— Почему твои дети должны есть за мой счёт, а ты даже не пытаешься найти работу? — вспыхнул Андрей, швыряя на стол пачку чеков из супермаркета.
— Ты вообще в курсе, сколько стоит прокормить семью из пяти человек? Я не банкомат!
— Легко тебе говорить, когда у тебя никого нет, — тихо ответила Лена, глядя в пол. — Попробовал бы сам троих поднять одной зарплатой.
— Так найди вторую работу! Или думаешь, мне квартира от родителей просто так досталась? Я вкалывал, пока ты с мужем по кафешкам ходила!
Пять месяцев назад Лена с детьми переехала к младшему брату. Временно. «На пару недель, пока с жильём не разберусь», — обещала она тогда. Муж Максим остался в их городе — «дела закрыть, квартиру сдать». Звонил первый месяц. Потом пропал. Телефон отключен. Соцсети заблокированы. Словно растворился.
Андрей помнил, как сестра въезжала с тремя чемоданами и заплаканными детьми. Девятилетний Артём хмуро таращился в телефон. Пятилетние близняшки Маша и Даша жались к материнской юбке. Тогда он не задавал вопросов. Семья есть семья.
Но временные две недели превратились в месяцы. Его двушка в спальном районе Москвы стала похожа на общагу. Игрушки под ногами. Мультики с утра до ночи. Очередь в ванную. А главное — чеки, чеки, чеки. Продукты, одежда, школьные принадлежности. Его зарплаты программиста хватало на безбедную жизнь холостяка, но не на содержание четырёх нахлебников.
— Я ищу работу! — голос Лены дрогнул. — Ты думаешь, мне приятно на твоей шее сидеть?
— Ищешь? Серьёзно? — Андрей саркастически усмехнулся. — Каждый раз, когда прихожу, ты в халате на диване. Дети орут, а ты в телефоне сидишь!
— Я резюме рассылаю!
— Ага. В Инстаграме небось.
Лена сжала кулаки. Хотелось врезать. Объяснить, что за эти месяцы она разослала сто сорок семь резюме. Что на собеседования водит детей, потому что оставить не с кем. Что работодатели косятся на троих и говорят: «Мы вам перезвоним». Что по ночам она плачет в подушку, чтобы дети не слышали.
Но вместо этого она молча развернулась и ушла в комнату к детям.
Неделю они не разговаривали. Андрей приходил с работы, разогревал себе ужин и закрывался в спальне. Лена кормила детей макаронами и сосисками — самое дешёвое. Близняшки перестали просить йогурты. Артём — новые кроссовки.
Однажды вечером Андрей вернулся раньше. В квартире пахло борщом. Настоящим, густым, как варила их мама. На плите кипел чугунок. Лена мыла посуду.
— Это что? — осторожно спросил он.
— Борщ. Из твоих продуктов, не волнуйся. Посчитаю, верну.
— Откуда деньги возвращать?
— Найду откуда.
Он налил себе тарелку. Сел за стол. Первая ложка обожгла язык. Вкус детства. Вкус маминой кухни. Лена готовила точно так же — с любовью, терпеливо, по старым рецептам.
— Вкусно, — буркнул он.
— Спасибо.
Пауза затянулась. Где-то в комнате хихикали близняшки. Артём рассказывал им сказку про космических пиратов.
— Лен, я не хотел тогда... — начал Андрей.
— Ты был прав, — перебила она, не оборачиваясь. — Я действительно села вам на шею. Но я выбираюсь. Завтра иду на собеседование. Продавцом в «Пятёрочку». Смена — двенадцать часов, зарплата — копейки, но это хоть что-то.
— А дети?
— Артём посидит с сёстрами. Справится.
Андрей поставил ложку. Девятилетний ребёнок вместо школы станет нянькой близняшкам. Потому что его, Андрея, заело на деньгах.
— Не надо.
— Что?
— Не ходи в эту «Пятёрочку». Давай по-другому.
План родился спонтанно. Лена умела готовить. По-настоящему умела. Мама научила её всем секретам — от слоёного теста до холодца. Они с Андреем вложились в продукты и сделали пробную партию — тридцать порций домашних обедов. Расфасовали по контейнерам. Андрей выложил объявление в рабочем чате: «Домашняя еда с доставкой в офис. Дешевле, чем в столовой, вкуснее, чем из кулинарии».
Разобрали за два часа.
Следующая партия — пятьдесят порций. Потом сто. Лена вставала в пять утра, крутилась на кухне до обеда. Андрей развозил заказы в обеденный перерыв. Дети помогали фасовать, клеить этикетки, вели учёт заказов в тетрадке.
Через месяц они вышли в плюс. Через два — сняли крошечное помещение под мини-цех. Ещё через месяц Лена наняла помощницу.
Андрей впервые за полгода перестал считать каждую копейку. Больше того — он неожиданно понял, что скучает по вечерам, когда дома тихо и пусто. По детским голосам. По запаху пирогов. По сестре, которая стала не обузой, а партнёром.
