В полдень 17 августа 1807 года, на глазах ошеломленных шкиперов и гуляющей по берегу публики, по реке Гудзон пыхтя двигалось нечто, похожее на «горящую лесопилку».
«Я обогнал множество баркасов и шхун, боровшихся с ветром, и проплыл мимо так, словно они стояли на якоре», — писал гордый конструктор странного судна, которое тут же окрестили «Mr. Fulton’s Folly» — «Чудачество мистера Фултона».
Но не прошло и трех недель, как первый в мире пароход — а это был он — начал совершать регулярные рейсы.
Сегодня Роберт Фултон — одна из самых крупных фигур в пантеоне мирового технического прогресса и одна из легендарных фигур в американской истории.
Лихорадка изобретательства
Он появился на свет 14 ноября 1765 года в Америке, но еще как английский подданный.
Ему было одиннадцать лет, когда тринадцатиь британских колоний в Северной Америке объявили о своей независимости, и его родной фермерский дом в Коновинго Крик, Пенсильвания, отныне стал частью США...
Интеллектуальным центром молодого государства стала Филадельфия. Здесь юный Фултон познал первые светские успехи как художник-миниатюрист.
В 1787 году с рекомендательным письмом Бенджамина Франклина он едет в Лондон. Здесь он начинает обучение в мастерской знаменитого Бенджамина Веста, тоже пенсильванца, придворного живописца короля Георга III. Но после некоторых успехов в 1791 году порывает с живописью.
Очевидно, поняв, что его талант художника нельзя назвать первоклассным, он обращается к «прикладному искусству» — технике.
В то время весь мир охватила изобретательская лихорадка. Все хотели открывать новые энергии, преодолевать огромные расстояния, создавать скоростные виды транспорта.
Дороги по суше были ужасны. Объемные или хрупкие грузы можно было перевозить только водой. Поэтому проекты строительства каналов могли приносить до 1 000% прибыли. Этим бешено спекулировали и при помощи всяких сомнительных планов легко выуживали деньги из карманов у жадной и недальновидной публики.
В Англии Фултон не только получил серебряную медаль за изобретение механической камнерезной пилы, но приобрел могущественного партнера и спонсора — промышленника Роберта Оуэна, владельца хлопкопрядильных фабрик и знаменитого мечтателя-утописта.
Он поддержал идею Фултона о создании «системы малых каналов», включающей передвижные мосты, судоподъемники и помпы с ветряным приводом.
Фултон описал все это в брошюре и послал ее в Штаты, президенту Джорджу Вашингтону: каналы между Нью-Йорком, Филадельфией и Балтимором сулили огромные прибыли...
Но сначала, летом 1797 года, Фултон едет в Париж. Там, в доме своего земляка Джоэла Барлоу — дипломата, поэта и обладателя патента на паровой котел, он встречает отеческую заботу. Квартира Барлоу на улице Вожирар становится адресом Фултона.
Молодой американец ищет заказчика на свою систему каналов. Одновременно он вынашивает другой, более смелый план.
Поскольку революционное правительство — Директория — на его проекты реагирует вяло, он обращается к восходящей звезде Франции: «Гражданин генерал, — пишет он Наполеону Бонапарту, который готовится к походу в Египет, — вы предпринимаете большую военную операцию, чтобы освободить народы…»
В войне против Англии он предлагает совершенно новое оружие: подводную лодку. «Уничтожение английского флота обеспечит свободу на море», и Франция, освободившись от всех соперников, сможет одна установить равновесие в Европе...
Но Наполеон выступает в поход без подводной лодки, и Фултон увлекается новой коммерческой идеей, с которой он познакомился в Англии. Он хочет построить на бульваре Монмартр круглое здание, чтобы показывать панорамные картины...
«Наутилус» в Париже
Только когда Наполеон возвращается, проект подводной лодки приобретает конкретные очертания.
В 1799 году, после переворота 18 брюмера, первый консул назначает морским министром Пьера Форфе — организатора его египетского флота. Форфе выделяет Фултону 10 000 франков на постройку подводного судна с разрешением уничтожать вражеские корабли.
(Обычная премия за потопление неприятельского судна зависела от числа пушек на его борту: 60 000 франков — за 10-пушечный корабль, 400 000 — за военный корабль с 30 или более орудиями.)
Вероятно, Фултон знал про «Черепаху» — действительно похожее на черепаху суденышко на одного человека. Его изобрел земляк Фултона — школьный учитель Дэвид Бушнелл из Коннектикута. «Черепаха» была построена в 1775 году, чтобы подводить взрывчатку под английские корабли.
