Диагноз прозвучал как приговор: «Онкология. Третья стадия. Операция необходима в ближайшие два месяца».
Максим сидел в кабинете онколога и не мог поверить услышанному. Ему всего тридцать один год, маленький сын, беременная жена, вся жизнь впереди. А теперь...
— Доктор, а без операции?..
— Максим Владимирович, не будем о грустном. Операция поможет. Но стоит она недешево — восемьсот тысяч рублей.
— Восемьсот тысяч? — голос сел.
— Да. Плюс реабилитация. В общем, около миллиона выйдет.
Домой Максим ехал как в тумане. Где взять такие деньги? Зарплата средняя, ипотека, маленький ребенок, жена в декрете...
— Что сказал врач? — встретила его Лена, прижав к груди двухлетнего Артемку.
— Операция нужна. Срочно.
— Сколько стоит?
— Миллион примерно.
Лена побледнела, опустилась на диван.
— Миллион... Где же мы столько возьмем?
— Не знаю. Но найдем. Обязательно найдем.
Следующие дни прошли в попытках найти деньги. Максим обзвонил всех друзей, коллег, дальних родственников. Удалось собрать только двести тысяч.
— Этого мало, — сказал врач. — Нужна полная сумма.
— Доктор, может быть, в рассрочку?..
— К сожалению, нет. Клиника работает только по предоплате.
Вечером Лена сказала:
— Макс, а папа твой? Ты к нему обращался?
Максим поморщился. Отношения с отцом были сложными. После развода родителей десять лет назад отец Владимир ушел к молодой секретарше, а с сыном общался редко и формально.
— К папе? Не знаю... мы же почти не общаемся.
— Но он же состоятельный человек. Своя фирма, квартиры сдает...
— Думаешь, поможет?
— Попробуй. Ты же его сын.
Максим долго не решался позвонить. Но время поджимало — врач предупредил, что медлить нельзя.
— Алло, папа? Это Максим.
— Максим? А, сын... Что случилось? Ты же никогда не звонишь.
— Папа, мне нужно с тобой встретиться. Серьезно поговорить.
— О чем?
— При встрече. Это важно.
— Ну... хорошо. Завтра в шесть вечера в кафе «Европа». Подойдет?
— Подойдет.
Встреча была назначена в центре города. Владимир Петрович уже сидел за столиком, когда пришел Максим. Отец выглядел хорошо — загорелый, в дорогом костюме, с новенькими часами на руке.
— Ну, сын, рассказывай. Что за срочность?
Максим глубоко вздохнул:
— Папа, у меня рак.
Лицо отца изменилось:
— Рак? Серьезно?
— Да. Нужна операция. Срочно.
— Понятно... А лечение дорогое?
— Очень. Миллион рублей.
Владимир Петрович откинулся на спинку стула:
— Миллион... Много.
— Да. У меня таких денег нет. Я собрал только двести тысяч.
— А остальное где взять думаешь?
— Папа... я пришел просить твоей помощи.
Повисло молчание. Отец крутил в руках чашку с кофе.
— Помощи... А какой именно?
— Денежной. Займи мне восемьсот тысяч. Я верну. Обязательно верну.
— Восемьсот тысяч... — отец задумался. — Это очень большая сумма, Максим.
— Папа, это вопрос жизни и смерти.
— Понимаю. Но понимаешь, у меня сейчас тоже денег свободных нет.
— Как нет? У тебя же бизнес, квартиры...
— Бизнес — это не значит, что деньги лежат мешками. Все в обороте.
Максим почувствовал, как сердце сжимается:
— Папа, но ведь можно что-то продать... или кредит взять...
— Продать? Зачем мне что-то продавать? А кредит... ты же знаешь, какие сейчас проценты.
— Но это же моя жизнь!
— Я понимаю. Но не могу же я из-за этого свой бизнес рушить.
— Бизнес не рухнет от восьмисот тысяч!
— Откуда ты знаешь? У меня сейчас вложения серьезные планируются.
— Какие вложения?
— Дачу покупаю. В элитном поселке. Хороший участок нашел — десять соток, рядом с лесом.
Максим не поверил своим ушам:
— Дачу? Папа, ты серьезно?
— А что такого? Мне отдых нужен. Устаю на работе.
— Отдых?! У меня рак, а ты о даче думаешь!
