Все части повести здесь
– Прости, Макс, я не могла сказать тебе... Ольга Анатольевна... Ты и так вымотан...
– Да ничего. Я сначала думал, что не стоит ехать, а потом решил, что должен проводить ее в последний путь, она была очень хорошим человеком.
– Да, ты прав.
Он кинул на нее взгляд.
– Ты выглядишь вымотанной и уставшей. Вика так и не объявилась?
– Нет. Она очень редко отправляет смс – сообщения.
– Мама спрашивала о тебе.
– Прости, я все собираюсь зайти проведать ее... Но постоянно ни на что не хватает времени. Передай ей привет от меня. Если не против, я заеду на неделе.
– Ты же знаешь, что всегда желанная гостья в нашем доме. Конечно, я не против.
Часть восемьдесят четвертая
– Какой муж, о чем вы? – спрашивала Лиля у администратора – не нужно было никого пускать к ней!
– Лилия Павловна, послушайте... Виктория Павловна сама выразила желание видеть этого мужчину. Мы никого не пускаем просто так, вы же прекрасно это знаете! Первоначально, после его звонка директору, мы спросили у самой Виктории Павловны, хочет ли она видеть этого человека. Она немного подумала, а после выразила согласие. Они разговаривали у ворот, как обычно, внутрь его, конечно, никто не пустил. После этого ваша сестра сказала, что она уходит с ним и попросила выписать ее. Все документы мы отдали ей, денег, что вы перечислили, как раз было до конца недели, так что финансово вы в этом случае не пострадали.
– Да причем тут деньги? – возмущенно заметила Лиля – господи, какая же я дура! Нужно было изначально предупредить директора клиники о том, чтобы с этим самым «гражданским мужем» даже разговоров никаких не было!
– Лилия Павловна! – мягко сказала администратор – разрешения на свидание выражают и сами пациенты в том числе. Так что здесь вы бы ничего не смогли сделать. Ведь Виктория Павловна совершеннолетняя...
– Виктория Павловна – больной человек, наркоманка, она не может принимать сама таких решений!
– Видите ли, Лилия Павловна, у нас же не тюрьма. У нас клиника. Человек волен сам распоряжаться своей жизнью, и если Виктория Павловна вознамерилась уйти, мы не могли препятствовать.
– Понятно – произнесла Лиля потухшим голосом – до свидания.
Видимо, Вика предугадала действия своей сестры – что узнав об ее уходе, Лиля станет звонить ей, а потому написала смс – сообщение, содержание которого насторожило ее. «Дорогая моя сестренка! Я снова вогнала тебя в расходы, прости меня за это. Все напрасно, Лиля, и с этим ничего нельзя поделать... выхода нет. И я сейчас отнюдь не про наркотики. Я про другое. Прошу тебя, не мучайся, не ищи меня, это бесполезно, лучше подумай о себе. Ты когда-нибудь поймешь меня, поймешь, почему я это сделала. Я хочу что-то сделать для тебя, потому что ты многое сделала для меня. Пришло время платить по счетам...».
Задумавшись, Лиля опустила руку с телефоном, так и не закрыв смс – сообщение. О чем пишет Вика? У нее был настрой вылечиться, а теперь она пишет о том, что выхода нет, и пришло время платить по счетам... А еще Лиля должна будет «потом» что-то понять... Что именно?
Может быть, все это – лишь красивые слова? Или это сообщение – отчаянная мольба о помощи? Как тут разобраться? В любом случае, предпринимать сейчас какие-то шаги бесполезно – если Вика сама все решила, а именно – уйти из клиники, даже если Лиля ее найдет, вряд ли получится уговорить ее вернуться на лечение.
Она по-прежнему продолжала ходить на работу и на занятия со Стасом, стараясь в очередной раз принять тот факт, что Вика снова предпочла жизнь с Тимом, а не сестру. Нужно было бы уже смириться с тем, что она так поступает, но как смирить с этим сердце, которое отчаянно страдает от мысли о том, что рушится жизнь сестры. Никак ей с этим не смириться.
Новый год она снова встретила одна – никуда идти не хотелось, хотя и девчонки с работы, и Света с Владимиром, и тетя Тася с Валентином Иннокентьевичем и Раей Величкиной, и новые знакомые наперебой звали ее к себе. Хотелось одного – встретить праздник, а потом просто хотя бы выспаться.
Так она и поступила, – устроившись на подоконнике с бутылкой шампанского смотрела долго на салют, эти разлетающиеся в разные стороны огоньки – свидетелей человеческой тщеты ради того, чтобы просто поклоунствовать и помериться доходами – у кого салют круче и ярче – а потом отправилась спать, завернувшись в любимый теплый плед. И спала весь следующий день, проснувшись только от звонка Макса.