Парижское сооружение Фултона — «Наутилус», напоминавшее скорее рыбу, — выглядело более похожим на современную подлодку.
Длиной шесть метров и диаметром почти два метра, «Наутилус» мог вместить четырех человек. В движение он приводился кормовым винтом, сидящим на коленчатом валу, который вручную вращали два человека.
В надводном положении «Наутилус» шел под парусом, которым командир управлял из башенного люка. Об использовании энергии пара еще не было и речи.
Кораблик был настолько хорошо рассчитан и уравновешен, что для погружения хватало четырех-пяти литров воды.
На длинных тросах мины незаметно подводились к борту неприятельского корабля.
Испытания в 1799 году в Гавре, Руане, а годом позже — в Бресте прошли успешно: «Произошел взрыв, и баржа разлетелась на куски»...
Однако эксперименты не остались незамеченными.
Капитаны английских кораблей, блокировавших побережье Франции, были настороже и знали обо всех передвижениях Фултона: контрабандистов и роялистов было больше чем достаточно. Англичане легко избегали «Наутилус»...
Тем временем на бульваре Монмартр Фултон построил Панораму — две ротонды, соединенные первым в Париже пассажем.
Однако новых заказов не поступало. 10 000 франков от министра были истрачены. Летняя жара 1801 года не привлекала парижан на Панораму. А осенью покровитель Фултона морской министр Форфе ушел в отставку.
Сменивший его адмирал Дени Декре был военным старой школы и подлодки не любил. Подобные тайные методы ведения войны он отрицал как присущие разве что пиратам.
Фултон продал Панораму. Новые планы, новый партнер — и опять соотечественник.
Упущенная выгода Наполеона Бонапарта
Роберт Ливингстон, один из авторов Американской декларации независимости, председатель суда штата Нью-Йорк и министр иностранных дел в 1781— 1783 годах, тоже был не чужд изобретательства.
У него имелись патенты — на изготовление бумаги из морской травы зостеры, на способ уменьшения трения валов мельничных жерновов и т.д.
В ноябре 1801 года Ливингстон вел переговоры в Париже о судьбе французских территорий в Северной Америке. Договор, заключенный в 1803 году, вошел в историю как «Продажа Луизианы». США он принес обширные территории и стал основой для последующего захвата всего континента.
Но прежде всего — и для Фултона это было особенно интересно — Ливингстон обладал монопольным правом эксплуатации «любого транспортного средства, приводимого в действие паром или огнем, на всех водах в пределах Соединенных Штатов» сроком на 20 лет.
Поэтому Фултон стал его партнером и уже в Париже приступил к постройке парового судна...
Прототип уже существовал: еще в 1776 году маркиз Жоффруа д’Аббан построил «Пальмипед» — 12-метровый пароход, который два месяца плавал по реке Ду в восточной Франции.
Сначала Фултон строит модели, приводимые в движение часовым механизмом. Экспериментирует с сопротивлением воды и способами передачи энергии. Финансист Ливингстон торопит: срок его нью-йоркской монополии ограничен. В дело вовлечен и Джоэл Барлоу.
Наконец весной 1803 года корабль спускают в Сену. При длине 22 метра он довольно узок. Осадка сведена до минимума, чтобы уменьшить сопротивление воды.
Партнеры арендуют изготовленную в мастерской некоего месье Перрье паровую машину, но она оказывается слишком тяжелой. Во время одного ночного апрельского шторма она своим весом проламывает судно.
Но Фултон не сдается. Он поднимает со дна Сены почти неповрежденную машину и укрепляет корпус...
3 августа 1803 года судно выходит в свое первое плавание. При огромном стечении народа, со скоростью три-четыре мили в час (до 6,5 км/час), оно преодолевает шторм. Пресса в восторге.
«Я только что услышал о проекте гражданина Фултона, способном изменить лицо мира», — писал раздраженный Наполеон своему морскому министру. И потребовал немедленно предоставить ему подробный отчет.
Гражданин Фултон, однако, устал от Европы. Ливингстон напирает. Нью-Йорк привлекает. Он хочет купить паровую машину в Англии и построить в Нью-Йорке новое судно.
Но как выбраться из Франции по каналу в это неспокойное военное время? Помогает английская секретная служба.
Война по новым правилам
В мае 1804 года Фултон в Лондоне. Он заказывает фирме «Болтон&Уатт» из Бирмингема паровую машину.
