пять лет назад. У меня теперь есть отец.
Что-то внутри меня оборвалось. Я думала, что готова ко всему - к ненависти сына, к презрению невестки, к тому, что Дима мог забыть меня. Но к тому, что у него появится другой родитель, я готова не была.
- Это мой муж, Виктор Сергеевич, - с гордостью произнесла Нина Петровна. - Полковник в отставке. Настоящий мужчина, не то что твой... как его там.
- Алексей, - машинально ответила я. - Его звали Алексей.
- Звали? - переспросил Дима, внезапно посмотрев на меня. - Он...
- Умер три года назад, - я отвернулась к окну, где серое ноябрьское небо набухло дождем. - Рак.
В палате снова стало тихо. Только ребенок вдруг захныкал, словно почувствовав напряжение.
- Извините, - впервые подала голос Аня. - Малышу пора кормить.
- Да-да, конечно, - Нина Петровна тут же засуетилась вокруг невестки. - Я помогу, деточка. А вы подождите в коридоре, - бросила она мне через плечо.
Я кивнула и вышла. В коридоре было прохладно и пахло лекарствами. Я прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет без сына. Без права называться матерью.
- Не обращай внимания, - Дима вышел следом за мной. - Она всегда такая... категоричная.
- Она имеет право, - я попыталась улыбнуться. - В конце концов, она вырастила тебя.
- Вы оба меня вырастили, - неожиданно сказал Дима. - Твои письма, твои посылки, твои звонки... Бабушка думает, я не помню. Но я все помню, мам.
Мам. Это слово из его уст прозвучало так неожиданно, что я почувствовала, как к глазам подступают слезы.
- Я не хотела уезжать, - прошептала я. - Я должна была...
- Я знаю, - перебил Дима. - Ты должна была спасти папу. Бабушка говорила, что ты бросила нас ради любовника. Но я нашел документы. Папина болезнь, экспериментальное лечение в Германии, все это...
- Ты знаешь? - я с трудом сдерживала дрожь в голосе.
- Я нашел папины дневники два года назад, когда мы с бабушкой переезжали. Он там все описал. Как вы решили, что ты поедешь с ним, потому что говоришь по-немецки. Как он просил тебя остаться со мной, если лечение не поможет. Как ты пыталась вернуться, но бабушка...
- Не надо, - я прикрыла глаза. - Нина Петровна поступила так, как считала правильным. Она защищала тебя.
- От кого? От родной матери?
- От женщины, которая оставила маленького сына ради мужа.
- Ты не оставляла меня! - в голосе Димы прозвучала злость. - Ты спасала папу! И писала мне каждую неделю, звонила, приезжала, пока бабушка не подала на тебя в суд за то, что ты якобы травмируешь психику ребенка!
Я молчала. Что я могла сказать? Что выбрала мужа, а не сына? Что каждый день проклинала себя за это? Что после смерти Алексея хотела только одного - увидеть Диму, но боялась разрушить его жизнь своим появлением?
- Мне нужно идти, - сказала я, поправляя сумку на плече. - Я остановилась в гостинице недалеко от роддома. Позвони, если захочешь поговорить.
- Стой, - Дима взял меня за руку. - Не уходи. Сейчас вернется отчим, и мы все вместе пойдем смотреть на малыша. Аня не против, правда. Она хорошая, ты ей понравишься.
- Нина Петровна будет против.
- Бабушка справится, - улыбнулся Дима. - Она сильная женщина. И она любит меня. А я хочу, чтобы мой сын знал свою бабушку. Обеих бабушек.
В этот момент дверь палаты открылась, и Нина Петровна выглянула в коридор.
- Чего стоите? Идите смотреть на наследника, - ворчливо сказала она, но в голосе не было прежней злости.
Мы вошли в палату. Аня сидела на кровати, держа малыша на руках. Она выглядела спокойнее, даже улыбнулась мне.
- Это Артем, - сказала Аня, протягивая мне сверток. - Хотите подержать?
Я замерла. Нина Петровна фыркнула.
- Чего застыла? Бери внука!
Дрожащими руками я приняла теплый сверток. Крохотное личико, сморщенное и красное, крепко сжатые кулачки, запах молока и чего-то невероятно родного. Я прикоснулась губами к маленькому лбу, чувствуя, как слезы стекают по щекам.
- Здравствуй, Артемка, - прошептала я. - Я твоя бабушка Вера.
- Одна из бабушек, - поправила Нина Петровна, но без прежней враждебности.
- Спасибо, - я посмотрела на нее. - Спасибо, что вырастили Диму. Вы сделали то, что я не смогла.
