Субботнее утро началось с планирования покупок. Сидели на кухне, составляли список продуктов на неделю.
— Мяса берем два килограмма, — записывала я в блокнот.
— Зачем два? — недовольно буркнул Олег. — Дорого же.
— У нас семья из четырех человек. Детям растущим мясо нужно.
— Детям хватит и килограмма. Не барыня какая.
Странно. Раньше никогда на еде не экономил. Даже наоборот — сам покупал дорогие продукты.
— Хорошо, — согласилась. — А творог детям?
— Самый дешевый бери. Зачем переплачивать?
— Олег, что с тобой? Ты всегда говорил — на детях не экономят.
— Говорил когда денег было много. А сейчас кризис.
— Какой кризис? Завод же хорошо работает.
— Завод работает. Но расходы растут. А ты только тратить умеешь.
Обидно стало. Я трачу только на семью, на себя копейки.
— Я трачу на необходимое.
— Необходимое? — усмехнулся Олег. — Вчера куртку детям купила за двенадцать тысяч!
— Зима же! Им тепло должно быть!
— За три тысячи тоже тепло было бы!
— Олег, ты серьезно? За три тысячи куртки из картона!
— Лучше картонные куртки чем голодные дети!
— Дети не голодные! Мы нормально живем!
— Нормально? — взорвался муж. — Я один пашу как лошадь, а вы только деньги сорите!
— Я не сорю! Я веду хозяйство!
— Хозяйство? — рассмеялся злобно. — Сидишь дома, ничего не делаешь, на мои деньги живешь!
— Как это ничего не делаю? Дом, дети, готовка, уборка!
— Это не работа! Это твои прямые обязанности!
— Мои обязанности?
— Конечно твои! Жена должна дом содержать!
— А муж должен семью обеспечивать без упреков!
— Обеспечиваю! И еще как обеспечиваю! Все на мне висит!
— Никто не просил тебя жениться!
Олег резко встал, лицо покраснело от злости.
— Слушай, бездельница! — заорал он. — Живешь на мои деньги и еще рот разевать смеешь!
Схватил со стола чашку и швырнул прямо в меня. Фарфор разбился о мою голову, кусочки рассыпались по полу.
Боль пронзила висок. Рука сама потянулась к ране — пальцы стали красными.
— Папа! — закричала дочка, вбегая на кухню.
— Иди к себе! — рявкнул на нее Олег.
Наташка заплакала, убежала. Слышно как дверь хлопнула.
— Ты совсем озверел? — тихо сказала я.
— Озверел? Я работаю день и ночь, а вы только денежки тратите!
— Мы семья! У нас общий бюджет!
— Общий? — засмеялся истерично. — Какой общий? Деньги зарабатываю я один!
— Потому что мы так договорились! Я дома с детьми сижу!
— Договорились? Да ты просто лентяйка! Работать не хочешь!
— Я двадцать лет дом веду! Детей растила!
— И что? За это зарплату получать должна?
— Не зарплату. Уважение.
— Уважение надо заслужить! А ты только паразитируешь!
Слова били больнее чашки. Двадцать лет брака оказались ничем.
— Хорошо, — сказала спокойно. — Раз я паразит — разведемся.
— Вот и отлично! Надоело тебя содержать!
— Только дом и дети мне нужны.
— Дом? — расхохотался Олег. — Какой дом? Дом на мои деньги куплен!
— На семейные деньги.
— На мои деньги! Мои! Доказать сможешь что твои?
— Смогу.
— Ну давай! Доказывай!
— Завтра все узнаешь.
Ушла в комнату. Голова раскалывалась, на полу лужа крови. Обработала рану, заклеила пластырем.
Дети забились в угол, испуганные. Пришлось их успокаивать, объяснять что папа просто устал.
А сама думала о том что произошло. Как могло такое случиться?
Олег всегда был грубоват, но руку никогда не поднимал. И про деньги не вспоминал. Наоборот — говорил что семья главное.
А тут словно подменили. Считает каждую копейку, обвиняет в тунеядстве.
Может на работе проблемы? Или кто-то настроил против меня?
Вечером муж даже не извинился. Сидел в своем кресле, телевизор смотрел.
— Олег, нам поговорить надо.
