Все части повести здесь
Конечно, рановато было делать подобные выводы, но печать одиночества так явственно проглядывала на лице этой служащей, что можно было даже не сомневаться в этом.
Она молча встала и пошла к двери, потом вернулась и посмотрела в глаза своей собеседнице.
– Вы, наверное, со злости лопнете, если я найду этого ребенка и сделаю все для того, чтобы удочерить Варю. Ведь чужое счастье глаза вам колет, правда?! А особенно когда очередной ребенок приобретает семью. Своей-то у вас нет.
Она развернулась и пошла к двери, нисколько не жалея о том, что сказала этой женщине столь жестокие слова. Ей было все равно до того, что она попала в цель, и что теперь, когда она вышла за дверь, эта женщина сначала сломала карандаш, который держала в руке и беспокойно перебирала, пока они разговаривали, а потом уткнулась в сложенные на столе руки, стараясь не дать волю слезам.
Часть восемьдесят пятая
Она зачем-то подергала дверь в безуспешной попытке – словно вот сейчас упадут доски, которыми она заколочена, выйдет улыбающийся Матвей Егорович и скажет, что все это шутка, следом за ним покажется Варюшка, с верным своим псом, который идет, осторожно переставляя лапы рядом с ее маленькими ножками, а в конюшне весело заржут кони, приветствуя своих хозяев и ее, Лилю. Конечно, ничего этого не случилось и несколько минут Лиля просто стояла перед дверью, не в силах сообразить, что же дальше.
У ворот раздались шаги, потом голос:
– А ну, кто тут?! Отвечай давай, а то с ружья пальну!
Лиля узнала соседку стариков тетю Аню и ответила громко:
– Тетя Аня, здравствуйте! Не надо, не стреляйте, это Лиля!
– Кака така Лиля? – засомневалась женщина, у нее были проблемы со зрением, и сейчас она всматривалась от ворот, пытаясь понять, кто же это приехал. Наконец узнала ее – Лиля, ты, что ли?! Царица небесная, и че ж не раньше-то на несколько недель?!
Она запричитала – заголосила громко, Лиля подошла к ней и постаралась успокоить женщину.
– Прошу вас, не плачьте! Что случилось? Где Матвей Егорович, где Варюшка, где лошади?!
– Ой, девонька, беда у нас! Какая беда! – та высморкалась в большой мужской платок, который извлекла из кармана, помолчала и заговорила снова – беда, как она есть! Матвей-то Егорович ненадолго свою жену пережил!
– Что?! – Лиле показалось, что земля уходит из-под ног – что вы говорите, тетя Аня?! Он что – умер?
– Ой, девочка, месяц только прошел с лишним, почти что на сорокой день после Полиной смерти, умер он скоропостижно – схватился за сердце прямо в конюшне, даже Варюшка не сразу заметила, прибегла ко мне, глаза по блюдцу – мол, деда в конюшне упал и лежит! Я – скорую сразу, да толку! – она махнула рукой и добавила уже не громко, а мрачно и тихо – они как приехали, он уж почти остыл. Скорая-то к нам долго добирается... Мужики, кто подоспел, пытались его в чувство привести, да все напрасно. Бабы шепчутся по зауглам, мол, забрала Полька мужа, о девчонке не подумалааа! – снова заголосила женщина.
– Подождите, подождите! – остановила ее Лиля – я не понимаю, почему мне не позвонили, у них ведь есть мой телефон?!
Женщина снова высморкалась в платок и им же утерла глаза.
– Варюшка незадолго до его смерти потеряла свой телефон в лесу. Искали ходили всей гурьбой – пацанвой, да только где уж там – лошадей ить выгуливала, то одну, то вторую, да так, видать, скакала, что он у ей из куртешки-то и выпал! И телефон Егорыча найти не смогли, он у них с Полей один на двоих был. Куды задевался, черт его знаеть! Она ведь, Варюшка-то, плакала, да все просила тебя разыскать, наизусть номер не помнила. Да кто ж искать-то будет?! Хоть ба адрес в городе знали, телеграмму бы отбили, а так... Где искать – никто не ведает...
Плохое предчувствие завладело Лилей. Язык не поворачивался задать вопрос, который вертелся на языке, но она все же решилась.
– Тетя Аня, а что стало... с Варей?
– А чего с ней станет, ты ведь и сама предполагаешь, дочка, правда?! Вон, побелела вся, как полотно. Через недели полторы – я Варюшку к себе взяла, нельзя девчонке с такой болью на сердце-то одной оставаться – дверь открывается и входят бабы. Строгие такие – в плащах, пальто, да кустюмах. С ними наш участковый. Мол, так и так, должны девочку забрать, опека мы... Уж как она плакала да кричала! Мол, никуда не поеду, одна жить стану, да кто позволит, одной-то?! Несовершеннолетняя ведь еще! Просила тебя разыскать, да кто искать будет, чужой ведь ты им человек, нет уз кровных у вас!
– А маму Вари не пытались разыскать?
