Я снова достала альбомы, тяжелые, пахнущие памятью и временем. Открыла тот, на обложке которого сияла улыбкой наша выпускница. Наша жизнь была запечатлена не только в фотографиях, но и на видеопленках, которые Коля с такой любовью оцифровывал долгими зимними вечерами. Сначала мы снимали на простой, бронзовый «ФЭД», потом был восторг от
«Полароида», дававшего мгновенное чудо на бумаге, а затем и первая камера. Нам хотелось остановить время, запечатлеть каждый миг взросления нашей девочки, каждый лучик нашего общего счастья. И вот она, наша Маша, в строгой черной мантии и белоснежном воротничке, сжимает в руках заветный красный диплом. Ее глаза горят триумфом и облегчением. Она осуществила не только свою мечту, но и мою, давнюю, когда-то разбитую. И мы рядом , ее папа и мама, такие счастливые и гордые, что, кажется, готовы были поделиться этим счастьем со всем миром.
Но было одно «но», маленькая тучка на нашем безоблачном небе. Она появилась еще на пятом курсе. Нет, со здоровьем у Маши все было идеально, мы тщательно за этим следили. Беспокоило нас другое. Наша дочь, такая общительная, открытая, окруженная друзьями, с которыми они ездили отдыхать и за границу (средства позволяли, мы с Колей работали не покладая рук именно для этого), была… одна. В смысле, совсем одна. Не было рядом того самого, единственного. Никаких влюбленностей, вздохов при луне, тайных свиданий. «Еще не встретила своего принца», — отшучивалась она, а в глазах читалась серьезная, взрослая убежденность. Она мечтала о любви. О большой, светлой, на всю жизнь. Но, видимо, слишком высоко подняла планку.
И вот, на майские праздники, мы с Колей, загрузив машину до потолка привычными гостинцами — банками солений,овощами , свежей выпечкой и деревенским мясом, молочкой ,ночью отправились в столицу. Муж любил ночные поездки, утверждая, что так спокойнее. Да и я, водитель со стажем, на глухих участках трассы сменяла его, превращаясь из штурмана в пилота. Приехали на утром , тридцатого апреля. Застали дочь дома, она как раз собиралась на учебу и ждала нас. Как всегда, на столе дымился свежезаваренный чай и пахло только что приготовленными бутербродами.
Наши встречи всегда были шумными и долгими : объятия, поцелуи, перебивая друг друга, мы рассказывали новости. Но в этот раз, едва мы уселись за стол, Маша взяла нас за руки.
—Мам, пап, у меня для вас новость… Вы только не волнуйтесь! — ее пальцы были теплыми и чуть-чуть дрожали. Мы с Колей замерли, обменявшись встревоженными взглядами. — Сегодня вечером у нас будет гость!
Наши рты открылись синхронно. - Да! — продолжала она, и ее глаза засияли так, что затмили утреннее солнце. — Вы же хотели… вот. Сережа! Поняли. Она влюбилась! - Он… он хирург. Мы познакомились, когда я начала подрабатывать в клинике, а потом… Он хороший! Правда! Пап, он на тебя похож. Как ты всегда говоришь, что мужчина должен быть за все в ответе. Так вот, он тоже так считает. Короче… сегодня вечером познакомитесь. И… у нас ничего не было, — она покраснела. — Не накручивайте себя! Все! Я побежала!
Поцеловала нас наскоро и выпорхнула за дверь, оставив нас в полной прострации.
— Коль, — прошептала я, когда дверь захлопнулась, — а вдруг… Она же у нас доверчивая! Вдруг он просто увидел красивую, молодую, обеспеченную девушку…
—Настена! — он обнял меня, но в его голосе я слышала то же напряжение. — Не накручивай. Сегодня придет, посмотрим, пообщаемся. То ты охала, что одна, теперь… Лучше подумай, чем будем зятя кормить!
Я знала, его спокойствие — лишь ширма. В душе у него бушевал вулкан. Он, как и все отцы, был слегка ревнив к своей «ягодке» и готов был порвать любого, кто посмеет ее обидеть.
