Сцена 15

Сцена 15. Шанс

Дождь все громче стучал по окнам. В маленькой комнате на пятом этаже горела единственная лампа под абажуром, отбрасывая мягкий янтарный свет на выцветшие обои.

Миша медленно, почти с благоговением, стал целовать Марию.

Первый поцелуй был робким. Второй — глубже. Третий растворил границы между двумя существами.

Его ладонь нежно гладила ее через тонкую ткань платья.

Они не говорили. Они слушали дыхание друг друга. Их сердца бешено стучали. В этой немой нежности два юных, неискушенных существа открывали для себя самую святую из тайн — тайну единства.

— Ты боишься? — спросила она тихо.

Он задыхался от счастья.

— Нет. Я чувствую тебя. Будто всегда знал.

Их пальцы переплетались — просто, естественно, как соединяются реки.

Они двигались неспешно, словно танец, заложенный в генетической памяти. Каждое касание было вопросом и ответом одновременно. Маша чувствовала, как внутри неё просыпается что-то огромное, дремавшее тысячелетия. Миша ощущал немыслимое желание слиться с этой девушкой.

Мир за окном перестал существовать. Остались только они двое.

Когда их тела наконец соединились, время изогнулось. Маша закрыла глаза и увидела вспышку — не перед глазами, а где-то глубоко внутри сознания. Белый свет, расходящийся кругами.

Миша прижался лбом к её виску.

— Чувствуешь? — прошептал он.

— Да...

Они лежали потом, укрытые старым пледом и им было уютно в самой неуютной кровати на свете. За окном продолжал лить дождь. Их дыхание постепенно успокаивалось, сливаясь в единый ритм.

Маша смотрела в потолок, где тени от лампы рисовали странные узоры. Миша держал её руку.

Что-то очень важное только что произошло. Они оба это знали, хотя и не могли бы объяснить словами.

За гранью материального мира, в пространстве, где время подчинялось другим ритмам, Боги Малого Совета наблюдали за сплетением судеб.

— Ты видишь это? — голос Кануна, хранителя Сатурна, звучал как эхо далеких космических бурь. — Целое тысячелетие мы искали нужное сочетание. Тысячу лет Люций набирал силу. Его агенты в мире людей научились мастерски отравлять человеческие сердца — страхом, жадностью, подозрительностью. Истинная любовь почти вымерла.

Пространство перед ними мерцало нитями бесчисленных вариантов будущего. Практически во всех сценариях люди выбирали холод, отчуждение, прагматизм. Чистое чувство угасало, едва успев появиться.

— Но эта линия... — Заман, повелитель Плутона, провел рукой вдоль одной почти невидимой, но упругой нити. — Она не рвется.

Его внимание проникло сквозь слои реальностей в маленькую комнату общежития города Н, где за окном танцевал дождь, а единственная лампа отбрасывала теплый свет.

— Михаил, — негромко произнес Заман. — В его жилах течет кровь Радия и Лики. Прямая ветвь от первых людей. Ему шестнадцать, и его душа еще не знает горечи предательств.

— Мария, — подхватил Канун. — Ей восемнадцать. Идентичная генетическая линия. Та же сохраненная целостность духа. — Он помолчал. — Первые два условия соблюдены: древняя ДНК и чистота. И третье...

— Любовь без причины, — завершил Заман. — Не сделка, не влечение, не попытка заполнить пустоту. Просто узнавание. Память души о другой душе.

Они смотрели, как двое соединили руки. Как их первый поцелуй стер границы между плотным и тонким мирами.

— Столько усилий мы вложили в эту встречу, — прошептал Канун. — Через тысячи незаметных коррекций. Через вещие сны, необъяснимые порывы, внезапные повороты судьбы.

И в момент, когда в тесноте общежитской комнаты Маша и Миша соединились в одно, по выбранной Советом линии реальности прокатилась яркая золотая волна.

Заман издал звук — впервые за невообразимо долгое время его дыхание стало слышимым.

— Пламя Иштар зажглось.

Канун на мгновение закрыл глаза. Когда открыл снова — в них читалась не радость, а настороженность.

— Это только начало. Впереди — воплощение духа Амаро.У нас в запасе мало времени. Люций уже почувствовал эту вспышку. Он пошлет своих охотников.

— Сигнифо, великий, — обратился Заман к силе, превосходящей даже их понимание. — Десять столетий мы готовили эту победу . Дай ей состояться.