Из учебника Хэзер О’Донохью «Древнеисландская литература. Краткое введение» (2004). Перевод Гардарика с элементами пересказа и правкой.
Как научный сотрудник Оксфордского университета Джон Рональд Руэл Толкин специализировался на древнеанглийском и древнеисландском. Отделить первое от второго в работах Толкина непросто, подобно тому как непросто разделить англосаксонское и континентально-германское в «Беовульфе». Его первую книгу, «Хоббит», населяют рядовые персонажи скандинавской мифологии – эльфы и гномы (dwarfs), или, как настаивал сам Толкин, «гномы» (dwarves). Не то что бы нам известно многое об этих существах, хотя из дошедших скандинавских текстов ясно, что это не те милые крохотные духи, каких современный читатель привык встречать в сказках, а скорее могущественные и даже злобные существа, которых необходимо было задабривать особыми ритуалами.
Проследить, откуда берутся имена Толкиновых гномов, совсем нетрудно: Двалин, Бифур, Бофур, Бомбур и Нори упоминаются в одной из строф «Прорицания Вёльвы» (Völuspá), составляющих длинный список гномьих имён. Можно восстановить значение этих имён на древнеисландском: Копуша, Трусишка, Грохотун, Пузан и Мореход.
Ниже в том же перечне появляются и другие знакомые имена: Гандальвр, Траинн, Торинн (затем и Эйкинскьяльди – «Дубощит»), Фили и Кили. Однако саги практически никак не раскрывают эти имена. «Гандальвр» явно включает слово «эльф», но его первый корень менее прозрачен: исландское слово gandr тесно связано с заклинаниями и колдовством; Мирового Змея называли Jörmungandr, то есть «Великий gandr». Вероятно, Толкин выбрал это имя как отвечающее высокому званию волшебника.
Толкин едва ли мог бы уяснить по древним текстам что-нибудь помимо этих филологических оговорок: мы не знаем, что это за персонажи и чем они занимались. Но имена сами по себе уже могли быть источником вдохновения: как однажды написал сам автор Хоббита, «первым делом имя, а остальное приходит само».
Встреча Бильбо со стерегущим золото драконом в некоторых нюансах напоминает битву со змеем в последней части «Беовульфа». В то же время диалог хоббита и дракона является своего рода переложением беседы героя Сигурда и дракона Фавнира в «Старшей Эдде» (поэма «Речи Фавнира», Fáfnismál).
Некоторые части из толкиновского сеттинга также восходят к скандинавским источникам – например, Лихолесье (Mirkwood). Подобная роща под именем Мюрквидр (Myrkviðr) встречается в эддической поэзии – она выполняет роль пограничья для богов и героев.
В качестве другого примера можно вспомнить Беорна, который «меняет обличье, оборачиваясь то громадным чёрным медведем, то высоким черноволосым человеком». Беорна напоминает скандинавский герой Бёдварр Бьярки (Böðvarr Bjarki), чьё имя значит «медвежонок»; в «Саге Хрольва Жерди» (Hrólfs saga kraka) злая мачеха превратила его отца в медведя. Бёдварр тоже был связан с темой двух обличий, его, к тому же, иногда приравнивают к Беовульфу.
Помимо этих причудливых деталей, в которых сплавились древнеанглийские и древнескандинавские образы, а также мифического, будто бы нордического сеттинга, художественный мир «Хоббита» и «Властелина колец» чужд эстетике древнеисландской литературы. Только в «Сильмариллионе» Толкин обращается к мрачной поэтике древнескандинавских мифов и героического эпоса – к их акценту на генеалогии, межродовых браках и предательстве.