К семи вечера я превратила нашу московскую кухню в филиал пиршественного зала. Стол ломился от яств. Оставалось только расставить тарелки.
—Мам, ну куда столько? — дочь, вернувшись, обняла меня сзади. — Вы хоть отдохнули?
—Машунь, еще наотдыхаемся! На пенсии, — раздался из коридора голос Коли.
—Пап, ты… он хороший! Правда! — в ее голосе слышалась мольба. Ей так хотелось нашего одобрения.
—Не переживай, доча, не съедим мы его, — успокоил он, гладя ее по голове. — Но допрошу с пристрастием! Ты ж у нас… Я хочу, чтобы у тебя было, как у нас с мамой. И в горе, и в радости. Понимаешь?
—И я так хочу, пап! Думаю, Сережа — такой.
Ровно в семь звонок пронзил тишину. Мы все вздрогнули, как по команде, и выстроились в коридоре. Маша, глубоко вздохнув, открыла дверь.
—Добрый вечер! — На пороге стоял молодой человек с двумя огромными букетами и подарочным пакетом. Высокий, спортивный шатен с умными, спокойными карими глазами. Но больше всего меня тронуло не это, а то, как он взглянул на Машу — с такой нежностью, обожанием и беззащитностью, что мое материнское сердце дрогнуло.
—Вот. Это Сергей. Сергей Александрович Сизов. Хирург. Будущее светило медицины, — с гордостью представила его дочь.
—Очень приятно, — парень протянул мне роскошные розы, а Маше — букет нежных альстромерий. Затем повернулся к Коле. — Николай Степанович, это вам. Я не любитель, но сегодня, за знакомство, по чуть-чуть можно, — он смущенно улыбнулся.
—Я тоже не любитель, — Коля взял пакет с дорогим коньяком и пожал ему руку крепким, оценивающим рукопожатием. — Но ты прав. Сегодня — можно.
За столом начался наш строгий, но честный допрос.
—Николай Степанович, Анастасия Ивановна, — начал Сергей, явно волнуясь, — мне ваша дочь понравилась давно. Просто не решался подойти. Мы часто пересекались в клинике, а она всегда такая… собранная, серьезная. Но перед Новым годом я не выдержал, пригласил на наш корпоратив. А после каникул набрался смелости и позвал на свидание. И… — он посмотрел на Машу, и она, краснея, кивнула. — Вы не думайте, у меня все очень серьезно. Я люблю вашу дочь. Готов жениться хоть завтра. Только Машенька решила, что только после диплома. И… мне ничего вашего не надо! — он выпалил это с такой искренностью, что даже Коля смягчился. — У меня есть машина, осенью думаю взять квартиру. Небольшую, пока. На первый взнос почти накопил.
—Подожди-ка, — остановил его Коля, поворачиваясь к дочери. — Маша, а ты что молчишь?
—Я… я тоже его люблю! — прошептала она, и ее щеки залились румянцем.
—И что же тогда тянуть? Если любите? — не унимался муж.
—Коля! — вмешалась я. — Может, у детей свои планы!
—Какие планы, если они любят друг друга? — он строго посмотрел на молодых. — Может, не уверены?
—Я уверен! — твердо заявил Сергей, глядя нам прямо в глаза. Взгляд у него был честный, открытый.
—И я! — уже громче сказала Маша.
—Так какие проблемы? — развел руками Коля, и я увидела, как в его глазах мелькнула усмешка. Он, наверное, вспомнил себя, наше «знакомство» с замками и кранами. — Это вам решать. Только помни, — он снова посмотрел на Сергея, — дочь у нас одна. Обидишь…
—Николай Степанович, я за нее сам кого хочешь порву! — Сергей снова пожал ему руку, и между ними будто проскочила искра мужского понимания.
Остаток вечера прошел в теплой, душевной атмосфере. Сергей рассказал о своей семье — простых, работящих родителях из Подмосковья, о старшей сестре и племянниках. В нем не было и тени московской спеси, за что я мысленно поставила ему большой плюс.
— Ну как вам Сережа? — спросила Маша, едва дверь закрылась.
—Мне понравился, — честно сказала я. — Славный парень. Глаза честные.