— Не кричи. Мы в общественном месте.
— ОБЩЕСТВЕННОЕ МЕСТО? — Максим не мог сдержаться. — Папа, я могу умереть! Понимаешь?
— Понимаю. Но что я могу сделать?
— Помочь! Займи эти деньги!
— Откуда займи? У меня самого свободных средств нет.
— Возьми кредит!
— Зачем мне кредит? У меня и так планы на два года вперед.
— ПЛАНЫ? На дачу планы?
— Не только на дачу. Еще машину хочу поменять. «Мерседес» присмотрел.
Максим схватился за голову:
— Папа, ты что говоришь? Машина, дача... А сын умирает!
— Не умирает. Будешь лечиться.
— НА ЧТО? На какие деньги?
— Ну... займи у друзей. Кредит возьми.
— Я уже всех обошел! Больше негде взять!
— Тогда обращайся к государству. Есть же квоты бесплатные.
— Квота будет через полгода! А мне нужна операция сейчас!
Владимир Петрович посмотрел на часы:
— Слушай, сын, я понимаю твою ситуацию. Но ничем помочь не могу.
— НЕ МОЖЕШЬ? У тебя миллионы, а ты не можешь?
— У меня не миллионы наличными лежат. Все в делах.
— Продай что-нибудь!
— Что продай? Бизнес развиваю, вкладываю везде.
— В ДАЧУ вкладываешь!
— Дача — это тоже инвестиция. Недвижимость растет в цене.
— ИНВЕСТИЦИЯ? — Максим вскочил со стула. — Папа, твой сын умирает, а ты об инвестициях!
— Успокойся. Найдутся деньги. Как-нибудь найдутся.
— ОТКУДА найдутся? Я все возможности исчерпал!
— Не все. Жена пусть к своим родителям обратится.
— У них пенсия двадцать тысяч на двоих!
— Тогда... не знаю. Что-то придумаете.
Максим сел обратно, посмотрел отцу в глаза:
— Папа, я в последний раз прошу. Займи мне деньги. Я верну. При свидетелях обещаю.
— Максим...
— Я работать буду день и ночь. Все верну до копейки.
— Понимаешь, сын...
— Не понимаю! Объясни мне, как можно отказать умирающему сыну!
Владимир Петрович вздохнул, потер лоб:
— Не буду занимать деньги на твою операцию, — заявил он твердо. — Мне самому на дачу нужно... Зачем мне лишние долги?!
Слова повисли в воздухе как пощечина.
— Лишние долги? — прошептал Максим. — Я для тебя лишний долг?
— Ты неправильно понял...
— ПРАВИЛЬНО понял! Дача важнее сына!
— Не кричи...
— БУДУ КРИЧАТЬ! — Максим встал, весь дрожа. — Ты знаешь что, папа? Катись со своей дачей!
— Максим, не груби...
— НЕ ГРУБИ? Ты мне смерть подписываешь, а я не должен грубить?
— Никто никому смерть не подписывает. Найдешь деньги.
— НЕ НАЙДУ! Ты моя последняя надежда была!
— Сожалею.
— СОЖАЛЕЕШЬ? — Максим схватил куртку. — Знаешь что, отец? Забудь, что у тебя есть сын!
— Максим, не уходи так...
— ЕСТЬ у тебя дача — и хватит! А сына у тебя нет!
Максим выбежал из кафе, хлопнув дверью.
Дома его встретила перепуганная Лена:
— Ну что? Поможет?
Максим молча прошел в ванную, включил воду и заплакал. Впервые за много лет — заплакал как ребенок.
— Макс? — Лена постучала в дверь. — Что случилось?
— Не поможет, — глухо сказал он. — Дача ему важнее.
— Что?
— Дачу покупает. Говорит, денег нет.
Лена прислонилась к двери, закрыла глаза.
— И что теперь?
— Не знаю. Честно не знаю.
Вечером они сидели на кухне, обнявшись. Артемка спал в детской, а взрослые пытались найти выход из безвыходной ситуации.
— Может, все-таки кредит попробуем взять? — предложила Лена.
— Под что? У нас в залоге уже все.
— Тогда... продадим квартиру?
— И где жить будем?
— Снимем что-нибудь... лишь бы операцию сделать.
Максим покачал головой:
— Квартира в ипотеке. Продать не получится быстро.