Тот с некоторой прохладицей поздравил ее с праздником, а помолчав, спросил:
– Как Вика?
– Вероятно, ты будешь чувствовать огромное удовлетворение, если я скажу тебе, что она ушла из клиники. Ну давай, начинай читать мне лекцию о том, что ты меня предупреждал, что Вике на меня наплевать...
– Зачем? – спросил он удивленно – не собираюсь я ничего тебе читать, Лиля. Скажу одно – мне очень жаль, что не удалось ей помочь. Согласись – она сделала свой выбор, как разумный, взрослый человек. Мне правда жаль...
– Спасибо, Максим, но не стоит... Я переживу.
Они сухо попрощались, и Лиля подумала, что вероятно, кончились времена, когда Макс дарил ей цветы, подарки и свое внимание. И виновата в этом, конечно, она тоже, потому как в не сложившихся отношениях всегда виноваты оба.
После того смс – сообщения от Вики больше вестей не было – только в канун праздника она написала Лиле коротенькое сообщение с поздравлением. Лиля и этому была рада – тоже поздравила сестру в ответ.
Чтобы хоть немного избавиться от мыслей о Максе и о сестре, она загрузила себя большим объемом работы – и на основной работе, и подработки брала – база у нее теперь была наработанная.
– Вот уйду я, Лилек, на пенсию – мечтательно говорила Анна Николаевна – и сядешь ты на мое место!
– Ну уж вы с нами подольше оставайтесь – бубнила Лиля недовольно – она привыкла к главному бухгалтеру, словно они были знакомы очень и очень давно – с вами работать – одно удовольствие! А вы про пенсию!
– Да я уже пожить нормально хочу – усмехалась та – с внуками вполную понянчиться, а то я какая-то приходящая бабка!
– Свекровь хороша на расстоянии! – вздохнув, говорила Майя, поглядывая на колечко на своем пальце – она собиралась замуж, но отношения с матерью мужа у нее не ладились, как бы она не старалась – на далеком, далеком расстоянии...
– У меня с невестками все в порядке – пожимала плечом Анна Николаевна – и с внуками в любое время вижусь и помогаю...
– О такой свекрови, как вы, только мечтать можно... – снова с тяжким вздохом говорила Майя.
Несмотря на то, что Новый год Лиля провела одна, подарочки она для своих друзей все же приготовила – небольшие, но приятные. И вообще, с этой подготовкой к праздникам забылись на некоторое время боль и переживания за судьбу сестры, вроде отпустило, стало легче, понятно, что еще тревожило, но как-то думала об этом теперь вяло и без прежнего рвения побежать, спасти, укрыть от бед.
Снова стала часто ездить в Подпечинки – ходила на могилу к бабушке и подолгу разговаривала с ней, ища ответы на свои вопросы, просила о помощи, но не было ответов – вокруг была лишь холодная, безжизненная пустота. По пути ненадолго заходила к матери и отцу, здесь стояла молча несколько минут и потом, не задерживаясь, уходила с кладбища.
Как-то раз встретила в поселке Анатолия – медленно ехала по дороге, а он шел, видимо, в теплицы. Выглядел он, как и всегда, и Лиля подумала, что он не старится даже – видать, как вампир, сосет из людей энергию. Он смотрел на нее с насмешкой, прямо и не отводя глаз, в его взгляде даже было, кажется, какое-то превосходство. И Лиля подумала, что наверняка папаша Тима знает всю их историю, и подробности о Вике...
Неожиданно в начале марта позвонил Матвей Егорович – Лиля и сама ждала лета, чтобы в отпуск поехать в Мостки, повидать стариков и Варю. Потом решила, что съездит на выходные, когда станет посвободнее, да все никак не получалось. А тут мужчина позвонил сам – печальным голосом известил Лилю, что умерла Полина Романовна, похороны послезавтра, и ему бы очень хотелось, чтобы она приехала, потому что Варя безутешна, а он и успокаивать путем не умеет, да и сам он в таком состоянии, что впору зарыдать и биться головой о стену.
И Лиля, отпросившись у Ильи, решила ехать.
Сначала подумала, что надо бы и Максу сообщить, но потом пришла к выводу, что не нужно – он заботился об Ольге Анатольевне, а тут на похороны... надо ли ему это... Итак дел хватает, не высыпается он часто, зачем еще это на него навешивать. Да и потом – после той их поездки он так и не был в Мостках, это она, Лиля, ездила туда отдыхать...