Он сам выполняет чертежи изменений, которые следует внести в ее конструкцию. Сталь котла, конденсатора и насоса он требует заменить на медь и латунь — ведь работать придется на соленой воде. Удорожание его не останавливает.
Тем временем война вспыхивает снова.
Наполеон собирает в Булони флот для вторжения в Англию. Пока Фултон ждет свою машину, он должен разрабатывать оборонительные меры в Портсмуте. Теперь враг — француз!
Фултон предлагает проект бомбы с часовым механизмом. Ночью, по его плану, гребцы в черном на плоских катамаранах подбираются к вражеским кораблям и закрепляют бомбы.
Проект одобрен. Ему платят 200 фунтов в месяц и выделяют кредит в 7 000 фунтов на расходы. За каждое потопленное французское судно корона выплачивает 40 000 премии.
В действительности же в ночь на 3 октября 1804 года в Булонской гавани французы обнаружили галеру с 21 гребцом. Четыре других мины сдетонировали без результата на берегу.
Английская общественность реагировала возмущенно. Не столько из-за провала, сколько из-за «нечестного» ведения войны. Но Фултон по-прежнему верил в технику.
Когда он заметил, что утратил доверие своих работодателей, то попытался хотя бы выманить еще денег, лицемерно сокрушаясь, как легко его «вещица» может попасть в чужие руки. За сохранение тайны и прекращение дальнейших разработок он потребовал ни много ни мало 100 000 фунтов — стоимость целого крейсера.
Но ход войны поздней осенью 1805 года был не в его пользу. После триумфальной победы при Трафальгаре Адмиралтейство больше не чувствовало угрозы и не поддалось на мелкий шантаж. Тем не менее компенсацию ему выплатили.
Фултон собрал свои пожитки, и так как машина была уже готова и находилась на пути в США, отплыл в Нью-Йорк.
Так начиналась империя
Там его ждали с нетерпением и встретили с почестями. Президент Томас Джефферсон намеревался строить «его» канал близ Нью-Орлеана — между Миссисипи и озером Пончартрен.
Но прежде Фултон должен был построить пароход. Однако его знания, накопленные в Европе, — расчет сопротивления воды, конструкция и скорость вращения гребных колес, вес силовой установки, полезная грузоподъемность — все это для нью-йоркских плотников и кузнецов оставалось тайной за семью печатями.
Даже о том, чтобы заложить киль на верфи Брауна на Ист-Ривер, не было и речи — там умели строить только плоскодонки.
Фултон приобрел в Нью-Джерси землю под свою достроечную верфь. Здесь были смонтированы опорные рамы и механизмы. И наконец в конце апреля 1807 года английская 24-сильная паровая машина прошла таможню...
Однако трудности с мастерами множились, расходы росли. Только самыми авантюрными способами Фултону удавалось кое-что выклянчивать у своих скептических друзей. И наконец через два месяца он смог написать Ливингстону: «Гребные колеса установлены. Они работают великолепно!»
Фултон скромно назвал свое детище «The steamboat», что в переводе с английского и значит — «Пароход». И 17 августа 1807 года судно с 40 почетными гостями на борту отошло от нью-йоркского пирса.
Несмотря на то что дату держали в строгом секрете, на берегу столпилось множество зрителей. После минутного молчания раздались аплодисменты. Восторженные вопли и крики «Ура!» заполнили воздух.
«Пароход» имел в длину 50 метров и в ширину — четыре метра. Чтобы при малых затратах энергии достичь требуемой скорости и экономичности, Фултон придал ему предельно малую осадку: около 60 сантиметров.
240 километров вверх по реке Гудзон до Олбани, столицы штата Нью-Йорк, судно с его мощными колесами диаметром 4,5 метра прошло за 32 часа.
Фултон отправил издателю «Америкен ситизен» путевые заметки. Особенно расхваливал он 33-метровую палубу, ничем не загроможденную, где пассажиры могут свободно прогуливаться. «Без сомнения, это самый приятный корабль, на котором я когда-нибудь путешествовал»...
Он продолжает еще что-то мастерить и совершенствовать.
Наконец 4 сентября — открытие регулярного сообщения. Семь долларов за рейс стоит поездка в Олбани на «North River Steamboat», как теперь официально называется пароход. «Северная Река» — это старинное голландское название Гудзона...
Наступает зима с ледоходом, и Клермонт — имение Ливингстона в верховьях реки Гудзон — превращается в верфь. Фултон расширяет корпус, ставит новый котел, создает больше комфорта для пассажиров.
Весной пароход, зарегистрированный уже как «North River Steamboat of Clermont», возобновляет рейсы.