— Господи... неужели выхода нет?
— Есть один выход. Ждать квоту.
— Полгода ждать? А вдруг поздно будет?
— Не знаю, Лен. Не знаю...
На следующий день Максим пошел к врачу с печальными новостями:
— Доктор, денег пока нет. Буду ждать квоту.
— Максим Владимирович, я же объяснял — время дорого.
— Понимаю. Но что делать? Денег нет.
— А частные займы пробовали?
— Под такие проценты? Я всю жизнь расплачиваться буду.
— Зато жизнь будет, — тихо сказал врач.
Через неделю позвонил Владимир Петрович:
— Сын, как дела? Как самочувствие?
— Отлично, — холодно ответил Максим. — Жду квоту.
— Квоту? А операция?
— Денег нет на операцию. Помнишь? Тебе дача важнее.
— Максим, не надо так...
— Как надо? Как надо, папа?
— Ну... может, что-то изменилось? Деньги нашлись?
— Не нашлись.
— А дача моя... там проблемы возникли. Оказывается, участок спорный.
— Ах, какая жалость.
— Может, теперь... ну, если очень нужно...
— НЕ НУЖНО! — крикнул Максим. — Ничего от тебя не нужно!
— Сын...
— У тебя сына нет! Забыл? У тебя дача есть!
Максим бросил трубку.
Через месяц ему стало хуже. Боли усилились, появилась слабость. Квота все не приходила.
— Макс, — плакала Лена, — может, все-таки к отцу?..
— НЕТ! — отрезал он. — Никогда! Пусть на своей даче радуется!
А Владимир Петрович тем временем действительно радовался новому приобретению. Дача оказалась еще лучше, чем он представлял — с баней, беседкой, ухоженным садом.
— Красота! — хвастался он новой жене Оксане. — Вот где будем отдыхать!
— А как Максим? — осторожно спросила она. — Ты говорил, он болеет...
— Максим, Максим... Взрослый мужик, сам разберется.
Но разобраться становилось все сложнее. Состояние Максима ухудшалось с каждым днем. Врачи качали головами — время было упущено.
— Нужна операция немедленно, — сказал онколог. — Процесс прогрессирует.
— А квота?
— Квота будет через два месяца. Но боюсь, это может быть поздно.
Лена продала все, что могла — золотые украшения, машину мужа, даже детскую коляску. Набрала еще сто тысяч.
— Макс, у нас триста тысяч. Может, врач согласится на частичную оплату?
— Не согласится. Уже спрашивал.
— Тогда... тогда я схожу к твоему отцу. Сама.
— НЕТ! — крикнул Максим и тут же согнулся от боли. — Не смей! Не унижайся перед ним!
— Но ведь это твоя жизнь!
— Моя жизнь для него ничего не значит! Понимаешь? НИЧЕГО!
Но Лена все-таки пошла. Взяла Артемку на руки и поехала к свекру.
— Лена? — удивился Владимир Петрович. — А что ты здесь делаешь?
— Владимир Петрович, — голос дрожал, — Максиму совсем плохо. Врачи говорят, времени нет.
— Да? — лицо стало серьезным. — И что врачи предлагают?
— Операцию. Срочную. Но денег по-прежнему нет.
— Понятно...
— Владимир Петрович, я умоляю вас... займите нам эти деньги. Мы все отдадим. Все до копейки.
— Лена, я же объяснял... у меня сейчас денег свободных нет...
— А дача? Вы же купили дачу?
— Дачу... да... купил.
— Продайте ее! Пожалуйста! Спасите сына!
Владимир Петрович помолчал, посмотрел в окно на свой новый "Мерседес".
— Понимаешь, Лена... дача это надолго. А операция... кто знает, поможет ли?
Лена не поверила своим ушам:
— Что вы говорите?
— Ну... медицина ведь не гарантирует...
— МЕДИЦИНА НЕ ГАРАНТИРУЕТ? — она вскочила с места. — А вы гарантируете, что без операции он умрет!
— Лена, успокойся...
— НЕ УСПОКОЮСЬ! — слезы потекли по щекам. — Вы своего сына убиваете! Своими руками!
— Не говори глупости...
— ГЛУПОСТИ? Сын умирает, а отец дачей любуется — это не глупости?
— Лена, уходи. Не надо скандала.
