Помните, был такой мультфильм про кота Леопольда? Два мелких хулигана, мыши Митя и Мотя, изводили интеллигентного кота, а тот им в ответ: «Ребята, давайте жить дружно!». Мы, дети, конечно, смеялись. Но я вот думаю. Если бы Леопольд был вашим котом, а эти двое прописались у вас на кухне, таскали сыр и грызли провода, стали бы вы предлагать им дружбу?
В этом, мне кажется, и кроется главный парадокс нашего отношения к мышам. Оно бывает абсолютно противоположное.
Я как-то ночевал в старом деревенском доме. Тишина, сверчки, всё как положено. И вдруг ночью, в полной темноте, я слышу этот звук. Тонкий, настойчивый, где-то за обшивкой стены. Шкряб-шкряб-шкряб.
В одну секунду из моего сознания улетучились все милые образы из «Тома и Джерри». Это был не Джерри, который сейчас выкатит из норки торт. Это был он – древний, незваный сожитель. Источник хаоса, грызун, вредитель.
Мы разделили мышь на две сущности, которые не пересекаются
Есть Мышь Культурная. Это персонаж. Герой. Мышка-норушка из «Теремка» или «Репки» – финальный, решающий элемент системы. Без неё дело не двигалось.
Это Джерри, вечный трикстер, который умнее и хитрее огромного кота. Мы всегда за него, потому что он маленький, а Том большой. Это классическая история Давида и Голиафа, завёрнутая в комедию положений.
И, конечно, Микки Маус. Вы просто вдумайтесь. Символ гигантской развлекательной империи, один из самых узнаваемых образов на планете – это мышь.
Не лев, не орёл, не какое-нибудь благородное животное. А существо, которое в реальности ассоциируется с подвалами, болезнями и чумой. Гениальный маркетинговый ход, который сработал на сто процентов. Мы смотрим на круглые уши и красные штанишки, и у нас не возникает никаких «подвальных» ассоциаций.
А есть Мышь Реальная. Та, что шкрябала у меня за стеной. Та, от которой мы ставим мышеловки, ультразвуковые отпугиватели, заводим котов. Та, которую мы боимся. Мусофобия, боязнь мышей, – одна из самых распространённых. Интересно, боятся ли эти люди Микки Мауса?
Есть и третья ипостась, о которой не снимают мультиков. Мышь Лабораторная. Тихий, безымянный солдат науки. Миллионы этих грызунов каждый год ложатся на алтарь нашего с вами здоровья и красоты.
Мы тестируем на них лекарства, косметику, изучаем генетику. Мы им обязаны, по большому счёту, но предпочитаем об этом не думать. Эта мышь не вписывается ни в образ «милого героя», ни в образ «мерзкого вредителя». Она – функция.
И вот в конце двадцатого века происходит окончательная символическая победа. Появляется Мышь Компьютерная.
Я помню эти первые «мышки» с резиновым шариком внутри и «хвостом»-проводом. Это было гениально. Мы взяли имя существа, которое символизировало неконтролируемый хаос, прячущийся в стенах, и назвали этим именем инструмент абсолютного контроля. Мышь из невидимого вредителя превратилась в продолжение нашей руки. В указующий перст.
Мы кликаем мышкой, чтобы строить цифровые миры, отправлять ракеты в космос (наверное), заказывать еду или писать вот этот самый текст. Мы её приручили, одомашнили, сделали из пластика и оптики. Мышь перестала быть ими. Она стала моей.
Художники-карикатуристы, конечно, обожают эту тему. Не саму мышь как объект рисования, а вот этот клубок противоречий, который в ней заложен.
Юмор здесь строится на столкновении этих миров. На диссонансе между нашим знанием о реальной мыши и нашим опытом общения с мышью культурной или компьютерной.
На вечной теме «кошки-мышки», которая из биологической давно превратилась в социальную. Отношения начальника и подчинённого, мужа и жены, человека и бюрократии – это всё те же «кошки-мышки».
Юмор работает, потому что мы мгновенно считываем этот культурный код. Мы видим не просто грызуна, а видим символ. Символ чего-то маленького, но очень настырного. Чего-то, что может быть одновременно и проблемой, и решением, и героем, и инструментом.
Так и живём. В мире, где цивилизация во многом держится на мышах. На тех, что в лабораториях, на тех, что на экранах, и на тех, что у нас под рукой на столе.
Иногда я смотрю на свою компьютерную мышь и думаю: а что, если это всё заговор? Что, если реальные мыши просто внедрили своих агентов в нашу культуру и технологию, чтобы в итоге захватить мир?
А потом слышу где-то на даче тот самый тихий «шкряб-шкряб» и понимаю: кажется, они уже начали.