Почему так мало хороших мужчин

Почему так мало хороших мужчин?

Вопрос, разумеется, провокационный.

Он предполагает, что мы договорились о значении слова «хороший», а это величайшая из иллюзий.

Мы тут же, по привычке, подменяем его другим, более коварным словом –«идеальный».

И вот он, этот идеал, уже возникает из тумана: существо мифическое, сколоченное из обрывков викторианских романов, голливудских сценариев и молчаливых упреков наших матерей. Существо, которого нет в помине.

И слава богу, добавила бы я, ибо сосуществование с перфекцией невыносимо.

Нет, я не об идеальных, а о тех, кого можно назвать «настоящими».

Какое опять же дурацкое, странное, безнадежно антропологическое определение!

Настоящий мужчина, будто есть ненастоящие, поддельые, из папье-маше. Каждый мужчина, настоящий.

Весь вопрос в том, какое содержание влито в эту форму.

А оно, это содержание, почти всегда оказывается чьей-то проекцией.

Здесь мы и натыкаемся на корень дилеммы.

Воспитание девочки, задача, если вдуматься, более прямая.

Ее зеркало — мама. От отца же требуется не столько пример, сколько простое, безусловное принятие, любовь в ее самом чистом, недидактическом виде.

Дать ее, эту любовь, пусть и с оговорками, все же проще, чем явить собой ежесекундный живой пример для подражания.

Мальчик обречен на эту пытку искать в отце не только любовь, но и чертеж собственного будущего «я».

И здесь система дает сбой.

Дать пример, задача титаническая.

Это не чтение морали по воскресеньям.

Это молчаливая демонстрация чести в мелкой ссоре, достоинства в неудаче, силы в признании слабости.

Большинство отцов, сами выросшие в пустоте отцовского примера, на это не способны.

Они звенья в разорванной цепи.

А матери? Матери, эти вечные жрицы Эроса и Танатоса по отношению к своим сыновьям, лишь усугубляют провал.

Они либо душат мальчиков тревожной, поглощающей любовью, пытаясь залить ею пустоту, оставленную мужем, либо, что куда страшнее отступают в холодную отстраненность, наказывая в сыне черты несостоявшегося партнера.

И что же мы имеем в итоге?

Порожденный нами же вакуум.

Мальчик, не видевший примера, становится мужчиной, не способным его подать.

Замкнутый круг, вращающийся вокруг мифа о «настоящем мужчине».

Так что да, обладательницам дочерей можно выдохнуть, но ненадолго.

Им все равно предстоит стать тем зеркалом, в котором сформируется чья-то женственность.

Но настоящий призыв к размышлению, к тому самому мучительному, самоанализу, я адресую тем, кто растит мальчиков.

Вы не просто воспитываете ребенка.

Вы на передовой войны с мифом.

Вы пытаетесь разомкнуть порочный круг. И единственное оружие у вас , ваша собственная, неидеальная, но настоящая жизнь, будущая примером.

Если вы никогда не думали об этом в таком ключе, самое время начать. Пока не стало слишком поздно.

Вопрос, разумеется, провокационный.

Он предполагает, что мы договорились о значении слова «хороший», а это величайшая из иллюзий.

Мы тут же, по привычке, подменяем его другим, более коварным словом –«идеальный».

И вот он, этот идеал, уже возникает из тумана: существо мифическое, сколоченное из обрывков викторианских романов, голливудских сценариев и молчаливых упреков наших матерей. Существо, которого нет в помине.

И слава богу, добавила бы я, ибо сосуществование с перфекцией невыносимо.

Нет, я не об идеальных, а о тех, кого можно назвать «настоящими».

Какое опять же дурацкое, странное, безнадежно антропологическое определение!

Настоящий мужчина, будто есть ненастоящие, поддельые, из папье-маше. Каждый мужчина, настоящий.

Весь вопрос в том, какое содержание влито в эту форму.

А оно, это содержание, почти всегда оказывается чьей-то проекцией.

Здесь мы и натыкаемся на корень дилеммы.

Воспитание девочки, задача, если вдуматься, более прямая.

Ее зеркало — мама. От отца же требуется не столько пример, сколько простое, безусловное принятие, любовь в ее самом чистом, недидактическом виде.

Дать ее, эту любовь, пусть и с оговорками, все же проще, чем явить собой ежесекундный живой пример для подражания.