Поехала одна, купив в городе то, что просил Матвей Егорович. За день до похорон, когда тронулась в путь, пошел первый весенний дождь. С этим дождем и приехала в Мостки, обняла серого от горя Матвея Егоровича, который изо всех сил держался только потому, что рядом была безутешная внучка, поцеловала Вареньку и принялась доставать все из машины. Потом закрутилась - завертелась, помогая женщинам, которые готовили поминальное. За этими хлопотами сама не замечала, как бежит время, и это было хорошо – подумала тогда, что если бы хоть на минуту позволила себе расслабиться, то расплакалась и уже бы не остановилась. Ночь провели у гроба женщины, когда Лиля увела Вареньку спать и сидела с ней до тех пор, пока та, сморенная горем и усталостью, не засопела своим вздернутым носиком.
– Так и не повидала она доченьку... – говорил Матвей Егорович, глядя на спокойное лицо жены – просила меня все в последнее время – Матвей, давай отыщем ее... Да какое там...
– Вам теперь держаться надо, крепиться, ведь Варенька... Ей сейчас тяжелее всего.
– Не смогу я долго без Поленьки, дочка. Мы же тридцать пять лет вместе, рука об руку...
– Надо, Матвей Егорович, надо! С кем Варюшка останется, если и вы еще...
– Да я все понимаю... А поделать с собой ничего не могу.
Дождь продолжался и на следующий день, и они трое, стоя у гроба Полины Романовны, даже не замечали, что он стекает по их одежде, не чувствовали холода... Наверное, горе сделало их нечувствительными к подобному дискомфорту, это казалось мелким и незначительным. Важным было только одно – ушел из жизни хороший, светлый, добрый человек, равного которому не было на земле и уже не будет. Лиля вспоминала доброту Полины Романовны, ее простые советы, наполненные житейской мудростью, то, как умела эта женщина спокойно и рассудительно оценить ту или иную ситуацию.
В один из моментов в толпе пришедших проводить Полину Романовну в последний путь, она увидела Максима. Он понял, что она заметила его и подобрался к ней поближе. Встал рядом, чуть за спиной, и она спросила тихо:
– Как ты узнал?
– Мне сказал тот приятель, в доме которого мы здесь отдыхали. Я тоже решил поехать.
– Прости, Макс, я не могла сказать тебе... Ольга Анатольевна... Ты и так вымотан...
– Да ничего. Я сначала думал, что не стоит ехать, а потом решил, что должен проводить ее в последний путь, она была очень хорошим человеком.
– Да, ты прав.
Он кинул на нее взгляд.
– Ты выглядишь вымотанной и уставшей. Вика так и не объявилась?
– Нет. Она очень редко отправляет смс – сообщения.
– Мама спрашивала о тебе.
– Прости, я все собираюсь зайти проведать ее... Но постоянно ни на что не хватает времени. Передай ей привет от меня. Если не против, я заеду на неделе.
– Ты же знаешь, что всегда желанная гостья в нашем доме. Конечно, я не против.
Уехал Максим сразу после поминального обеда, хотя Варя очень просила его остаться, девчушка была рада видеть Макса, да и Матвей Егорович тоже. Но он пообещал, что обязательно приедет, тем более, что летом хотел снять тут домик и привезти Ольгу Анатольевну – ей полезен будет здешний свежий воздух и натуральные деревенские продукты. Лиля же осталась еще на день – ей хотелось быть рядом с безутешными Матвеем Егоровичем и Варей.
Но делать было нечего – пришла пора возвращаться домой. Просила мужчину крепиться, Вареньку просила быть сильной, та, вытирая слезы, обнимала ее и спрашивала, когда она приедет в следующий раз. И Лиля пообещала девочке, что теперь будет наведываться чаще, а не только летом. И просила звонить ей, если нужна будет помощь.
Но жизнь постепенно вносила свои коррективы – Лиля была загружена работой и подработками так сильно, что время оставалось только на вечерние занятия по самообороне – их она не бросала и даже больше – решила и дальше заниматься этим, только чаще. А в выходные она старалась отоспаться. С Варей они созванивались, с Матвеем Егоровичем тоже, но в последние недели телефоны девочки и мужчины перестали отвечать, и Лиля решила, забеспокоившись, съездить в Мостки. Со смерти Полины Егоровны прошло два месяца.
Поехала она в пятницу, после работы, под вечер. Слава богу, май уже постепенно вступал в свои права, и теперь световой день был длиннее, потому она рассчитывала приехать в Мостки засветло. И вот наконец – знакомая деревня, знакомая улица, знакомые ворота.
Почему-то странным было то, что дом казался ей нежилым. Неживые окна его смотрели на Лилю безжизненными глазницами, и со двора не было слышно ни звука. Она толкнула ворота, вошла внутрь и вдруг обнаружила, что дверь в дом заколочена досками. Не было собаки во дворе – будка стояла пустой, со стороны огорода окна дома были тоже заколочены, а в конюшне не осталось и следа лошадей.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.