Однажды вечером, когда они подсчитывали выручку, в дверь позвонили.
На пороге стоял Максим.
Осунувшийся, небритый, в мятой куртке. Но всё такой же — с обаятельной улыбкой и наглым взглядом.
— Привет, родная, — протянул он. — Я вернулся. Скучал жутко.
Лена застыла. Артём выглянул из комнаты — и метнулся обратно, захлопнув дверь.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она.
— Как что? За своей семьёй приехал. — Максим шагнул в квартиру, оглядываясь. — Ничего так устроились. Слышал, бизнесом разжились? Молодец, Ленка. Всегда знал, что ты хозяйственная.
Андрей поднялся из-за стола:
— Сейчас развернёшься и уйдёшь.
— Это кто тут? Братик-защитник? — Максим усмехнулся. — Лен, собирай детей. Едем домой.
— Какой домой? — голос Лены звенел, как натянутая струна. — Ты пропал на пять месяцев! Телефон бросил, от нас сбежал!
— Дела были. Сложные. — Он попытался обнять её за плечи. — Ну хватит дуться. Я же вернулся.
Лена отшатнулась.
— Уходи.
— Что?
— Уходи отсюда. Немедленно.
Максим вытаращил глаза:
— Ты чё, совсем? Я — твой муж! Отец твоих детей!
— Ты — никто. — Голос Лены окреп, стал жёстким. — Отец не бросает детей на пять месяцев. Муж не пропадает, когда семье плохо.
— Ленка, ты о чём? Я люблю вас! Просто...
— Просто тебе стало известно, что у нас теперь деньги есть, — холодно вставил Андрей. — И ты приполз.
Максим побагровел:
— Заткнись! Это не твоё дело!
— Моё. Потому что, когда ты исчез, я их кормил. Одевал. Под своей крышей держал.
— Ну и что, хочешь благодарность? — Максим развернулся к Лене. — Собирайся. Не буду просить дважды.
Лена медленно подошла к двери. Распахнула её настежь.
— Вон.
— Лена...
— ВОН! — крикнула она так, что Максим вздрогнул. — И не смей больше появляться! Ни мне, ни детям ты не нужен!
Он стоял, открыв рот. Потом зло сплюнул:
— Пожалеешь. Все пожалеете. Я через суд детей заберу!
— Попробуй, — ледяным тоном ответила Лена. — Пять месяцев алиментов не платил. Документов никаких не прислал. Исчез, как крыса. Попробуй объяснить это судье.
Максим помялся на пороге, выругался и ушёл, хлопнув дверью.
Ночью Лена не могла уснуть. Лежала, уставившись в потолок. Андрей принёс ей чай.
— Нормально?
— Нормально.
Он сел рядом на край дивана.
— Знаешь, о чём я подумал?
— О чём?
— Когда я орал на тебя тогда... про деньги и детей... Я был полным мудаком.
— Был, — согласилась она и улыбнулась. — Но справедливым мудаком.
Он усмехнулся. Они помолчали.
— Спасибо, — тихо сказала Лена. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.
— Да ладно. Ты бы выкрутилась. Ты сильная.
— Я слабая. Просто у меня не было выбора — сильной стать.
Андрей хотел что-то ответить, но зазвонил телефон Лены. Незнакомый номер. Она нахмурилась, взяла трубку:
— Алло?
— Это Елена Соколова? — женский голос. — Вас беспокоят из городской больницы номер шесть. К нам поступил ваш муж, Максим Соколов. Он указал вас как контактное лицо.
— Что с ним?
— Инфаркт. Тяжёлый. Ему нужна операция, но он без сознания. Вы могли бы приехать? Нужно подписать согласие на вмешательство.
Лена медленно опустила телефон. Посмотрела на брата.
— Это Максим. У него инфаркт.
Андрей молчал. Ждал.
— Они просят приехать. Подписать бумаги на операцию.
Тишина повисла тяжёлая, вязкая. Где-то за стеной всхлипнула во сне Маша.
Лена встала. Подошла к окну. Смотрела на ночной город — мигающие огни, пустые улицы, редкие машины.
— Что будешь делать? — тихо спросил Андрей.
Она обернулась. Лицо её было спокойным, почти безразличным.
— Ничего.
— Что?
— Я не поеду. — Голос звучал ровно, без эмоций. — Пусть сам разбирается. Или кто там у него теперь есть.
— Лен... Он может умереть.
— Я знаю.
Она вернулась на диван. Допила остывший чай. Посмотрела брату в глаза:
— Когда мне было плохо, он исчез. Когда его детям было плохо, он сбежал. Теперь его очередь узнать, каково это — остаться одному.
Андрей молчал. Он не знал, что сказать. Не знал, правильно это или нет.
Лена легла, отвернулась к стене:
— Выключи свет, пожалуйста.
Он выключил. В темноте долго слышалось её дыхание — ровное, спокойное.
А утром она встала в пять, как обычно, и пошла готовить завтраки.
Телефон из больницы больше не звонил.