Татьяна стояла у двери квартиры, сжимая в руках тяжёлую дорожную сумку. Воздух казался плотнее обычного. Четыре дня командировки позади, а впереди — дом, который почему-то не спешил встречать теплом.
Ключ щёлкнул в замке — знакомый звук возвращения; только теперь он прозвучал слишком резко. В прихожей висела куртка Игоря: значит, муж дома. Из кухни доносилось бормотание радио, вперемешку с шипением чайника.
— Игорь, я дома! — позвала Татьяна, сбрасывая туфли.
Вместо ответа — тишина. Из гостиной послышалось покашливание. Татьяна прошла туда, ожидая привычную встречу. Игорь сидел в кресле перед телевизором, уткнувшись в телефон. Он поднял голову с усталым, отстранённым взглядом.
— А, ты приехала, — произнёс без всякой радости в голосе.
— Как дела? — Татьяна замерла, разглядывая его лицо.
Оно изменилось: взгляд стал отчуждённым, губы сжались в тонкую полоску. Игорь выглядел как человек, готовящийся к трудному разговору, но всё ещё надеющийся его избежать.
— Дела хорошо, — сказала Татьяна, присела на подлокотник кресла. — Контракт подписали, клиенты довольны. А ты как? Скучал?
Игорь чуть отвернулся, его тело напряглось, будто ей неожиданно стало с ним тесно рядом. Этот жест был почти незаметным, и всё же что-то холодное кольнуло в груди Татьяны.
— Где Артёмка? — спросила она, глядя на пустую площадку за окном.
— У мамы, — коротко ответил Игорь, не отрываясь от телефона. — Сказал, что хочет к бабушке на выходные. Я не возражал.
Татьяна нахмурилась.
Обычно Артёмка встречал её из командировок с восторгом маленького щенка: бросался на шею, обнимал и без умолку рассказывал обо всём, что случилось за время её отсутствия.
А сейчас оказалось, что сын предпочёл остаться у свекрови, вместо того чтобы дождаться маму. Странно… — протянула Татьяна. — Он же знал, что я сегодня возвращаюсь.
— Дети есть дети, — пожал плечами Игорь, наконец отложив телефон и вставая с кресла. — Им хочется разнообразия.
Игорь прошёл мимо неё на кухню, а Татьяна проводила его взглядом, замечая, как напряжённо держатся его плечи.
За восемь лет брака она научилась читать язык его тела, как хорошо знакомую книгу, — и сейчас этот язык говорил ей о чём-то тревожном.
Кухня встретила их запахом остывшего ужина и лёгким беспорядком, который Игорь обычно никогда не допускал. На столе стояли две тарелки: одна чистая, другая с остатками картофельного пюре.
Татьяна удивлённо подняла бровь: похоже, кто-то был в гостях.
— Кто это был? — спросила она, кивнув на вторую тарелку.
— Да никто особенный, — поспешно ответил Игорь, убирая посуду в раковину. — Сосед заходил, кота искал.
Ложь! — поняла Татьяна сразу. У соседа никогда не было кота, а Игорь не из тех, кто кормит случайных посетителей. Но она промолчала, решив пока просто наблюдать.
Вечер потёк медленно, как мёд в холодную погоду. Игорь ужинал молча, отвечал на её вопросы односложно и то и дело поглядывал на часы. Татьяна рассказывала о командировке — о забавных ситуациях с клиентами, о том, как скучала по дому, — но чувствовала, что её слова скользят по поверхности его внимания, не проникая глубже.
— Я схожу к маме, заберу Артёмку, — сказала она, когда молчание стало невыносимым.
— Не надо, — быстро откликнулся Игорь. — Уже поздно, не стоит тащить ребёнка. Завтра заберём.
— Но я соскучилась по нему, — настаивала Татьяна.
— Он уже спит, наверное. Не будем будить, — сказал Игорь с какой-то странной настойчивостью. И Татьяна снова почувствовала тот холодок тревоги.
Почему Игорь так не хочет, чтобы она поехала к свекрови? Что там может происходить такого, чего она не должна видеть?
Около девяти Игорь объявил, что идёт к Андрею — своему другу детства, с которым они иногда играли в гараже в настольный теннис. Татьяна кивнула, хотя внутри у неё всё сжалось от непонимания. Разве нелогично было бы провести вечер вместе после её возвращения?
Оставшись одна, она бродила по квартире, как неприкаянная, пытаясь понять, что изменилось в её отсутствие.
Всё было на своих местах: детские игрушки в углу гостиной, её любимая чашка на кухне, свадебная фотография с Игорем. Но что-то в доме изменилось — тонкий запах чужих духов, странная тишина, будто чужой смех только что стих.
Игорь вернулся поздно, пах от него сигаретами и незнакомым парфюмом.
Когда Татьяна попыталась его обнять, он отстранился: сослался на усталость, мол, рано вставать.
Ночь прошла тревожно. Она лежала рядом, слушала его дыхание, чувствовала нарастающую между ними стену. Игорь ворочался и, кажется, во сне произнёс чьё-то женское имя — Татьяна не разобрала.