— Я не уйду! — она прижала к груди плачущего Артемку. — Вы деда своего внука! Посмотрите на него! Он скоро останется без отца!
Владимир Петрович отвернулся к окну:
— Это не мои проблемы.
— НЕ ВАШИ? — Лена задохнулась от возмущения. — Это ваш сын! Ваша кровь!
— Хватит. Уходи, пожалуйста.
Лена молча взяла сумку, поправила Артемку и направилась к двери.
— Владимир Петрович, — сказала она, обернувшись, — когда Максима не станет, помните — это ваших рук дело.
— Уходи...
— И не думайте, что внука увидите когда-нибудь. Никогда. Слышите? НИКОГДА!
Дверь хлопнула.
Прошел еще месяц. Максим слег окончательно. Боли стали невыносимыми, он почти не вставал с постели.
— Лен, — прошептал он однажды вечером, — если что... воспитай Артемку так, чтобы он никогда не стал таким как мой отец.
— Не говори так... квота скоро придет...
— Не успеет. Я чувствую... не успеет.
— Макс, не сдавайся...
— Знаешь что обидно? — он повернул голову к жене. — Не то что умираю. А то что отец... он же мог спасти. Мог. Но дача оказалась важнее.
— Не думай о нем.
— Как не думать? Он же убил меня, Лен. Своими руками убил.
А в это время Владимир Петрович сидел на веранде своей новой дачи и пил чай. Вечер был прекрасный, воздух свежий, тишина полная.
— Хорошо-то как, — сказал он Оксане. — Правильно дачу купили.
— Да... а как Максим?
— Максим? А что Максим? Взрослый мужик.
— Но он же болеет...
— Болеет, не болеет... Я-то тут при чем?
Оксана промолчала. Но в глубине души понимала — что-то здесь было неправильно. Очень неправильно.
Квота пришла через три недели. Но было уже поздно. Максим лежал в реанимации, врачи разводили руками.
— Если бы месяца два назад... — сказал доктор Лене. — Тогда еще можно было бы...
Лена молчала. Она уже все поняла.
Максим умер на рассвете, в четверг. Тихо, не приходя в сознание.
О смерти сына Владимир Петрович узнал от соседки:
— Володя, а ты знаешь, твой Максим... он вчера...
— Что Максим?
— Умер. Рак его доконал.
Трубка выпала из рук.
Похороны были скромными. Денег на пышную церемонию у Лены не было — все ушло на попытки спасти мужа.
Владимир Петрович стоял в сторонке, не смея подойти к гробу. Люди обходили его стороной — все знали, что богатый отец отказался помочь умирающему сыну.
— Папа! — подбежал к нему маленький Артемка. — А где мой папа? Мама плачет...
Владимир Петрович посмотрел на внука и не смог произнести ни слова.
— Артем, иди сюда, — позвала Лена и, взяв ребенка на руки, демонстративно отвернулась от свекра.
После похорон Владимир Петрович поехал на дачу. Сидел на веранде и смотрел в пустоту. Оксана пыталась его утешить:
— Володя, не мучай себя... ты же не виноват...
— Не виноват? — он посмотрел на жену пустыми глазами. — А кто виноват?
— Болезнь виновата...
— Болезнь... — он встал, подошел к перилам. — Знаешь, сколько стоила эта дача?
— Миллион двести...
— Миллион двести. А операция стоила миллион.
Оксана поняла и замолчала.
— Получается, я сына на двести тысяч продал, — тихо сказал Владимир Петрович. — На двести тысяч разницы.
— Володя, не говори так...
— А как говорить? КАК? — он повернулся к жене. — Сын просил помощи, а я... я о даче думал!
— Ты же не знал, что так закончится...
— ЗНАЛ! Врачи же говорили — без операции умрет! А я что сделал? Дачу купил!
Владимир Петрович опустился в кресло, закрыл лицо руками.
— Оксан, а знаешь что самое страшное?
— Что?
— Мне эта дача теперь не нужна. Совсем. Смотрю на нее — и сына вспоминаю.
— Тогда продай...
— КОМУ ПРОДАТЬ? Кто мертвого сына воскресит?
Оксана села рядом, попыталась обнять мужа, но он отстранился.
— Не трогай. Не имею права на утешение.
— Володя...
