Для Ани последние месяцы перед свадьбой были похожи на волшебный, суматошный сон. Они с ее женихом, Алексеем, готовились к своему главному дню. Свадьба должна была быть скромной, но стильной. Они не хотели влезать в долги, поэтому все рассчитали до копейки: небольшой ресторанчик, фотограф-фрилансер, платье, сшитое знакомой портнихой. Это был их праздник, и они хотели, чтобы он был честным, без лишней показухи.
Единственным, кто был недоволен их «скромностью», была мать Алексея, Елизавета Марковна. Властная, эффектная женщина, хозяйка собственного небольшого, но успешного бизнеса, она считала, что свадьба ее единственного сына должна быть «событием».
— Дети, ну что это за убожество? — говорила она, просматривая их смету. — Ресторан на сорок человек? Это не свадьба, а поминки. Свадьба — это заявление! Это демонстрация статуса!
Они вежливо отшучивались, но Аня чувствовала, как нарастает ее раздражение.
За неделю до свадьбы, на традиционном «семейном ужине», где собрались родители с обеих сторон, Елизавета Марковна решила взять дело в свои руки. Когда подали десерт, она встала с бокалом в руке.
— Дорогие мои, — начала она торжественным голосом. — Я вижу, как наши дети, в своей трогательной наивности, пытаются сэкономить на собственном счастье. Я, как мать, не могу этого допустить.
Она сделала паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.
— Я хочу, чтобы их свадьба была такой, какой они ее заслуживают. Сказочной. Роскошной. Незабываемой. Поэтому…
Она достала из своей сумочки толстый, белоснежный конверт и с царственным жестом протянула его Алексею и Ане.
— Я дарю вам миллион на свадьбу.
На несколько секунд за столом повисла оглушительная тишина. Родители Ани, простые инженеры, смотрели на конверт с ужасом и восхищением. Алексей, ее жених, потерял дар речи. Он смотрел на мать, и в его глазах стояли слезы благодарности.
— Мама… я… я не знаю, что сказать… — пролепетал он.
— Ничего не говори, сынок, — она улыбнулась своей самой обаятельной, самой властной улыбкой. — Просто будь счастлив.
Она подошла, чтобы обнять их. Она обняла сына, потом — Аню. И, прижавшись к ее уху, так, чтобы никто, кроме нее, не услышал, она прошептала ледяным, деловым тоном:
— Вернете через два месяца с процентами. Двадцать процентов годовых. Я пришлю договор.
Она отстранилась, все так же сияя. А Аня застыла, как ледяная статуя. Ее уши горели от этого ядовитого шепота. Она смотрела на счастливое, заплаканное лицо своего жениха, на восхищенные лица своих родителей, на гостей, которые начали аплодировать щедрости свекрови. И она поняла, что попала в чудовищную, идеально срежиссированную ловушку.
Это был не подарок. Это был спектакль. Спектакль, в котором ее будущая свекровь предстала в роли щедрой феи-крестной. А они, молодожены, только что, на глазах у всей своей семьи, были проданы в финансовое рабство.
— Ну, что же вы сидите! — весело воскликнула Елизавета Марковна. — Пейте шампанское! Нужно отметить такой щедрый подарок!
Аня медленно подняла свой бокал. Ее руки дрожали. Она посмотрела на своего жениха, который с обожанием смотрел на свою мать. Он не слышал. Он ничего не понял. Он был счастлив. А она… она только что, за неделю до свадьбы, увидела истинное лицо женщины, которая должна была стать ее второй матерью. Лицо безжалостного, циничного ростовщика.
Она сделала глоток шампанского. Оно показалось ей горьким, как яд.
Весь остаток вечера прошел для нее как в тумане. Она улыбалась, принимала поздравления, кивала. Она играла свою роль — роль счастливой невесты. Но внутри нее все кричало от ужаса и омерзения.
Когда они поздно вечером вернулись домой, Алексей все еще был на седьмом небе от счастья.
— Ты представляешь?! Миллион! Моя мама — лучшая на свете! Теперь мы сможем заказать тот ресторан с верандой! И пригласить всех! И свадебное путешествие…
Он кружил ее по комнате, а она была холодной и неподвижной, как кукла.
— Что с тобой? — он наконец заметил ее состояние. — Ты не рада?
— Я устала, — только и смогла сказать она.
Она не могла. Не могла рассказать ему правду прямо сейчас. Не могла разрушить его счастье, его веру в святость его матери. Но она знала, что этот разговор неизбежен. И что от этого разговора будет зависеть не только их свадьба. Но и вся их будущая жизнь.
Она легла в постель, притворившись спящей. Он лег рядом, обнял ее. А она лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Она чувствовала себя так, будто ее только что, с улыбкой, продали на невольничьем рынке. И покупателем была ее собственная, будущая семья.
Следующий день был для Ани пыткой. Она проснулась с ощущением, что ее свадьба, ее счастливый, светлый праздник, превратился в обратный отсчет до финансовой катастрофы. Алексей, ее жених, наоборот, был полон энергии. Он с самого утра сидел на телефоне, обзванивая рестораны, фотографов, музыкальные группы. Он с восторгом ребенка, получившего доступ к безлимитной кредитной карте, планировал их «свадьбу века».
— Анечка, я договорился с «Палаццо»! — кричал он ей из гостиной. — Тот самый, с хрустальными люстрами! Они нас ждут!
— А как же залог? — спросила она, войдя в комнату.
— Мама уже все оплатила! — он обнял ее. — Она сказала, что это — ее часть подарка!
