В январе 1821 года шлюп «Восток» под командованием Фаддея Беллинсгаузена, разрезая ледовые поля южной части Тихого океана, вышел к очертаниям земли, никогда ранее не виденной человеком. На бортнике экспедиции появилась запись:
«Высокий остров, покрытый снегом… Местами казались цвета чёрного и белого».
Это был первый визуальный контакт с участком суши, который вскоре получил имя императора Петра I.
Однако шлюп так и не смог причалить. Дрейфующие льды, плотно обступившие берега, сделали высадку невозможной. Мореплаватели ограничились тем, что нанесли остров на карту и продолжили движение. Но имя было дано. А вот суверенитет остался невыраженным.
Сто лет молчания: кто имеет право на бесхозную землю?
Следующее подтверждение существования острова Петра I появилось лишь в 1910 году — почти век спустя. Французская антарктическая экспедиция под руководством Жана-Батиста Шарко прошла вблизи скалистых берегов, но и ей не удалось преодолеть ледовый барьер. Ни высадки, ни символического акта занятия территории. Только фотографии и записи в судовом журнале.
Этот временной разрыв — более чем 80 лет между открытием и следующим контактом — стал ключевым фактором. В международном праве существует понятие эффективной оккупации: простое открытие земли не даёт автоматического права на неё. Для признания суверенитета необходимо демонстрация контроля — установка знаков владения, научные исследования, административное управление.
Россия (а затем и СССР) так и не совершила этого шага. Между тем, мир к началу XX века уже перешёл от романтики открытий к геополитической конкуренции в полярных регионах. Каждый клочок суши южнее 60° южной широты становился объектом внимания.
Норвежская решительность: акт, совершённый вопреки льдам
13 февраля 1929 года норвежское судно «Мод» пробилось сквозь ледяные поля и достигло побережья острова. Экспедиция под командованием Олафа Ханссона высадилась на его каменистые склоны. На вершине одной из скал был водружён норвежский флаг. Был составлен акт провозглашения территории королевским владением. Фотографии, дневники, официальные документы — всё это было отправлено в Осло.
Через два года, в мае 1931 года, парламент Норвегии принял закон, согласно которому остров Петра I был объявлен частью Королевства. Решение было оформлено юридически, опубликовано в государственных вестниках, уведомлены иностранные державы. Норвежцы действовали по всем канонам международной практики: обнаружил — высадился — провозгласил — оформил.
Реакция Москвы: протест без последствий
Советский Союз ответил нотой в 1933 году. В ней чётко указывалось: остров был открыт русскими мореплавателями, следовательно, любые попытки присвоения его другим государством являются незаконными. Однако дальше слов дело не пошло.
Почему? Контекст — важнее деклараций.
Годом ранее СССР завершил шестилетний спор с Норвегией за остров Виктория в Баренцевом море. Москва настояла на своих правах, и Норвегия отказалась от притязаний. Этот случай показал, что СССР способен на жёсткую позицию в Арктике. Но одновременно он создал напряжённость в отношениях с Осло. И в ситуации с островом Петра I советское руководство решило не наращивать конфликт.
Был выбран путь символического заявления: мы не признаём, но не будем воевать. Тактика, известная сегодня как «моральное резервирование», позволяла сохранить позицию, не вступая в практическое противостояние.
Повторный сигнал: Литвинов и антарктическая активность
К 1939 году ситуация изменилась. Норвегия стала активно участвовать в антарктических исследованиях, расширяя своё присутствие в регионе. Это вызвало тревогу в Москве. Нарком иностранных дел Максим Литвинов направил послу Норвегии письмо, в котором вновь подчеркнул, что Советский Союз «сохраняет свою позицию по вопросу суверенитета над территорией, открытой Беллинсгаузеном».
Формулировка интересна своей двойственностью. Не «претендуем», а «сохраняем позицию». Это не требование, а напоминание. Как будто сказать: мы помним, мы здесь, мы не забыли. Но не более того.
Норвегия проигнорировала письмо. И это игнорирование тоже было осмысленным. Осло понимало: если бы Москва действительно хотела оспорить владение, она бы предприняла конкретные шаги — отправила экспедицию, заявила о намерении создать станцию, начала дипломатическую кампанию. Этого не произошло.
Договор об Антарктиде: заморозка всех притязаний
Переломный момент наступил в 1961 году, когда 12 стран, включая СССР и Норвегию, подписали Договор об Антарктике. Его статья IV содержит один из самых парадоксальных механизмов в истории международного права: все территориальные претензии замораживаются, но не аннулируются.
Это означает, что Норвегия формально сохраняет своё заявление на остров Петра I, но не может его реализовать — например, добывать ресурсы, размещать военные объекты или ограничивать доступ другим странам. Одновременно СССР (а затем и Россия) сохраняют право на возобновление своих притязаний, если договор будет денонсирован.
Договор фактически превратил спор в юридический анабиоз. Никто не выигрывает, никто не проигрывает. Все ждут — кто первый сделает следующий ход.
География как политика: почему и 156 км² имеют значение
Площадь острова Петра I — 156 квадратных километров. Для сравнения: это почти вдове меньше площади города Севастополя. По меркам континентов — ничто. Но в контексте полярной геополитики — это весомый аргумент.
Остров расположен всего в 450 км от Антарктического полуострова и является одним из немногих вулканических образований в этом секторе. Он поднят над уровнем моря на 1755 метров (гора Ларсен), что делает его заметной точкой в системе наблюдений. Кроме того, его положение даёт потенциальный контроль над морскими маршрутами в южной части Тихого океана — особенно актуальным в условиях таяния льдов и роста судоходства.
Современное присутствие: флаг в пустоте
Сегодня на острове Петра I нет постоянных объектов. Ни научных станций, ни радиомачт, ни метеодатчиков. Только редкие визиты норвежских экспедиций — раз в несколько лет. Они прибывают, проверяют состояние старых знаков, иногда устанавливают новые маркеры. И каждый раз — водружают флаг.
Это действие лишено практической пользы, но богато символикой. Оно поддерживает юридическую цепочку: регулярное проявление воли на владение. Международное право ценит именно такие действия — они доказывают, что притязание не забыто, не отменено, не утрачено.
Россия таких визитов не совершает. Российские антарктические станции сосредоточены в других районах — Восток, Мирный, Прогресс. Ни одна из них не направлена на демонстрацию интереса к острову Петра I.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Размеренность Бытия». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.