Я наступил в лужу, на отражение луны, но тут же одернул лапу, потому что Луна задрожала и могла упасть на меня. Я снова заглянул в лужу и увидел там свою усатую мордочку с широко раскрытыми ярко-зелёными глазами.
Если бы я умел думать, то обязательно спросил бы: «Кто я? Или кто ты?» Но думать я никогда не умел, поэтому мы просто смотрели друг на друга.
Мимо что-то прожужжало и с плеском упало в воду. Луна снова дрогнула, и я отскочил в сторону.
— Уважаемое! — крикнул я издалека. — Если луна из-за вас на нас рухнет, я никого спасать не буду!
Но уважаемое жужжало только громче зажужжало, и в луже поднялись большие волны.
«Ну всё, теперь точно упадёт», — подумал я и прыгнул в кусты, надеясь, что край падающей луны меня не заденет.
«Я подумал? — удивился я. — Неужели я умею думать?»
Неожиданно сверху раздался скрипучий голос:
— Маленький… Эээ… как вас там?.. Не трясите, пожалуйста, кусты.
— А кто это говорит? Я вас не вижу, — насторожился я, прищуриваясь и вглядываясь сквозь листья кустарника.
— А вам и не обязательно меня видеть. Исполните лишь малую просьбу: не трясите кусты — и всё, — проворчал голос.
— Но я должен видеть того, с кем разговариваю! — не унимался я и вцепился лапами в толстую ветку.
— Совсем не обязательно. Если я говорю, значит, я есть. Этого достаточно. Больше я разговаривать не желаю, — отрезал голос.
— Тогда я вас съем, — подытожил я и, облизываясь, полез вверх по ветке. — Вы не знаете, почему я хочу вас съесть?
— Знаю, — спокойно ответил голос. — Поэтому и сижу на соседней ветке.
Я осторожно повернул голову — и мой нос уткнулся в большой серый клюв, а его хозяином оказался огромный чёрный ворон.
— И я бы советовал вам отказаться от этой затеи, — произнёс Ворон, не убирая клюва от моего носа. Нос почему-то стал мокрым.
— Это почему же? — спросил я, набравшись смелости.
— Потому что я — Большой Чёрный Ворон. А вы — ещё только Маленький Эээ… — ворон на миг задумался, словно забыл, кто я такой.
Я еще раз внимательно посмотрел на ворона и понял, что он, действительно, Очень Большой Ворон, и что съесть мне его не получится.
— Знаете, — прервал я его раздумья, — вы правы. Я не буду вас кушать.
— Верное решение для такого маленького Эээ… — сказал он, будто решил звать меня именно так.
— Но я съем Вас, когда подрасту!
Большой Черный Ворон, хоть и был старым, но все же был Очень Глупой Птицей. И эта Очень Глупая Птица больно клюнула меня в нос, так что я упал с ветки. Вероятно, Очень Глупая Птица хотела клюнуть меня еще раз, но я изловчился и прыгнул на ту ветку, на которой она только что сидела.
— Каарр! — услышал я, когда моя лапа скользнула по перьям.
Он ещё какое-то время кружил над кустами, крича и хлопая крыльями, а потом улетел в ночное небо — прямо в сторону луны.
Я спустился с ветки довольный и гордый собой, несмотря на то что нос всё ещё жутко болел.
«Теперь я точно съем эту Очень Глупую Птицу, когда вырасту», — подумал я.
Но думать я всё равно не умел. Поэтому просто пошёл играть с жужжалой — пока на неё не упала луна и не раздавила.