Следом быстро спускаются на воду «Car of Neptune» и «Paragon». И теперь трижды в неделю пароходы Фултона обслуживают все более многочисленную публику...
В 1809 году Роберт Фултон строит еще один пароход для рейсов между Манхэттеном и Джерси-Сити.
Это катамаран длиной 27 метров и шириной 10 метров. Фултон располагает гребное колесо между двумя корпусами, а машину — на балках, связывающих оба корпуса. На палубной платформе могут разместиться восемь четырехколесных карет, 29 лошадей и более сотни пассажиров.
Первый в мире рейсовый пароход плавал по Гудзону туда-обратно с интервалом 30 минут. Он обходился без громоздких, отнимавших много времени разворотов: нос и корма у него были совершенно одинаковы, а направление вращения гребного колеса изменялось простым поворотом рычага.
В 1811 году была открыта вторая линия. А через год – третья, на Ист-Ривер.
Конец императора
Фултон, к этому времени — преуспевающий предприниматель, женатый на племяннице Ливингстона, теперь жаждет мировой славы.
В ноябре 1811 года он просит американского посла в Санкт-Петербурге, будущего президента США Джона Квинси Адамса, устроить ему монополию на рейсы пароходов по Неве.
Среди рек Индии его очень интересовал Ганг. Туда он тоже запускал свои щупальца.
На вершине своего успеха бывший поборник свободной торговли сумел оценить выгоду эксклюзивных привилегий и монополий...
Конкуренты Фултона не дремали. Борьба становилась все жестче.
Всего через месяц после триумфального плавания «Клермонта» был готов «Феникс» — пароход полковника Джона Стивенса. Но Ливингстон и Фултон сумели юридически подтвердить свою монополию.
В марте 1811 года появилась новая фирма: в Олбени сошла со стапелей «Надежда», вслед за ней — «Настойчивость».
Через три месяца состоялась первая в мире пароходная регата. Мелкосидящий «Клермонт» на крутом повороте реки подрезал «Надежду». Гонки на воде закончились столкновением — и продолжились на суше, юридически.
Фултон одержал победу. Суда конкурента были конфискованы и разломаны.
Но едва процесс был выигран, как со стапелей один за другим стали сходить новые пароходы…
Всего через полтора десятилетия Верховный суд США принял закон против всех региональных монополий. К тому времени Фултон был уже мертв, но его вполне обеспеченные наследники начали бесконечные процессы о компенсации...
В 1812 году Соединенные Штаты снова начали войну против Англии. Патриотическим вкладом Фултона стал 60-метровый «Демологос» — «Глас народа», гигантский катамаран.
Это был не столько боевой корабль, сколько мобильная береговая батарея для обороны Нью-Йорка. На одном из корпусов располагалась паровая машина мощностью 120 лошадиных сил. На другом — топка и котел. На широкой палубе размещались орудия.
Несмотря на блокаду, нехватку материалов, отсутствие рабочих рук и эмиссию бумажных денег, этот монстр сошел со стапелей верфи Адама и Ноя Браунов на Ист-Ривер в 1814 году, когда война уже шла к концу.
На собственной верфи Фултона в Нью-Джерси на берегу Гудзона он был разоружен...
Даже во время войны борьба за монополию в Нью-Йорке и вокруг не прекращалась.
В начале 1815 года Фултону предстояло еще одно судебное заседание в Трентоне, столице Нью-Джерси. Еще раз он сумел победить.
Вечером ему пришлось ждать рейса в Нью-Йорк. Лед шел по реке Гудзон. Он решил использовать это время, чтобы проинспектировать работы на «Демологосе», ступил на прибрежный лед и промок.
Фултон слег в постель с сильной простудой, перешедшей в воспаление легких.
23 февраля Роберт Фултон скончался, не дожив до 50 лет, в своей квартире на Стейт-стрит в Южном Манхэттене.
В Нью-Йорке был объявлен государственный траур. За гробом Фултона шли тысячи людей.
Свое последнее упокоение он нашел в маленькой церкви Святой Троицы, против Уолл-стрита, в фамильном склепе Ливингстонов.
В 1816 году была построена дорога, связывающая причалы на Гудзоне и Ист-Ривер. По сей день она носит его имя — так же, как маленькая улочка на набережной Аустерлиц в Париже.
Федор Шорыгин, переводчик
P.S. Благодарим за ваше внимание. Пожалуйста, уделите несколько секунд, чтобы поставить лайк и подписаться на наш канал.