— О чем говорить? Все сказал уже.
— Ты меня ударил. Кровь была.
— Сама виновата. Рот разевать не надо.
— Я жена тебе, а не собака!
— Жена должна мужа уважать!
— А муж жену не должен?
— Я тебя содержу. Этого мало?
Бесполезно. Не слышит ничего. Как стеной огородился.
Легла спать в детской. На диване. Не хотелось рядом с ним лежать.
Утром проснулась от звонка. Курьерская служба.
— Документы для Светланы Петровны Кузнецовой?
— Да, это я.
— Распишитесь.
Толстый конверт. От нотариальной конторы. Вскрыла — внутри папка документов.
Прочитала первую страницу и похолодела.
Свидетельство о праве собственности. На завод. На мое имя.
Листаю дальше. Договор дарения. От моего покойного дяди Михаила.
Дядя завещал мне заводом управлять. А Олега назначил директором.
Но собственник завода — я. Всегда была собственником. Просто не знала.
Дядя умер пять лет назад. Документы где-то затерялись в нотариальной конторе. Нашли только сейчас.
Читаю дальше. Дядя писал письмо.
"Светочка, завод твой. Олег хороший управляющий, но хозяйка ты. Он получает зарплату ...директора, а не владелец. Береги себя, племянница."
Руки дрожат. Все эти годы Олег считал себя хозяином завода. А хозяйка всегда была я.
На кухне муж завтракает. Довольный, насвистывает.
— Смотри что пришло, — кладу документы на стол.
Олег берет бумаги, читает. Лицо меняется. Сначала непонимание, потом ужас.
— Это что за чушь?
— Дядя Миша завещал мне завод. Ты только директор.
— Не может быть! Завод мой!
— Почитай внимательно.
Олег листает документы. Пальцы трясутся.
— Подделка! Кто-то подделал!
— Нотариальная печать. Государственная регистрация.
— Не верю! Завод я строил! Я развивал!
— Ты работал директором. За зарплату.
— За какую зарплату? Я хозяин!
— Хозяйка — я. А ты наемный работник.
Олег швыряет документы на пол.
— Ерунда полная! Никого не слушать буду!
— Завтра идем к юристу. Все оформим официально.
— Не пойду никуда!
— Тогда полицию вызову. За нападение вчерашнее.
— Какое нападение?
— Чашкой швырнул. У меня следы есть.
Олег хватается за голову.
— Света... давай спокойно поговорим...
— Поздно спокойно говорить. Вчера надо было думать.
— Я не специально! Нервы сдали!
— Нервы? Ты назвал меня паразитом.
— Горячка. Не думал что говорю.
— А теперь думаешь?
— Теперь понимаю что ошибся.
Интересно как быстро тон поменялся. Вчера орал про свои деньги, сегодня извиняется.
— Что ошибся в чем?
— В тебе ошибся. Ты не паразит.
— А кто я?
— Ты... ты хозяйка завода.
— Правильно. Хозяйка.
— Света, прости меня! Я дурак!
— Дурак который меня ударил.
— Больше никогда! Клянусь!
— Поздно клясться.
Иду в комнату, собираю детские вещи. Наташка с Денисом смотрят испуганно.
— Мама, мы уезжаем? — спрашивает дочка.
— Уезжаем. К бабушке погостить.
— А папа с нами?
— Папа останется.
Олег бегает за мной по квартире.
— Света, не уезжай! Все обсудим!
— Нечего обсуждать.
— Как нечего? Мы муж и жена!
— Муж жену не бьет.
— Я исправлюсь! Обещаю!
— Где ты был когда исправляться надо было?
— Света, пожалуйста! Дети же!
— Дети видели как отец мать бьет. Хватит.
Олег падает на колени.
— Прощения прошу! На коленях прошу!
— Вставай. Смешно выглядишь.
— Не смешно! Я виноват!
— Виноват. Но прощения не получишь.
Выхожу с детьми из дома. Олег стоит в дверях, растерянный.
— Света! Вернись! Поговорить надо!
Не оборачиваюсь. Сажаю детей в машину, еду к матери.
Вечером звонит телефон. Олег.
— Света, я понял ошибку! Давай встретимся!
— Встретимся в суде.
