🔥 Свекровь Екатерины всегда была дамой боевой. Но когда она узнала, что любимого сыночка "выставили", то объявила настоящую войну. Пришла к дому с чемоданом и требованиями. Не знала только, что больная женщина может оказаться опаснее здоровой...
ГЛАВА 5: ВОЙНА ЗА ПРАВО ЖИТЬ
Валентина Петровна явилась на следующий день, как вихрь в старом пальто. В руках — потёртый чемодан, в глазах — праведный гнев семидесятилетней женщины, защищающей "несправедливо обиженного" сына.
"Катька! Немедленно открой дверь!" — стучала она в дверь костяшками пальцев. "Я знаю, что ты дома!"
Екатерина как раз пила утренний кофе, наслаждаясь первой спокойной ночью за много лет. Игорь ушёл, хлопнув дверью и бросив на прощание: "Сдохнешь одна, как собака!" А она только подумала: "Лучше умереть одной, чем жить с тобой."
"Валентина Петровна, что случилось?" — открыла дверь Екатерина, хотя прекрасно знала ответ.
Свекровь протиснулась в прихожую, недобро сверкнув глазами.
"Что случилось? Сына родного на улицу выставила! Позор какой!" Она плюхнула чемодан на пол. "Я к тебе переселяюсь. Буду следить, чтобы ты его обратно взяла. А то совсем озверела!"
"Валентина Петровна," — терпеливо начала Екатерина, — "садитесь, давайте поговорим."
"Не сяду! И говорить не о чем!" — Старуха скрестила руки на груди. "Игорёк весь в слезах ко мне приехал. Говорит, ты на него нашла, что болеешь какой-то там болезнью. Врёшь, небось! Любовника себе завела!"
Екатерина молча прошла к комод, достала медицинские документы.
"Прочитайте," — протянула их свекрови.
Валентина Петровна отшатнулась, словно её ужалили.
"Не буду ничего читать! Всё это подделать можно! В интернете сейчас что хочешь напечатают!"
"Позвоните в больницу. Поговорите с врачом," — предложила Екатерина.
"Да врачи сейчас что хочешь скажут за деньги!" — старуха била на эмоции. "А я вижу — стоишь тут, румяная, здоровая. Какой рак? У Серёжиной тётки был рак — та в две недели сдулась, как шарик проткнули!"
Екатерина почувствовала, как в груди поднимается знакомая волна раздражения. Но не такого беспомощного, как раньше, а холодного, контролируемого.
"Валентина Петровна, ваш сын двадцать лет не работает. Пьёт каждый день. Оскорбляет меня при соседях. Когда я сказала ему о диагнозе, он даже не выключил телевизор." Екатерина говорила спокойно, но каждое слово звучало как удар молотка. "Я больше не хочу жить с таким человеком."
"А ты думаешь, кому ты такая нужна?" — огрызнулась свекровь. "Старая, страшная! Игорёк-то из жалости с тобой жил, понимала бы!"
"Из жалости?" — переспросила Екатерина. И вдруг рассмеялась. Звонко, горько. "Валентина Петровна, ваш Игорёк жил на мою зарплату, ел мою еду, спал в моей квартире. Причём тут жалость?"
"Да как ты смеешь!" — взвилась старуха. "Квартира-то общая! Половина его!"
"Ничего общего," — Екатерина достала из сумочки папку с документами. "Квартира оформлена на меня. Я её покупала в ипотеку после рождения Анны. Игорь в документах не указан."
Лицо Валентины Петровны исказилось.
"Не может быть! Ты врёшь!"
"Хотите — проверьте в МФЦ," — пожала плечами Екатерина. "А сейчас прошу вас: заберите чемодан и уходите. У меня скоро операция, мне нужен покой."
"Я никуда не уйду!" — свекровь топнула ногой. "Буду жить здесь, пока ты не образумишься!"
"Нет, не будете," — Екатерина взяла телефон. "Участковый у нас хороший. Быстро приедет, если пожаловаться на незаконное проникновение в жилище."
Валентина Петровна уставилась на неё, как на привидение.
"Ты что, совсем сбесилась? На свекровь полицию вызывать?"
"На бывшую свекровь," — поправила Екатерина. — "Завтра подаю на развод."
В этот момент зазвонил телефон. Анна.
"Мам, как дела? Не волнуешься перед обследованиями?"
"Всё хорошо, доченька," — Екатерина нарочно громко говорила в трубку. "Валентина Петровна как раз собирается уходить."
"Бабушка у тебя? — удивилась Анна. — Передай, что я скоро приду. Хочу поговорить с ней."
Через полчаса Анна ворвалась в квартиру как ураган. Молодая, решительная, она явно настроилась на серьёзный разговор.
"Ну что, бабушка?" — Анна села напротив Валентины Петровны. "Слышала, ты мою маму воспитываешь?"
"Анечка, милая," — тут же изменила тон старуха, — "я же для её блага стараюсь! Семью надо беречь!"