— У меня внук есть. Артемка. Видел, как он ко мне подбежал? «Где папа?» — спрашивал. А папы нет. Потому что дед — мерзавец.
В следующие дни Владимир Петрович пытался связаться с Леной. Звонил, но она не отвечала. Приезжал к ней домой — не открывала.
Наконец он встретил ее случайно в магазине. Лена сильно похудела, осунулась. Артемка держался за мамину руку.
— Лена, — подошел он, — мне нужно поговорить...
— Мне не о чем с вами говорить, — холодно ответила она.
— Лена, я понимаю твою боль...
— ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ НИЧЕГО! — она повысила голос. — Вы убийца! Слышите? УБИЙЦА!
Люди стали оборачиваться.
— Лена, тише... ребенок рядом...
— А вы о ребенке подумали, когда его отца убивали? Подумали?
— Я не убивал...
— НЕ УБИВАЛИ? А что делали? Спасали?
Владимир Петрович опустил голову:
— Я... я хочу помочь. Деньги дать. На жизнь.
— НЕ НУЖНЫ мне ваши деньги! — закричала Лена. — Поздно! Вы понимаете? ПОЗДНО!
— Лена...
— Идемте, Артем, — она взяла сына за руку. — Нам пора.
— А дедушка? — спросил мальчик.
— У тебя НЕТ дедушки! — резко сказала Лена. — Никогда не было!
Владимир Петрович остался стоять посреди магазина, а люди смотрели на него с осуждением.
Дома Оксана спросила:
— Ну как? Поговорил?
— Она не хочет даже видеть меня.
— А ты чего хотел? Сына убил, а теперь прощения просишь?
Владимир Петрович посмотрел на жену:
— Ты тоже меня осуждаешь?
— А как не осуждать? — Оксана встала. — Володя, я думала, что знаю тебя. Но такого... такого я не ожидала.
— Оксан...
— Нет. Мне нужно подумать. О нас. О наших отношениях.
Она ушла в спальню, заперлась.
Владимир Петрович остался один. Сел в кресло, взял телефон, открыл фотографии. Вот Максим маленький, на руках у папы. Вот выпускной в школе. Вот свадьба...
А вот последнее фото — с Артемкой. Максим держит сына на руках, оба смеются.
«Как же я мог...» — думал отец. — «Как мог отказать родному сыну?»
Но ответа не было. Был только пустой дом, дача, которая теперь казалась проклятой, и совесть, которая грызла изнутри.
Прошло полгода. Владимир Петрович постарел на десять лет. Оксана ушла от него, не выдержав жизни с человеком, который убил собственного сына ради дачи.
Дачу он так и не продал. Ездил туда иногда, сидел на веранде и думал: «За что? За что я променял сына на эти доски и кирпичи?»
Бизнес пошел под откос — он перестал следить за делами. Сотрудники увольнялись, клиенты уходили.
«Может, это справедливо, — думал он. — Может, так и должно быть.»
Однажды, через год после смерти Максима, Владимир Петрович увидел Лену с Артемкой в парке. Мальчик подрос, стал похож на отца.
Владимир Петрович долго наблюдал издалека, не решаясь подойти. А потом Артемка увидел его, побежал:
— Дедушка! А мама говорит, что у меня нет дедушки!
— Артем, иди сюда! — крикнула Лена, но мальчик уже обнимал деда за ноги.
— Дедушка, а почему ты не приходишь к нам? А где папа? Мама не говорит...
Владимир Петрович присел на корточки, посмотрел внуку в глаза — точь-в-точь Максимовы.
— Внучок, — прошептал он, — дедушка... дедушка очень плохой человек.
— Почему?
— Потому что... потому что не помог папе, когда нужно было.
Лена подбежала, схватила Артемку за руку:
— Идем отсюда!
— Лена, — сказал Владимир Петрович, — я продал дачу.
— И что?
— Деньги хочу отдать. Тебе. На Артемку.
— Не нужны мне ваши деньги!
— Лена... я знаю, что поздно. Но...
— НИ-ЧЕ-ГО не нужно! — она подняла сына на руки. — Артем, забудь этого человека. Навсегда.
— Но он же дедушка...
— НЕТ! У тебя НЕТ дедушки! Понял? НЕТ И НЕ БУДЕТ!
Они ушли, а Владимир Петрович остался сидеть на скамейке в пустом парке.
Солнце садилось, становилось холодно. Но он не уходил. Сидел и думал о том, что есть вещи дороже денег. И о том, что понял это слишком поздно.
Дача была продана, деньги лежали в банке. Но вернуть сына они не могли.
А в маленькой съемной квартире Лена укладывала Артемку спать.
— Мама, — спросил мальчик, — а папа где?
— На небе, солнышко.
— А почему он туда улетел?
— Потому что... потому что заболел.
— А дедушка мог помочь?
Лена замерла с детской книжкой в руках.
— Мог, — тихо сказала она. — Мог, но не захотел.
— Почему не захотел?
— Потому что... есть люди, которые любят вещи больше, чем людей.
— А мы не такие?
— Нет, малыш. Мы не такие. Мы будем помнить папу и любить его всегда.
— А дедушку?
— Дедушки у тебя нет, — твердо сказала Лена. — И никогда не было.
Артемка заснул, а Лена долго смотрела в окно на огни ночного города. Где-то там жил человек, который мог спасти ее мужа, но предпочел дачу.
«Никогда не прощу, — думала она. — Никогда.»
---
**Пять лет спустя**
Владимир Петрович сидел в почти пустой квартире. Мебели почти не осталось — все продал. Деньги от дачи так и лежали нетронутыми в банке. Он пытался несколько раз передать их Лене через знакомых, но она неизменно отказывалась.
«Кровавые деньги», — называла она их.
В дверь позвонили. Владимир Петрович открыл — на пороге стоял восьмилетний Артемка.
— Дедушка? — неуверенно сказал мальчик.
— Артем? Как ты... где мама?
— Мама не знает. Я сам пришел.
— Сам? Как нашел адрес?
— У мамы в телефоне видел.
Владимир Петрович растерялся. Впустить внука? Но Лена же запретила...
— Заходи, — сказал он наконец.
Артемка прошел в квартиру, огляделся:
— Дедушка, а почему у тебя мебели мало?
— Продал.
— Зачем?
— А зачем мне много мебели? Я один живу.
— А тетя Оксана?
— Ушла.
— Почему?
Владимир Петрович присел перед внуком:
— Артем, а мама тебе что-нибудь рассказывала... про папу?
— Рассказывала. Что он заболел и умер.
— А еще что?
Мальчик помолчал:
— Что ты мог спасти, но не захотел.
Нож в сердце.
— И что ты думаешь об этом?
— Не знаю, — честно ответил Артемка. — Мама говорит, ты плохой. А я думаю... может, у тебя причина была?
— Какая причина может быть, чтобы не спасти родного сына?
— Ну... может, денег правда не было?
— Были, внучек. Были деньги.
— Тогда почему?
Владимир Петрович опустил голову:
— Потому что дедушка твой — эгоист. Понимаешь это слово?
— Не очень.
— Это когда думаешь только о себе. О своих удовольствиях. А про других забываешь.
Артемка подошел ближе:
— Дедушка, а ты сейчас думаешь о папе?
— Каждый день. Каждую минуту.
— И плачешь?
— И плачу.
— Значит, ты уже не эгоист?
Из глаз Владимира Петровича потекли слезы:
— Поздно, Артемка. Слишком поздно.
Мальчик обнял деда:
— Не поздно. Мама говорит — никогда не поздно быть хорошим.
В этот момент в дверь забарабанили:
— АРТЕМ! АРТЕМ, ТЫ ТАМ?
Лена ворвалась в квартиру как ураган:
— КАК ТЫ СМЕЛ? Как смел ребенка сюда заманивать?
— Лена, он сам пришел...
— САМА! И что, не мог отправить домой?
— Мама, не кричи, — сказал Артемка. — Дедушка плакал.
— ПЛАКАЛ? — Лена подхватила сына на руки. — А когда папа умирал, он плакал?
— Лена...
— МОЛЧАТЬ! — она развернулась к двери. — И чтобы больше к сыну не приближался!
— Мама, но он же дедушка...
— У ТЕБЯ НЕТ ДЕДУШКИ! — крикнула Лена и вынесла ребенка из квартиры.
Дверь захлопнулась.
Владимир Петрович остался один. Снова.
---
**Еще через три года**
Владимира Петровича нашли соседи. Инфаркт. В больнице врач сказал:
— Инфаркт обширный. Родственники есть?
— Есть невестка... внук...
— Вызывать?
— Не придут, — прошептал Владимир Петрович. — Не придут.
Но врач все равно нашел Лену, сообщил.
— И что мне с этим делать? — холодно спросила она.
— Ну... он же родственник...
— У меня нет родственников с такой фамилией.
— Но ребенок...
— Ребенку этот человек не нужен.
Лена положила трубку.
Но одиннадцатилетний Артемка услышал разговор:
— Мама, дедушка болеет?
— Какой дедушка? У тебя нет дедушки.
— Мама, ну перестань. Я же помню его.
— И забудь.
— Не забуду. Он плакал тогда. По-настоящему плакал.
— Артем, он убил твоего отца!
— Не убил. Не помог — это другое.
Лена посмотрела на сына:
— Другое?
— Ну да. Убить — это когда специально. А он просто... испугался тратить деньги.
— ИСПУГАЛСЯ? Собственного сына бросил!
— Мам, а ты никогда не делала плохих поступков?
— При чем тут я?
— Ну... все люди делают плохое иногда. А потом жалеют.
Лена села рядом с сыном:
— Артем, он предал нас. Понимаешь? ПРЕДАЛ.
— Понимаю. Но он же жалеет.
— Жалеть поздно.
— А вдруг не поздно?
— ПОЗДНО! Твой папа мертв!
Артемка помолчал:
— Мам, а папа что сказал бы? Про дедушку?
Лена замерла. Максим был добрым, незлопамятным...
— Не знаю, — тихо сказала она.
— А я знаю. Папа сказал бы — прости. Он всех прощал.
— Артем...
— Мам, можно я схожу к дедушке в больницу?
— НЕТ!
— Почему?
— Потому что я запрещаю!
— Но он умирает...
— Пусть умирает! Как папа умирал!
Артемка заплакал:
— Мама, ты злая стала. Совсем злая.
Лена обняла сына, тоже заплакала:
— Прости... я не хочу быть злой... но так больно...
— Мам, а может, если мы простим дедушку, боль пройдет?
— Не пройдет.
— А может, пройдет? Попробуем?
Лена долго молчала. Потом встала:
— Одевайся. Поедем в больницу.
В больничной палате Владимир Петрович лежал подключенный к аппаратам. Постарел, похудел, глаза ввалились.
— Дедушка? — тихо позвал Артемка.
Глаза открылись:
— Артемка? Ты... как...
— Приехал проведать.
— А... а мама?
— Здесь, — сказала Лена, заходя в палату.
Владимир Петрович попытался подняться:
— Лена...
— Не говорите, — прервала она. — Я пришла не ради вас. Ради сына.
— Понимаю...
— Дедушка, — Артемка подошел к кровати, — тебе больно?
— Не очень, внучек.
— А ты все еще помнишь папу?
— Каждую секунду.
— И жалеешь?
— Жалею так, что... — голос прервался. — Что готов сам умереть, лишь бы его вернуть.
Лена стояла у окна, не поворачиваясь:
— Поздно жалеть.
— Знаю.
— Дедушка, — сказал Артемка, — а деньги те, что ты хотел нам отдать... они где?
— В банке лежат. Уже одиннадцать лет.
— Много?
— Много. С процентами уже больше двух миллионов.
Лена резко обернулась:
— ДВА МИЛЛИОНА? И вы думаете, это что-то меняет?
— Нет, — тихо ответил Владимир Петрович. — Ничего не меняет.
— Правильно думаете.
— Лена, — позвал он, — можно... можно я хоть сейчас что-то сделаю правильно?
— Например?
— Завещание. Все тебе с Артемкой. Квартиру, деньги... все.
— Мне ваши деньги не нужны.
— А Артемке? На образование? На будущее?
Лена посмотрела на сына. Мальчик учился в обычной школе, она едва сводила концы с концами...
— Мам, — тихо сказал Артемка, — может, возьмем? Для папы... чтобы память о нем была хорошая?
— Как это для папы?
— Ну... на памятник красивый. И... и помогать другим больным людям?
Лена растерялась. Сын был прав — деньги можно потратить во благо.
— Ладно, — сказала она наконец. — Но не ради вас. Ради памяти мужа.
— Спасибо, — прошептал Владимир Петрович. — Спасибо...
— Дедушка, — снова заговорил Артемка, — а расскажи мне про папу. Какой он был маленький?
— Хочешь знать?
— Очень.
— Он был... — глаза наполнились слезами, — он был лучшим сыном на свете. Добрым, честным, заботливым...
— А почему ты тогда ему не помог?
Вопрос ребенка прозвучал без упрека, просто как констатация факта.
— Потому что я думал только о себе, — честно ответил дед. — Мне хотелось новую дачу, покой... А то, что сын умирает... это казалось... неважным по сравнению с моими желаниями.
— И ты понял потом?
— Да. Но поздно.
— Дедушка, а если бы можно было вернуться назад?
— Я бы отдал все. Все до копейки. И дачу бы продал, и квартиру, и машину...
— И спас бы папу?
— Обязательно спас бы.
Артемка взял деда за руку:
— Жалко, что нельзя назад вернуться.
— Очень жалко, внучек.
Лена слушала этот разговор и чувствовала, как ненависть медленно уходит. Не прощение — просто усталость от злости.
— Артем, пойдем, — сказала она. — Дедушке нужно отдыхать.
— Мам, а мы еще придем?
Лена посмотрела на умирающего свекра:
— Не знаю.
— Лена, — позвал Владимир Петрович, — я не прошу прощения. Знаю, что не заслужил. Просто... спасибо, что пришли.
— Не за что.
— И еще... — он повернулся к внуку, — Артемка, ты растешь хорошим мальчиком. Таким же, как папа был.
— А ты... а ты меня любишь?
— Очень. И папу твоего любил. Только понял это, когда стало поздно.
На выходе из больницы Артемка спросил:
— Мам, а завтра можно к дедушке снова?
— Зачем?
— Он же один. И умирает.
— Артем...
— Мам, я не говорю — прости его. Я говорю — давай просто будем рядом. Папа бы так сделал.
Лена остановилась посреди больничного коридора:
— Откуда ты знаешь, что папа так бы сделал?
— А разве не так? Папа же добрый был?
— Очень добрый, — прошептала Лена.
— Тогда пойдем завтра.
Они ездили в больницу каждый день следующую неделю. Владимир Петрович слабел на глазах, но в его глазах появился покой — рядом был внук.
— Артемка, — сказал он в последний день, — запомни главное: никогда не ставь вещи выше людей. Никогда.
— Запомню.
— И прости старого дурака-дедушку.
— Я уже простил.
— А мама?
Лена сидела в углу палаты:
— Мама пока не готова, — сказал Артемка. — Но я думаю, когда-нибудь простит.
Владимир Петрович умер ночью, во сне. Спокойно.
На похоронах народу было немного — он успел всех оттолкнуть при жизни. Лена с Артемкой стояли у гроба.
— Мам, — тихо спросил сын, — ты его простила?
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но зла больше не чувствую.
— Это тоже хорошо?
— Это тоже хорошо.
Через месяц они получили наследство. Два с половиной миллиона рублей и квартиру.
— Что будем делать? — спросила Лена сына.
— Помнишь, я говорил — памятник папе и помощь больным?
— Помню.
— Давай так и сделаем.
Они поставили Максиму красивый памятник из черного гранита. А остальные деньги открыли фонд помощи онкологическим больным.
— Как назовем фонд? — спросила Лена юриста.
Артемка ответил первым:
— «Имени папы Максима». Пусть он помогает другим людям жить.
— А дедушка? — спросила Лена. — Его имя тоже включим?
Мальчик подумал:
— Нет. Дедушка и так получил свое наказание. А папа получит награду — будет спасать людей после смерти.
Лена обняла сына:
— Ты растешь мудрым, Артемка.
— Как папа учил — не быть эгоистом.
— Как папа учил, — согласилась мать.
Вечером они сидели дома, листали старые фотографии с Максимом.
— Мам, а ты думаешь, папа знает, что мы фонд открыли?
— Думаю, знает.
— И гордится нами?
— Очень гордится.
— А дедушкой?
Лена задумалась:
— Знаешь... может быть, папа и его простил. Там, наверху. Папа же добрый был.
— Очень добрый, — согласился Артемка. — И мы будем добрыми. Правда?
— Правда. И никогда не поставим деньги выше людей.
— Никогда, — пообещал мальчик.