Смех — странная штука. Когда он у тебя есть, ты его не замечаешь. Он — как воздух. Но когда его забирают, тишина, что остаётся на его месте, оглушает.
Мы с Аней переехали в Заречье прошлой весной. Молодожёны, сбежавшие из города в старый дедовский дом на берегу реки. Мы были пьяны — друг от друга, от свободы, от этого чистого, пахнущего яблоками воздуха. Наше счастье было почти неприличным, громким. И оно привлекло внимание.
В тот вечер мы отмечали полгода со дня свадьбы. Сидели на берегу, у костра. Немного водки, гитара, поцелуи под звёздами. Я был абсолютно счастлив. Около полуночи я, уже изрядно подвыпивший, пошёл к реке умыться. Аня осталась у костра.
Я помню густой туман над водой. Помню, как зашелестели камыши, хотя ветра не было. Помню холод, внезапный, могильный, сковавший лодыжки. Будто я шагнул не в речную воду, а в жидкий азот. А дальше — провал.
Очнулся я на берегу, метрах в десяти от костра. Мокрый, замёрзший, с раскалывающейся головой. Аня, перепуганная, тормошила меня, плакала. Я решил, что просто поскользнулся по пьяни, ударился головой и упал в воду. Обычное дело.
Но на следующий день я понял, что что-то не так. Аня рассказала смешную историю про соседского кота, и я увидел, как она ждёт. Ждёт моей реакции, моего смеха. Я понимал, что это смешно. Мозг фиксировал юмор. Но мышцы лица не двигались. Внутри, там, где раньше рождался смех, была гладкая, серая, абсолютно ровная пустота. Я не смог даже улыбнуться.
Сначала мы думали — шок, последствие падения. Но дни шли, а пустота не уходила. Я превратился в наблюдателя собственной жизни. Я видел красоту заката, но не чувствовал восторга. Я слышал шутки, но не мог посмеяться. Я смотрел на любимую жену, и моё сердце было немым. Из меня будто вынули душу, оставив только вежливую, апатичную оболочку.
Наш дом, раньше полный смеха, затих. Аня пыталась меня растормошить, устраивала романтические вечера, рассказывала анекдоты. Но, натыкаясь на моё вежливое, пустое лицо, она угасала сама. Между нами росла стена. Стена из моей тишины.
Я знал, что дело в той ночи. В той минуте, которой не было в моей памяти. Я начал искать. Я не спал ночами, ходил по деревне, расспрашивал стариков. Они отводили глаза. Но однажды старый паромщик, дед Матвей, сжалился надо мной.
— Ты в шишигин угол полез, парень, — проскрипел он, смоля папиросу. — Она смех не любит. Громкий, весёлый. Завидует. Вот и «вымывает» его из тех, кто под руку попадётся.
Он рассказал мне про Шишигу. Про мелкую, злобную нечисть из камышей, которая тащит в воду не за тем, чтобы утопить, а за тем, чтобы окунуть в свою вечную, холодную тоску. Чтобы забрать себе чужую радость, оставив взамен пустоту.
Я не стал спрашивать, как с ней бороться. Я понял, что ответа нет. Это было не проклятие, которое можно снять. Это была кража.
Отчаяние — страшный мотиватор. Если у меня украли смех, значит, я должен был заставить вора вернуть его. Я начал читать. Не фольклор, нет. Старые книги по психологии, по работе мозга. Я пытался понять, что такое смех. Это рефлекс. Реакция на эмоцию. Сама эмоция не пропала, я понимал, когда смешно или радостно. Пропала связь. Пропал мускульный отклик. Шишига его «отрезала».
И я решил, что если не могу заставить себя смеяться, я заставлю её страдать. Если она ненавидит радость, я устрою ей такую пытку радостью, что она сама взмолится о пощаде.
План был безумным. Я позвал Аню.
— Нам нужно устроить праздник, — сказал я. — На том же месте.
Она смотрела на меня, как на сумасшедшего. Но в моих глазах, видимо, было столько отчаяния, что она согласилась.
Мы пришли на берег в сумерках. В час, когда она выходит на охоту. Я разжёг костёр. Поставил наш старый проигрыватель и включил нашу свадебную песню. Я достал фотоальбом.
— Вспоминай, — сказал я Ане. — Рассказывай. Самые счастливые моменты. Громко.
И она начала. Голос её дрожал, но она рассказывала. Про наше знакомство, про первое свидание, про то, как я делал ей предложение. Я смотрел на фотографии, слушал её голос, и внутри меня что-то отчаянно пыталось пробиться сквозь серую корку.
Воздух похолодел. Музыка в проигрывателе начала хрипеть. Из камышей донеслось злобное шипение. Я видел, как тёмная, сгорбленная фигурка медленно выходит из воды. Она смотрела на нас, на наш костёр, на наши фотографии, и я физически ощущал волны ненависти и зависти, исходящие от неё.
Она не подходила. Она чего-то ждала. Ждала смеха. Но его не было. Наш праздник был тихим, полным сдерживаемых слёз.
И тут она пошла. Не ко мне. К Ане. Она увидела источник. Она увидела ту, в ком ещё жила радость.
Я встал между ними.
— Не тронь её, — прохрипел я.
Шишига остановилась, глядя на меня своими пустыми, как речная галька, глазами. И я сделал то, что должен был. Я посмотрел на Аню, на её заплаканное, любимое лицо. Я вспомнил её смех. И я заставил себя.
Я улыбнулся. Кривой, жалкой, вымученной улыбкой. А потом я засмеялся.
Это был самый страшный звук, который я когда-либо издавал. Сухой, каркающий, скрипучий, как несмазанная дверь. Смех без радости. Боль, притворившаяся смехом. Я стоял перед ней и хохотал, и слёзы текли по моему лицу. Я показывал ей её же работу. Пустую оболочку. Насмешку над счастьем.
И Шишига взвыла.
Этот звук был для неё пыткой. Она ненавидела чистую радость, но мой смех, смех-калека, был для неё ещё невыносимее. Это было зеркало. Это было уродливое эхо её собственной пустой, мелочной души.
Она зашаталась, закрывая лицо руками-корягами. Она пятилась от меня, от моего жуткого, каркающего хохота. Она отступала к воде. И с последним, отчаянным воплем бросилась в реку и исчезла в тёмной глубине.
Я упал на колени, задыхаясь. И вдруг почувствовал, как внутри, в серой пустоте, что-то дрогнуло. Как по натянутой струне ударили молоточком. И я засмеялся снова. Но на этот раз — по-настоящему. Чистым, свободным, облегчённым смехом. Он лился из меня, и я не мог его остановить. Я смеялся и плакал одновременно.
Смех вернулся.
Мы до сих пор живём в том доме. Но к реке по вечерам больше не ходим. Иногда, когда я смотрю на камыши, мне кажется, что я вижу там движение. Но я больше не боюсь. Я знаю, что у меня есть оружие, против которого бессильна любая тьма. Это не вера, не сила, не магия.
Это просто смех моей жены, на который я теперь могу ответить своим.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшныеистории #фольклор #психология