Уязвимость приходит в терапию рассказами о ранних детских разочарованиях.
Мы учимся давать место тому острому и горячему внутри, что жгло и прокалывало. Мы осознаем, что нормально расстроиться и обидеться, когда обозвали. Мы остаёмся с раненой частью и утешаем ее.
Всё это, безусловно, трогательно и ценно.
Но если б спросить того ребенка, чего он тогда хотел, то он скорее всего хотел бы крикнуть обидчику "сам дурак" и броситься снова в игру, в которой кто-то кого-то постоянно мутузит и обзывает, но всем почему-то весело. И страдает этот ребенок больше от того, что у него так не получается, чем от нанесенной обиды.
Большое счастье, когда терапевтическая группа доходит до этой стадии соединения с потребностью живых внутренних детей - быть вместе и быть субъектными, а не удерживает изоляционные паттерны, упиваясь горем по отдельности или сплачиваясь сугубо на основе горя.
Я мечтаю собрать такую группу.