Нина Петровна отвернулась, но я заметила, как дрогнули ее губы.
- Ладно, хватит сырость разводить, - буркнула она. - Виктор Сергеевич внизу заждался. Пойду его позову.
Когда она вышла, Дима подошел ко мне и обнял за плечи.
- Она отойдет, - шепнул он. - Просто ей тяжело. Она думала, что ты никогда не вернешься.
- А ты? - я посмотрела на сына. - Ты тоже так думал?
- Нет, - просто ответил он. - Я знал, что ты вернешься. Я ждал.
Артемка завозился у меня на руках, и я аккуратно передала его Ане. Она улыбнулась мне - по-настоящему, тепло.
- Мы рады, что вы приехали, - сказала она. - Диме нужна мама. А Артемке - бабушка. Обе бабушки.
В дверь постучали, и в палату вошел высокий седой мужчина в строгом пальто. За его спиной маячила Нина Петровна.
- Виктор Сергеевич, - представился мужчина, протягивая мне руку. - Рад познакомиться.
- Вера, - ответила я, пожимая крепкую ладонь.
- Ну что, как вам наш богатырь? - спросил Виктор Сергеевич, подходя к кровати и глядя на малыша. - Весь в деда! Мой старший в таком же возрасте точно такой был!
- И в меня тоже, - неожиданно для себя сказала я. - У Димы в этом возрасте был такой же подбородок. И нос точь-в-точь.
Нина Петровна хмыкнула, но промолчала. Дима улыбнулся.
- Мам, ты остановилась в гостинице? Может, к нам переедешь? У нас места много.
- Нет-нет, - я покачала головой. - Не хочу стеснять. Я пока в гостинице поживу, а там видно будет.
- Глупости, - вдруг сказала Нина Петровна. - Зачем деньги переводить? У нас диван в гостиной раскладывается. Поживешь пока там. Артемку из роддома забирать - лишние руки не помешают.
Я удивленно посмотрела на нее. Нина Петровна отвела взгляд.
- Спасибо, - тихо сказала я. - Я с радостью помогу.
- Вот и хорошо, - кивнула она. - А теперь пойдемте отсюда, дадим молодой маме отдохнуть. Аня, ты поспи, мы вечером придем.
Мы вышли из палаты. В коридоре Нина Петровна вдруг остановилась и повернулась ко мне.
- Я вас ненавидела пятнадцать лет, - сказала она прямо. - Каждый день. За то, что бросили Димочку. За то, что он плакал по ночам. За то, что я должна была объяснять соседям, где его мать. За все.
Я молчала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
- Но он всегда вас ждал, - продолжила Нина Петровна. - Всегда защищал. Говорил, что вы вернетесь. И вот, вы здесь. - Она помолчала. - Я не буду просить прощения за то, что защищала своего внука. Но... может быть, мы сможем как-то... сосуществовать. Ради Димы. И Артемки.
- Я была бы очень рада, - тихо ответила я.
Нина Петровна кивнула и пошла вперед, к лестнице. Дима взял меня за руку.
- Идем, мам. Поедем домой.
Домой. Как странно звучало это слово. У меня не было дома пятнадцать лет. Был съемный номер в Мюнхене, была клиника, где лежал Алексей, были гостиницы и чужие квартиры. Но дома не было.
- Идем, сынок, - сказала я, крепко сжимая его ладонь.
На улице моросил дождь. Виктор Сергеевич открыл зонт и накрыл им Нину Петровну. Она что-то проворчала, но прижалась к мужу, и они пошли к машине. Дима раскрыл свой зонт.
- Держи, - сказал он, протягивая его мне.
- А ты?
- А я не сахарный, - улыбнулся он. - Пойдем. Нам еще кроватку для Артемки собирать.
Я взяла зонт и пошла рядом с сыном. Впереди маячили фигуры Нины Петровны и Виктора Сергеевича, за ними - наша новая, странная, непривычная жизнь. Жизнь, в которой мне еще предстояло найти свое место.
Знаете, иногда мы совершаем выборы, которые меняют все. Выборы, после которых нет правильного решения - есть только решения, с которыми можно жить. Пятнадцать лет назад я выбрала мужа. Сейчас я выбрала сына. И внука. И даже свекровь, которая когда-то сказала мне: "Ты никто, и звать тебя никак". Может, она была права тогда. Но сейчас я снова становлюсь кем-то. Мамой. Бабушкой. И, может быть, когда-нибудь - другом для женщины, вырастившей моего сына.
А вы смогли бы простить такую свекровь? Или, может быть, вы бы поступили так же на ее месте?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь