Большой зал одного из самых пафосных ресторанов в городе сегодня был закрыт для посетителей. Возле главного входа одна за другой останавливались шикарные автомобили, откуда выходили мужчины в костюмах и женщины в дизайнерских дорогих платьях.
Пятидесятилетие Катерины Васильевны Орловой отмечали с размахом, на который только способен муж, внезапно разбогатевший на криптовалюте в сорок пять и с тех пор пытающийся это компенсировать.
Алексей парил над залом, как ракета-носитель. Его новый, нарочито небрежный пиджак стоил, вероятно, больше, чем все платья в гардеробе Кати. Орлов обнимал за плечи важных инвесторов, хлопал по спине бывших однокурсников, чьи имена едва помнил, и жестикулировал широко, едва не выбивая бокал из рук собеседника. Он был режиссёром, продюсером и главным актёром этого спектакля под названием – “Смотрите, как мы счастливы и успешны”.
А Катя сидела в центре стола, как дорогой экспонат в музее. Её платье – шёлковое, цвета шампанского – она выбрала с мыслью: “Главное, чтобы не мялось и хорошо сидело”. Её скромный пучок и лёгкий макияж терялись на фоне шипучих локонов и массивных золотых серёг её же подруг. Именинница улыбалась. Коротко, кивала. Следила, чтобы у всех были полные тарелки и бокалы. Она была идеальным фоном, живым подтверждением тезиса Алексея: “Смотри, чего я достиг, и даже жену из глухой провинции смог превратить в светскую львицу”.
Только вот “львица” в данный момент думала о том, что торт, скорее всего, достали из холодильника слишком поздно, и крем будет отдавать холодной жирностью, и как бы это не испортило финальное впечатление.
– Дорогие друзья, коллеги! – голос Алексея, усиленный микрофоном, перекрыл звук музыки. Орлов поднял бокал. Катя заметила, что муж уже выпил лишнего. Лицо его сияло искренней, неподдельной любовью к себе и происходящему:
– Спасибо, что пришли разделить с нами этот вечер. Этот праздник. Этот юбилей моей любимой Катюши!
Зал разразился аплодисментами. Катя почувствовала, как на её щеках застывает румянец дежурной благодарности.
– Полвека! Целых пятьдесят лет! – Алексей сделал театральную паузу, обводя зал влажным взглядом. – И знаете, о чём я думаю? О том, как важен в жизни выбор. Выбор пути, выбор друзей, выбор… спутницы жизни.
Он обернулся к Кате, и долго смотрел в сторону жены, пытаясь сфокусировать взгляд. Гости заулыбались, ожидая сладкого тоста в духе “встретил тебя и жизнь обрела смысл”.
– Я всегда был сторонником радикальной честности, – продолжил Алексей, и его голос приобрел лёгкую, “философскую” хрипотцу, которую он скопировал у какого-то западного актёра. — И сегодня, в такой особенный день, я хочу быть до конца честным с вами. И с Катей.
В зале повисла лёгкая, заинтересованная пауза. Катя перестала улыбаться.
– Мы познакомились в глухом городке на берегу моря, куда я приехал отдохнуть с друзьями, – голос Алексея стал громче, увереннее. Он ловил кайф от всеобщего внимания. – Я – перспективный столичный парень, она – милая, скромная провинциалка. И знаете, я тогда совершил поступок… из жалости. Да-да, не удивляйтесь! Мне её стало искренне жаль. Она казалась такой потерянной, такой серой мышкой в этом жестоком мире.
В зале кто-то сдержанно кашлянул. Улыбки на лицах гостей начали медленно сползать, как плохой макияж.
– И я решил, – Алексей сделал глоток шампанского, давая словам просочиться в сознание публики, – что я могу её вытащить из грязи, из глуши. Сделать её жизнь лучше. Подарить кусочек своего успеха. Я решил, что Катя будет мой личный социальный проект под названием “Превращение деревенщины в Леди”.
Катя сидела не двигаясь смотрела на мужа. Лицо Алексея вдруг стало казаться чужим и незнакомым.
– И знаешь, Катерина, – Алексей уже почти не смотрел на неё, он обращался к залу, к своим коллегам, ища в их глазах понимания, одобрения своей “гениальной” откровенности, – я никогда тебя не любил искренне, по-настоящему. Я просто… совершил благородный поступок. Пожертвовал своим холостяцким раем. И всю жизнь потом жалел об этом. Жалел, что связал себя по рукам и ногам этой… этой серостью, когда мог бы достичь ещё большего! В одиночку!
Он закончил, удовлетворённо выдохнул и поднял бокал ещё выше, как трофей:
– Так выпьем же! За моё терпение! За эти пятьдесят лет вынужденного комфорта и за то, что этот мой личный эксперимент наконец-то завершён!
В зале воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Было слышно, как за стеной на кухне шипит что-то на сковороде. Десятки пар глаз, вытаращенных от ужаса и дикого, щекочущего нервы любопытства, были устремлены на Катю.
Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела на Алексея, и в её голове пронеслись все их пятьдесят лет – не годы любви, а годы работы, быта, рождение детей, общие победы и беды. И всё это теперь рассыпалось в пыль от одного идиотского, самовлюблённого тоста.
Первым нарушил тишину звонок чьего-то телефона. Потом кто-то неуверенно попытался встать. Один из молодых сотрудников Алексея, бледный как полотно, неумело достал телефон и, отводя глаза, навёл камеру на сцену позора.
Алексей, наконец, опустил бокал. Эйфория от выступления начала медленно рассеиваться, уступая место смутному, холодному ощущению, что финальные аплодисменты как-то подзадерживаются. Он посмотрел на лицо жены и впервые за вечер увидел не благодарную “серую мышку”, а абсолютно пустое, ледяное пространство.
Спектакль был окончен. Занавес упал. И начинался полный трэш.
*****
Солнце, бесцеремонное и яркое, ворвалось в спальню через щель в шторах и уперлось Алексею прямо в веки. Он застонал, пытаясь повернуться на другой бок, но голова отозвалась сокрушительной волной боли. Во рту было сухо и противно, словно он всю ночь лизал ржавую трубу.
Память возвращалась обрывками, как кадры плохого триллера. Блеск бокалов. Собственный громкий голос. Десятки замерших лиц. И глаза Кати. Не испуганные, не плачущие. Пустые. Как два куска льда.
“Боже, – пронеслось в голове, и адреналин на секунду перебил похмелье. — Что я натворил?”
Алексей потянулся рукой через огромную кровать. Пространство с другой стороны было холодным и нетронутым. Кати не было.
“Хозяин жизни” с трудом поднялся, накинул шелковый халат и, придерживаясь за стены, как старик, побрел на кухню в надежде найти кофе, лекарство от головной боли и… ну, хоть какое-то оправдание самому себе.
Катя сидела за столом. Перед ней стоял ноутбук, и она внимательно что-то читала, попивая из большой кружки. Супруга Алексея была одета в свой старый, потертый домашний халат, тот самый, который муж много раз просил выбросить. На лице не было и следа вчерашнего макияжа. Она выглядела… обычной. Слишком обычной для утра после пятидесятилетия.
– Кать… – хрипло начал Алексей, опускаясь на стул напротив. – Слушай, я… я не знаю, что на меня вчера нашло. Это шампанское было какое-то…
Жена подняла взгляд. Спокойный, изучающий. Без тени упрека или обиды. Это было хуже, чем если бы она швырнула в него эту кружку.
– “Социальный проект”, – тихо произнесла она, не как упрек, а как бы констатируя факт. — “Серая мышь”. Запоминающиеся формулировки, Леш. Оратор из тебя, конечно, никудышный. Но запоминающийся.
– Да перестань! – муж махнул рукой, но жест вышел слабым. – Все же понимают, что это была шутка! Ну, немного неудачная. Чёрт, у меня же голова раскалывается. Говорили, что я со всех вчера угорал. Ну, знаешь, как всегда.
В этот момент в прихожей прозвенел домофон. Резко, настойчиво. Катя молча встала и пошла открывать. Алексей облегченно вздохнул. Отвлеклись.
– Кому это в десять утра? – пробормотал он, растирая виски.