Субботнее утро началось попыткой вернуть тепло. Она испекла блины — любимое Игоря блюдо, накрыла стол, как раньше, в счастливые годы брака. Но Игорь съел только один блин, всё время проверяя телефон.
— Кто пишет? — спросила она спокойно.
— Рабочие вопросы, — не глядя ответил он. — Знаешь, как бывает.
Но Татьяна знала: на работе у мужа по субботам всегда тихо, инженеры не пишут в выходные. После завтрака Игорь ушёл, сославшись на встречу с коллегой.
Оставшись одна, Татьяна решила убраться в его вещах — хоть немного вернуть себе ощущение дома. Перебирая рубашки в шкафу, нащупала в кармане куртки сложенный пополам листок бумаги.
Татьяна развернула листок и увидела номер телефона, написанный явно женским почерком, и имя: Оксана. Сердце забилось так громко, что ей показалось — соседи снизу, наверное, и то слышат. Оксана. Это имя ничего ей не говорило, но почерк — мягкий, аккуратный — не оставлял сомнений, что писал его кто-то, кому не безразлично, увидят ли эту записку. Номер аккуратно выведен, без помарок. Татьяна ещё долго стояла с запиской в руках, не зная, что делать.
Можно было бы прямо спросить Игоря: кто такая эта Оксана? Но внутренний голос подсказывал, что такой разговор приведёт лишь к новой лжи. Можно попробовать позвонить самой... Но тогда она станет той самой ревнивой женой, шпионящей за мужем. Любопытство оказалось сильнее. Руки дрожали, когда набирала номер.
— Алло? — ответил приятный женский голос после третьего гудка.
— Извините, я, наверное, ошиблась номером… — спохватилась Татьяна. — Это Оксана?
— Да, это я. А вы кто? — в голосе послышалась настороженность, но не удивление. Словно такие звонки для неё не редкость.
Татьяна запнулась, не придумав, что сказать:
— Мне дали ваш номер… Сказали, вы… помогаете с организацией детских праздников…
Ложь вышла неловкой, но Оксана не разоблачила её. Только повисла пауза.
— А кто дал вам мой номер?
— Игорь, — выдохнула Татьяна, почувствовав, как имя мужа повисло между ними, тяжёлое и чужое.
— Понятно, — тихо сказала Оксана. — Но я не занимаюсь детскими праздниками… Извините.
Связь оборвалась.
Татьяна осталась с тысячью вопросов и нарастающей тревогой.
Кто эта Оксана? Почему у Игоря её номер? Почему женщина так странно отреагировала на имя мужа?
Весь день Татьяна мучительно ждала возвращения мужа: убиралась, готовила, смотрела телевизор — но мысли всё равно возвращались к найденной записке.
Она перебирала в памяти последние недели, пытаясь вспомнить, не было ли чего-то странного — каких-нибудь признаков, что в браке появилась трещина.
Игорь вернулся поздно, усталый, молчаливый. За ужином рассказывал что-то о встрече с коллегой, о новом проекте и сжатых сроках, но Татьяна едва слушала, лишь наблюдала: как он избегает её взгляда, как напряжённо держит плечи, как часто бросает взгляд на телефон.
— Завтра съездим к маме за Артёмкой? — спросила она, когда они мыли посуду.
— Конечно, — кивнул Игорь.
— Может, останемся у неё на выходные? Мама сказала, что хочет поговорить о чём-то важном.
Татьяна вытирала тарелку и ловила себя на мысли: за последний год Валентина Петровна зовёт их всё чаще. И всякий раз разговоры скатываются к семейным традициям, корням, долгам перед родными. Что именно она хочет обсудить? Татьяна спросила осторожно.
— Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Что-то семейное. Ты же знаешь, мама любит серьёзные беседы.
Татьяна хорошо знала свою свекровь. Валентина Петровна — властная, стремится всё контролировать. Сначала прямо критиковала: Татьяна много работает, мало занимается хозяйством, сына воспитывает не так. Теперь замечания стали мягче, но менее обидными не стали.
— Хорошо, — согласилась Татьяна. — Поедем.
Может, перемена обстановки прояснит ситуацию. Или удастся поговорить с Артёмкой — узнать, не замечал ли он чего странного в поведении отца.
Позднее, когда Игорь ушёл в душ, Татьяна снова проверила его куртку. Записки не было — видимо, он забрал. Зато в кармане нашла чек из кафе на другом конце города: два кофе и пирожное, всё в среду — тот день, когда по словам Игоря, он задержался на работе. Татьяна аккуратно сложила чек и положила обратно. Внутри похолодело: два кофе — значит, он был не один.
Всю ночь она не спала, вслушиваясь в ровное дыхание мужа и мысленно перебирая варианты. Завтра — дом свекрови, запахи детства Игоря, вещи с историей. Возможно, там ей всё станет яснее. А может, наоборот — окажется среди людей, которые знают правду, но молчат.
продолжение