Она смотрела на него, на его счастливое, ничего не подозревающее лицо, и чувствовала, как ее разрывает на части. Сказать ему правду? Прямо сейчас? И увидеть, как его мир рухнет? Увидеть, как его обожаемая, идеальная мать превратится в его глазах в чудовище? Она не могла.
А вечером, как и обещала, Елизавета Марковна прислала курьера. В красивой папке из тисненой кожи лежал «Договор беспроцентного займа». Она даже не стала маскировать это под подарок. Сумма — один миллион рублей. Срок возврата — два месяца. И пункт, набранный мелким шрифтом: «В случае просрочки платежа, на сумму займа начисляется пеня в размере 1% в день». 1% в день. Это было не просто ростовщичество. Это была удавка.
Она спрятала этот договор. Она решила, что сначала — свадьба. А потом — война.
Свадьба была именно такой, как и хотела свекровь. Роскошной, помпезной, немного безвкусной. Сотня гостей, море цветов, шестиярусный торт. Елизавета Марковна была королевой этого бала. Она принимала поздравления, с гордостью рассказывая всем, какой «царский подарок» она сделала своим детям. Аня улыбалась, танцевала, позировала для фотографов. Она была самой красивой, самой несчастной невестой на свете.
Медовый месяц они провели на Мальдивах. В самом дорогом отеле. Все было оплачено из ее «долга». Алексей был на седьмом небе от счастья. А Аня каждый день смотрела на бирюзовый океан и чувствовала, как на ее шее все туже затягивается шелковая петля.
Они вернулись. И начался обратный отсчет. У них оставался месяц, чтобы вернуть миллион. Плюс проценты.
— Ну что, любимая, — сказал ей однажды вечером Алексей. — Пора подумать, как мы будем отдавать маме долг.
Он сказал это так просто, так буднично, что Аня поняла — он все это время знал. Он не был наивным мальчиком. Он был соучастником.
— То есть, ты знал? — тихо спросила она.
— Ну… — он замялся. — Я догадывался. Мама не из тех, кто разбрасывается деньгами.
— И ты молчал?
— А что я должен был сделать?! — он взорвался. — Устроить скандал на глазах у всей семьи?! Испортить нам свадьбу?! Я решил, что мы разберемся потом. Мы же команда!
«Команда». Она горько усмехнулась.
— И как ты предлагаешь нам «разобраться»? Где мы возьмем миллион двести тысяч за месяц?
— Ну… — он снова замялся. — У тебя же есть твоя добрачная квартира, которую ты сдаешь…
Вот оно. Финальный акт спектакля. Она поняла все. Этот «подарок» был не просто способом загнать их в долги. Это был идеально продуманный план, чтобы лишить ее ее личного, неприкосновенного актива. Ее квартиры.
— Ты предлагаешь мне продать мою квартиру, чтобы отдать долг твоей матери? Долг, в который она нас загнала с твоего молчаливого согласия?
— Это не просто квартира, — начал он свою заученную речь. — Это — вклад в нашу семью…
Но она его не дослушала. Она встала. Она была спокойна. Абсолютно спокойна.
— Хорошо, — сказала она. — Ты прав. Мы — команда. И мы решим эту проблему. Вместе.
На следующий день она начала действовать. Она не стала выставлять на продажу свою квартиру.
Она выставила на продажу их. Их общую, семейную жизнь. Она выставила на продажу все, что было в их квартире: дорогую мебель, технику, картины, его коллекцию часов, ее украшения.
Когда Алексей, придя домой, увидел в их гостиной оценщика, он опешил.
— Что здесь происходит?!
— Оценка активов, дорогой, — с улыбкой ответила Аня. — Мы же банкроты. Нам нужно срочно гасить долг.
Затем она позвонила его матери.
— Елизавета Марковна, здравствуйте! У меня для вас потрясающая новость! Мы с Алексеем решили принять ваше щедрое предложение и стать вашими бизнес-партнерами!
— В каком смысле? — не поняла свекровь.
— Мы решили, что ваш миллион — это не долг, а инвестиция! Ваша доля в нашем семейном предприятии! Так что, как равноправный партнер, вы теперь несете солидарную ответственность за все наши обязательства.
Она изложила ей свой план. Они объявляют себя банкротами. Начинают процедуру. И все кредиторы, включая банк, где у свекрови были все ее счета, получают уведомление о том, что она является аффилированным лицом и спонсором их «предприятия».
Это был юридический бред. Но для Елизаветы Марковны, которая панически боялась любых проверок и проблем с налоговой, это прозвучало как приговор.
— Ты… ты блефуешь! — прошипела она.
— Проверьте, — рассмеялась Аня и повесила трубку.
Вечером к ним примчалась она. Бледная, в ярости.
— Что ты себе позволяешь?!
— Я? — удивилась Аня. — Я просто играю по вашим правилам. Вы же хотели бизнес? Получите.
Она положила перед свекровью два документа.
— Вот. Вариант первый. Мы все вместе идем ко дну. С судами, с проверками, с испорченной репутацией. И вот, — она пододвинула второй лист. — Вариант второй. Вы аннулируете наш «долг». Полностью. Мы разводимся с вашим сыном. Тихо, мирно. Каждый остается при своем.
Она смотрела на свекровь, потом на своего мужа.
— Выбирайте.
Это был их конец. Она знала это. Но это был конец, который она написала сама.
Они, конечно, выбрали второй вариант.
Через месяц, получив свидетельство о разводе, Аня сидела в своей квартире. Она была одна. Она была в долгах (свадьба все-таки стоила денег). Но она была свободна.
Она взяла телефон и набрала номер.
— Алло, здравствуйте. Я по поводу продажи квартиры. Да. Добрачной. Своей. Я передумала ее продавать. Я, кажется, нашла для нее лучшее применение. Я буду в ней жить.