"Какую семью?" — жёстко спросила Анна. "Ту, где отец не работает пятнадцать лет? Где он пьяный орёт на маму при соседях? Где он называет её коровой?" Голос девушки задрожал от злости. "Вы думаете, я не помню, как он ремнём меня бил за плохие оценки? А мама заслоняла собой?"
Валентина Петровна растерянно моргала.
"Анечка, но он же отец твой..."
"Биологический отец," — резко прервала её Анна. — "А настоящий отец — тот, кто воспитывает, защищает, любит. Мой биологический отец за всю мою жизнь не сделал ничего, кроме того, что пил и унижал маму."
Екатерина слушала дочь и чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри — последние остатки вины, сожаления, сомнений.
"Анечка права," — тихо сказала она. — "Валентина Петровна, я двадцать лет пыталась сохранить семью, которой не было. Ваш сын нуждался не в жене, а в прислуге. А вы это поощряли."
Старуха всё ещё пыталась сопротивляться:
"Но ведь любили же друг друга когда-то!"
"Я любила. А он пользовался," — просто ответила Екатерина. — "Хватит. Мне осталось жить, возможно, немного. И я не потрачу это время на того, кто меня не ценил."
Анна взяла мать за руку.
"А я рядом буду. На операции, после операции. Мы справимся."
Валентина Петровна поняла, что проиграла. Медленно поднялась, взяла чемодан.
"Пожалеете ещё," — зло бросила она. — "Такие, как вы, в одиночестве помирают."
"Не помрём," — спокойно ответила Анна. — "А вот ваш сын без маминой зарплаты быстро протрезвеет."
Когда дверь закрылась, Екатерина опустилась в кресло и вдруг зарыдала. Не от горя — от облегчения. Словно с плеч свалился тяжеленный груз, который она тащила двадцать лет.
"Мамочка," — Анна обняла её. — "Самое страшное позади. Теперь только вперёд."
"А вдруг я не справлюсь?" — прошептала Екатерина. — "Вдруг операция..."
"Справишься," — твёрдо сказала дочь. — "Ты же выгнала отца. А это было гораздо страшнее любой операции."
Вечером позвонил Владимир.
"Екатерина Романовна, как дела? Я слышал..." — он запнулся. — "В общем, если нужна помощь — звоните."
"Всё хорошо," — ответила она. — "Владимир, а можно вас кое о чём попросить?"
"Конечно."
"Завтра мне нужно съездить в суд. Подать заявление на развод. Не могли бы вы подвезти?"
"Само собой," — в его голосе слышалась улыбка. — "В котором часу?"
На следующий день они ехали по заснеженному городу. Владимир молчал, не задавал лишних вопросов. И это молчание было удивительно комфортным.
"Спасибо," — сказала Екатерина, когда он остановил машину у здания суда. — "Не только за то, что подвезли."
"За что?"
"За то, что показали мне... что я могу нравиться." Она смутилась собственной откровенности. — "Я забыла, что такое бывает."
Владимир повернулся к ней.
"Екатерина Романовна, вы необыкновенная женщина. И что бы ни случилось дальше — помните об этом."
В суде всё прошло быстро. Секретарь равнодушно приняла заявление, назначила дату предварительного слушания.
"Через месяц," — сказала она. — "Если супруг не явится, развод оформят заочно."
Выйдя на улицу, Екатерина вдруг ощутила головокружительную свободу. Впервые за много лет она принадлежала только себе.
"Владимир," — сказала она, садясь в машину, — "а помните, вы предлагали сходить в кино?"
"Помню," — улыбнулся он.
"Может быть, сегодня вечером? После операции я долго не смогу никуда ходить."
Он задумчиво посмотрел на неё.
"А не рано ли? Развод ещё не оформлен..."
"А мне всё равно," — неожиданно для себя сказала Екатерина. — "Я хочу жить. Сейчас. Пока могу."
Вечером они сидели в кинотеатре, смотрели какую-то лёгкую комедию. Екатерина не могла сосредоточиться на экране — все её мысли были о том, как странно сидеть рядом с мужчиной, который не критикует её, не требует ничего, просто находится рядом.
"Не жалеете?" — спросил Владимир, когда они выходили из кинотеатра.
"О чём?"
"Что решились на перемены."
Екатерина посмотрела на вечерний город, на снег, искрящийся в свете фонарей, на людей, спешащих домой к своим близким.
"Знаете что," — сказала она, — "я жалею только об одном. Что так долго ждала."
💪 ПОСТАВЬТЕ ЛАЙК, если считаете, что лучше поздно, чем никогда!
💬 В КОММЕНТАРИЯХ: Что помогает вам решиться на кардинальные перемены? Страх или, наоборот, понимание, что терять уже нечего?
А впереди — самое страшное испытание. Операция. Но Екатерина идёт к ней уже другим человеком. Что изменит в ней эта борьба за жизнь? Читайте в следующей главе!