Женщина усмехнулась горько:
– Рассказывал тебе поди Егорыч, что за дочь-то у них?! Где же это видано – девчонку на стариков скинуть и уехать счастья искать?! Ну, вот... Конечно, искали мамку Варюшкину, дом ить кому-то принимать надо, наследство, как-никак, да и Варя... С кем останется?! И нашли... Похоронили, как безродную, на городском кладбище, умерла она, говорят, от наркотиков, наш участковый запрос делал... И вот поверишь же, дочка, в мистику – умерла она незадолго до смерти Полины Романовны...
Лиля вздрогнула, вспомнив слова Матвея Егоровича – недаром, видать, в последние дни жизни женщина умоляла его разыскать дочь.
– Почему же... родителям не сообщили?
– Хм! А кто бы бегал искал? Умерла от заразы этой, никого рядом нет, похоронили, как была... Никто бы и не стал заморачиваться, тем более, говорят, она в больнице сказала, что никого нет у нее... Там и умерла...
Лиля закрыла лицо ладошкой: ей казалось, что все происходящее сейчас – это череда каких-то странных и страшных событий, событий, которые... которых никто не заслужил – ни она, ни Варюшка, ни старики... Почему все это происходит? Люди, которых она любит – ни один не был счастлив, все страдают... У всех какая-то боль...
– Вы, тетя Аня, знаете, в каком детском доме Варя?
– Да что ты, девочка? Разве нам кто скажет? Кто мы есть? Чужие люди! Да и, честно говоря, своих забот – хлопот хватает, а тут уж ничего не изменишь... Ты не суди нас строго, девочка...
– Да я и не сужу... Разве право имею? А животные где?
– Собаку Дмитриевы забрали – пожалели пса, не бродяжить же ему. Да только он все на кладбище убегает, да сидит там у могилки Егорыча да Романовны. Смотреть-то на него – тоска берет, глаза, будто как у человека, а в их слезы! А коней администрация отписала из двора. А куда их? Варька пока вырастет, да домой вернется – они уж подохнут, а кто их содержать будет? Вроде глава наш хотел продать их, а деньги как на Варюшкин отдельный счет перекинуть, да все никак не посоветуется, как это сделать. В общем, лошади пока в сельской конюшне содержатся – она вдруг опомнилась – хосподи, и чего я тебя держу-то тут?! Пойдем, чаем напою!
– Нет, спасибо, тетя Аня! Как бы мне узнать, где органы опеки ваши находятся?
– Это скорее всего отделение районное или в райцентре, или в городе. Ты спроси, милая, у нашего главы – он тебе точнее скажет.
– Спасибо вам. А как мне на кладбище найти могилку Матвея Егоровича?
– Его рядом с Полей похоронили... Как-никак, много лет рука об руку...
– Да, простите... Голова совсем не соображает.
Она попрощалась с женщиной, в очередной раз отказавшись от чая, и сначала заехала в администрацию. Глава объяснил ей, где находится районное отделение органов опеки, и уже после Лиля поехала на кладбище. По пути нарвала первых весенних цветов на поле близ деревни.
Увидев ее, собака стариков отбежала чуть в сторону, словно испугалась чего-то.
– Полкаша, Полкан! – ласково позвала его Лиля – ты что, не узнаешь меня?
Он осторожно подошел, понюхал ее руку, потом заскулил жалобно и снова улегся недалеко от могилки мужчины, словно предоставляя ей, Лиле, возможность, проститься с его хозяином. Она, отчего-то робея, положила свой скромный букет на могилку, всмотрелась в нечеткое фото.
– Что же вы, Матвей Егорович, оставили Вареньку, внучку свою?
Вспомнила его слова, которые он говорил при последней их встрече, про то, что не сможет он долго без своей Поленьки. Вот и сбылось его мрачное пророчество – не смог он надолго пережить свою жену, не смог оставить ее «там» одну. В результате здесь совсем одна осталась Варя... Как же это все несправедливо! Разве заслуживает эта светлая девочка с лучистыми глазами такой участи?!
Она долго стояла у могилки, кляня все обстоятельства – потерянный Варюшей телефон, то, что она так редко после смерти Полины Егоровны навещала их, тот телефон, что был у стариков и как назло, куда-то затерялся. Разве может быть все так – один к одному?
Она выехала из деревни уже ближе к полудню, и решила, что сначала поедет в органы опеки. Конечно, до конца рабочего дня она успела, и спросила у служащей на входе про то, к кому она может обратиться по поводу ребенка из деревни Мостки. Молоденькая служащая указала ей на кабинет недалеко от ее стойки, табличка на котором гласила о том, что там находится Лбова Ирина Геннадьевна, а дальше перечислялись ее должности и с каким районом она работает. Лиля несмело постучала и услышала неприятный скрипучий голос:
– Войдите!
Она вошла в кабинет, поздоровалась и остановилась у двери.
– Ну, проходите! – Ирина Геннадьевна бросила на нее косой взгляд и снова углубилась в бумаги – как ваша фамилия, как фамилия ребенка?
Лиля от неожиданности назвала свои данные и та стала тут же искать что-то в компьютере.
– Ну, а про ребенка-то что молчите?