—И мне, — кивнул Коля. — Мужик. На балконе разговор был. Сказал, что всего хочет добиться сам. И квартиру, и все остальное. Правильно! — Он одобрительно хмыкнул. — Вот только нечего им в кабалу влезать. Есть же квартира, живите пока. А там, когда внуков дождемся, будете расширяться.
—Все после диплома, — выдохнула Маша, и с ее плеч будто свалилась гора.
—А может, летом свадебку? — не унимался Коля. — И диплом получишь, и мучить друг друга не будете. Что зря время терять?
—Пап, я подумаю.
Они подумали. И в конце августа мы плясали на самой веселой свадьбе. Родители Сергея оказались удивительно простыми и душевными людьми. Мы сошлись с ними сразу. Нашу Машу они приняли как родную дочь. Молодые стали жить в Машиной квартире. Мы настояли.
- Копите на расширение, — говорил Коля. — Поживите для себя.
О деньгах на счете и драгоценностях мы по-прежнему молчали. Пусть это останется тайной Маши, которую она откроет мужу, когда сочтет нужным. На свадьбу она надела колецо , серьги и колье Кати. Все решили, что это наш царский подарок единственной дочери.
Маша окончила университет, уже ожидая ребенка. Наша радость не знала границ! А Сергей оказался не только прекрасным мужем, отцом, но и золотым зятем. Теперь у нас было двое детей — дочь и сын. А потом родилась наша Лизанька. И это… это было новое чудо. Говорят, что дети — это на время, а внуки — навсегда. Мы с Колей словно сбросили двадцать лет. Наша внучка стала новым солнышком, осветившим нашу жизнь.
Недавно ребята купили новую, огромную четырехкомнатную квартиру. Сергей гордо отказался от любой помощи. Его пригласили в престижную частную клинику, и он смог осуществить все сам. Машину квартиру продавать не стали. Тайна нашей семьи по-прежнему хранится в сейфе, вместе с драгоценностями. И, наверное, это правильно. Впереди у Лизы жизнь, надеемся, появятся и другие внуки. Эти средства точно не будут лишними. А пока мы с дедом еще в строю, всегда готовы помочь, подстраховать. Правда, Коля после своего юбилея пообещал прекратить дальние рейсы и не лезть лично под капот. Пока держится. Остался главным консультантом и мозговым центром , просто хозяином и консультантом.
— Настена-а-а! — его голос донесся из прихожей. — Ой! А ты чего это? — он вошел в зал .
—Да вот, отдыхаю, как ты приказал, — улыбнулась я, подходя к нему. — Голодный?- обняла , поцеловала .
—Как волк! — он притянул меня к себе, и я почувствовала знакомый запах ветра, бензина и его родного тепла. — Я там мороженку и шоколадку купил. Твою любимую, с миндалем.
—Коляяя! — рассмеялась я. — Ты… забыл, сколько нам лет?- в его злазах плясали чертики.
—Помню! — он прикоснулся губами к моей щеке. — Мне — тридцать, а тебе… тебе восемнадцать. Вон, посмотри! — он повернул мою голову к открытому альбому, где мы с ним, молодые и безумно счастливые, стояли у дверей ЗАГСа. — Я тебя еще больше люблю, чем тогда.
—И я тебя, — прошептала я, прижимаясь к его груди. — Мой… да ты все мое. Любовь, жизнь… а еще дочь, внучка, зять…
—И вы… вы все — моя жизнь, — он поцеловал меня так, как целуют только в восемнадцать — страстно, нежно, на всю оставшуюся жизнь.
В девять вечера, как по расписанию, раздался звонок от детей. Все живы-здоровы, доехали, разгружиться будут. Можно выдохнуть.
Жизнь, настоящая, полная, счастливая жизнь — продолжается. И мы уже ждем октября, когда поедем к детям , снова соберемся все вместе — большая, шумная, невероятно родная семья — в их новой, светлой квартире, где пахнет будущим и безграничным счастьем.
___________________
ДОРОГИЕ МОИ! СПАСИБО ВАМ ЗА ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ. ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ДОНАТЫ.