Спустя несколько минут в кухню вошел PR-менеджер компании Алексея Орлова. Лицо Славы было цвета асфальта после дождя. В руках он сжимал планшет, словно это был щит от апокалипсиса.
– Лёш, – голос Славы дрожал. – Привет, Катерина… Лёш, ты вообще в курсе происходящего?
– В курсе, что я вчера немного перебрал, если ты об этом, – буркнул Алексей. – Успокойся. Закажем пару благотворительных акций, все забудут.
– Забудут? – Слава истерично засмеялся и швырнул планшет на стол перед Алексеем. — Ты посмотри на это! Пока ты тут стонешь от головной боли, твой тост собрал полмиллиона просмотров! Он в трендах! Его комментирует полстраны!
Алексей уставился на экран. На самом популярном видеохостинге страны был смонтированный ролик: лицо Орлова крупным планом, пьяное и самодовольное, и субтитры: “ИТ-гигант разрушает многолетний брак прямо на юбилее супруги”. Внизу ползли комментарии.
“Какой же гад! Бедная женщина!”
“Смотрите, какое у него лицо счастливое, когда он говорит гадости!”
“Его жена просто ангел, как она это выдержала…”
“Ребята, я знаю его компанию, больше ни одной их акции!”
“Мем про "социальный проект" уже везде!”
– Что?.. – Алексей начал лихорадочно листать ленту соцсетей. Его имя было везде. Под каждым постом – волна негодования и презрения. — Это… это же вырвано из контекста! Я не это имел в виду!
– А что ты имел в виду, Алексей? – раздался тихий голос Кати. Она стояла у окна, спиной к мужчинам. – Объясни мне, как следует трактовать фразу “я никогда тебя не любил”? Может, это новый термин из вашего крипто-мира или корпоративный жаргон?
– Кать, ну ты же понимаешь… – Орлов беспомощно замолк, понимая, что не может подобрать слов.
– Нет, Алексей, – она обернулась. В глазах Катерины наконец-то появилось чувство – холодная, отточенная сталь. – Я не понимаю. Тридцать лет своей жизни прожила с тобой, родила тебе двоих детей, вела твой дом, терпела твои взлёты и падения, а вчера я поняла, что была всего лишь “социальным проектом”. Так, пожалуйста, объясни контекст. Мне очень интересно.
В кухне повисло тягостное молчание, которое было оглушительнее любого крика.
– Дружище, – прошептал Слава, – инвесторы с “Силиконового берега” уже прислали письмо. Они “вне себя от беспрецедентного урона репутации”, требуют экстренного совета директоров. Твой партнёр Сергей пытается их успокоить, но они хотят слышать тебя.
– Переведи всё в плоскость хайпа! – вдруг выдохнул Алексей, ухватившись за соломинку. – Сделаем из этого пиар! Снимем ответное видео! Я извиняюсь, мы обнимаемся, говорим, что всё хорошо! Кать, давай вместе снимем? Мы же одна команда!
Катерина медленно подошла к столу, взяла свою кружку и допила чай, поставила её в раковину и только потом повернулась к мужу.
– Алексей, я тридцать лет была твоей командой. Твоим тихим, бесплатным тылом. Твоим “социальным проектом”. С этого дня мой проект – это я. А насчёт твоего хайпа… – она посмотрела на Славу, потом снова на Алексея, – …я не уверена, что тебе понравится его новая фаза.
– Что это значит? – насторожился Орлов.
– Это значит, что ко мне уже поступило три предложения об интервью. И одно – о ведении колонки. Я соглашусь.
Катерина вышла из кухни, оставив их наедине с нарастающей паникой.
– Катя! Подожди! – закричал ей вдогонку Алексей. – Мы же всё можем исправить! Мы же семья!
Из гостиной донесся абсолютно спокойный голос:
– Нет, Алексей. Семьи не бывает у благотворителя и его проекта. Удачи тебе с твоим пиаром и с твоим холостяцким раем. Он твой.
Дверь в спальню тихо закрылась. Алексей опустил голову на холодную столешницу. В висках стучало, в ушах стоял гулкий звон. Но это был уже не звон от шампанского. Это был звон рушащейся карьеры, репутации и всей его выстроенной, фальшивой жизни. И он понимал, что это только начало.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)