– Я... Я не знаю фамилию – опешила Лиля, поймав себя на мысли, что не знает даже отчества Вареньки – как ее записала мать, по отцу ли девочки, или по деду. А фамилия... Она не заостряла на этом внимания и попыталась вспомнить, что было написано на памятниках Полины Романовны и Матвея Егоровича. Да только вот память никак не желала восстанавливать для нее эти данные, и она в конце-концов замолчала.
– Как это, мамаша, вы что, фамилию собственного ребенка не знаете?!
– Да нет же! Я не мать! Позвольте мне объяснить!
– А что же вы мне голову морочите? – сердито спросила Ирина Геннадьевна – вы кто вообще?
Лиля начала сбивчиво рассказывать ей историю Вари, дедушки и бабушки девочки, и попросила сказать ей, где находится тот детский дом, куда отправили Варю.
– Ах, вот в чем дело! – удивилась женщина – а вы, девушка, с какой целью интересуетесь?
– Я хотела бы повидать девочку.
– А вы ей кто?
– Я... мы... у нас очень хорошие отношения, она будет рада меня видеть, клянусь вам! Когда вы ее забирали, она просила вас разыскать меня!
Некоторое время женщина молчала, слушая Лилю, а потом сказала устало:
– Ну вот что, девушка, как вас там... Лиля... Я знать не знаю, с какой целью вы хотите видеть девочку. Когда люди в хороших отношениях, они знают фамилии, имена и отчества друг друга, так что тут можно усомниться в ваших словах. Да и телефон она ваш не помнила, может, не слишком вы ей нужны были. И поскольку я не знаю, с какой целью вы ребенка ищете, дать вам эти данные я не могу, выходите из положения сами. Мне это запрещено, рисковать своим положением и ребенком я не стану.
Глядя на нее, Лиля поняла вдруг, что она не пойдет ей навстречу. Слишком несчастной была эта самая Ирина Геннадьевна, и наверняка одинокой, и самое главное для нее было – чтобы как можно больше людей вокруг стали такими же, как она. Не одной же ей «страдать»... Кинула взгляд на ее руку – кольца на пальце не было. Конечно, рановато было делать подобные выводы, но печать одиночества так явственно проглядывала на лице этой служащей, что можно было даже не сомневаться в этом.
Она молча встала и пошла к двери, потом вернулась и посмотрела в глаза своей собеседнице.
– Вы, наверное, со злости лопнете, если я найду этого ребенка и сделаю все для того, чтобы удочерить Варю. Ведь чужое счастье глаза вам колет, правда?! А особенно когда очередной ребенок приобретает семью. Своей-то у вас нет.
Она развернулась и пошла к двери, нисколько не жалея о том, что сказала этой женщине столь жестокие слова. Ей было все равно до того, что она попала в цель, и что теперь, когда она вышла за дверь, эта женщина сначала сломала карандаш, который держала в руке и беспокойно перебирала, пока они разговаривали, а потом уткнулась в сложенные на столе руки, стараясь не дать волю слезам.
Лиля же приехала домой, лихорадочно достала с верхней полки кухонного шкафа бутылку виски, которая стояла там очень долгое время, – она уже и не помнила, по какому случаю она была куплена и с кем они выпили оттуда буквально чуть-чуть – плеснула себе в стакан и также лихорадочно выпила. Горло обожгла противная горечь, словно огонь, разлилась по пищеводу, она закашлялась и с непривычки и плеснула себе еще, а потом еще.
Чувствуя, что в сердце образовалась леденящая, страшная, черная пустота, она взяла телефон и написала Максу смс – сообщение. Ей просто необходимо было с кем-то поговорить, поделиться, но она не решилась почему-то звонить ему. Опьянения она не чувствовала – было просто пусто, словно звенящая воронка в душе образовалась там после того, как она узнала все новости о смерти Матвея Егоровича и судьбе Вари.
Такой и застал ее Максим, вошедший в квартиру – отупевшей от алкоголя, смотрящей в одну точку на стене. С недоумением уставился на бутылку виски и полупустой стакан в ее руках.
– Лиля, ты что? Что с тобой? Ты пьяная, что ли?
– Нет, Макс... Я трезвая абсолютно...
– Ради бога... – он подошел к шкафу и достал еще один стакан, плеснул себе – расскажи, что означает это твое сообщение?! Ты написала, что семья стариков теперь воссоединилась в полном составе, а о судьбе Вари ты ничего не знаешь. Что это значит?
– Я подумала, ты должен знать об этом, ты же тоже... знал их. Вот и написала тебе это сообщение, думала, ты поймешь...
Изо всех сил она старалась крепиться, – только бы не заплакать – а потому говорила все это абсолютно холодным, безжизненным тоном. Точно таким же тоном она рассказала Максиму о том, что узнала от соседки стариков, о том, что побывала на могиле Матвея Егоровича, и о том, какой разговор имела с сотрудником опеки. Все это время, что Макс слушал ее, он то и дело подливал виски себе в стакан, а когда она закончила рассказ, сказал, негромко стукнув кулаком по столу:
– Я найду Варю, Лиля, обязательно найду.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.