— В каком суде?
— По разводу. И по заводу.
— По заводу?
— Увольняю тебя с поста директора.
— Не можешь уволить! Я хорошо работаю!
— Могу. Я владелец.
— Света, будь человеком!
— Человеком? А ты человеком был когда чашку кидал?
— Я же извинился!
— Извинения синяки не лечат.
— Что хочешь? Скажи что хочешь!
— Хочу развод и алименты.
— Какие алименты? У меня зарплата копеечная!
— У директора завода зарплата приличная.
— А если уволишь?
— Если уволю — пособие по безработице.
Олег замолчал. Понял наконец в какое положение попал.
— Света... я же любил тебя...
— Любил? Странная любовь. С кулаками.
— Один раз сорвался!
— Один раз — уже много.
— Прости! Ради детей прости!
— Ради детей развожусь. Им насилие видеть не надо.
Кладу трубку. Звонит снова — не отвечаю.
На следующий день встречаюсь с юристом. Молодой, но грамотный парень.
— Документы в порядке, — говорит он. — Вы полноправная владелица.
— А муж что может сделать?
— Ничего. Он наемный работник.
— Могу уволить?
— Можете. Но лучше по статье. За нарушения.
— Какие нарушения найти?
— Проверим документооборот. Наверняка что-то найдется.
Действительно нашлось. Олег брал деньги из кассы без оформления. Мелочь, но нарушение.
— Хватит для увольнения? — спрашиваю.
— Хватит. И без выходного пособия.
— Отлично.
Через неделю получаю звонок от Олега.
— Света, меня уволили! Как так?
— За нарушение финансовой дисциплины.
— Какое нарушение? Я директор был!
— Был. Теперь не директор.
— Это незаконно!
— Законно. Есть документы.
— Света, я же раскаиваюсь!
— Поздно раскаиваться.
— Что мне теперь делать? Работы нет!
— Искать работу.
— Где искать? Кто меня возьмет?
— Не знаю. Не мои проблемы.
— Дети же мои! Содержать надо!
— Будешь содержать. Алименты платить.
— Какие алименты? У меня доходов нет!
— Появятся доходы — будешь платить.
Олег долго молчит.
— Света... я понимаю что ты обижена...
— Не обижена. Просто проснулась.
— В смысле проснулась?
— Поняла с кем живу. С человеком который меня бьет.
— Больше не буду! Слово даю!
— Слова дешево стоят.
— Тогда что? Как доверие вернуть?
— Никак. Доверие не возвращается.
Развод оформили быстро. Олег не сопротивлялся — понимал бесполезность.
Дом оставили мне. Машину тоже. Детей конечно.
А бывший муж снимает однокомнатную квартиру. Работает менеджером в строительной фирме.
Зарплата в пять раз меньше директорской. Но алименты исправно платит.
Иногда детей забирает на выходные. Приезжает грустный, осунувшийся.
— Как дела на работе? — спрашивает Наташка.
— Нормально, дочка. Привыкаю потихоньу.
— А почему ты с мамой не живешь?
— Мы поссорились. Серьезно поссорились.
— А помириться нельзя?
Олег смотрит на меня умоляюще. Но я качаю головой.
— Нельзя, Наташенька. Некоторые ссоры не прощаются.
После его отъезда дочка плачет. Жалеет папу. Не понимает что произошло.
— Мам, а ты его совсем не любишь?
— Любила. Двадцать лет любила.
— А теперь?
— Теперь боюсь. Мужчина который поднимает руку — опасен.
— Но он же сожалеет!
— Сожалеет. Но повторить может.
— Ты же сильная! У тебя завод!
Улыбаюсь дочке. Умная девочка растет.
— Сила не в заводе. Сила в том чтобы себя защитить.
Прошел год. Завод работает хорошо. Нового директора нашла быстро.
Олег пару раз пытался вернуться. Цветы дарил, извинялся. Обещал измениться.
Но я помню ту чашку. Помню кровь. Помню слова про паразита.
Некоторые вещи не забываются. И не прощаются.
Дети привыкли к новой жизни. Спокойной жизни. Без криков и угроз.
А я поняла главное — никто не имеет права меня унижать. Даже муж.
Особенно муж