— Людмила Петровна, я больше не приеду.
Виктория держала трубку, стараясь говорить спокойно.
— Как это не приедешь? — голос свекрови повысился. — Ты же обещала на майские!
— Передумала.
Виктория положила трубку. Матвей играл на ковре с машинками. Мальчику три года, он ничего не понял из разговора. И слава богу.
Прошло полгода после той поездки. Полгода, которые всё изменили.
Людмила Петровна позвонила в декабре. Неожиданно. До этого они почти не общались.
— Виктория, мы с Анатолием думали... Может, вы с Матвеем к нам на новогодние приедете? Внука покажете.
— Не знаю, Людмила Петровна. Игорь работает до второго января.
— Так Игорь пусть работает! Ты с внуком приезжай. Он же дедушку с бабушкой не видел толком.
Виктория тогда согласилась. Купила подарки — термос за 1800, платок за 2200. Деньги были в обрез, зарплата 42 тысячи, аренда 22, коммуналка 6. Оставалось 14 на жизнь. Но на родителях мужа экономить показалось неправильным.
Приехали тридцатого вечером. Игорь занес сумки, выпил чаю, уехал. Людмила Петровна осторожно погладила Матвея по голове.
— Ну вот, внучек наш.
Мальчик прижался к Виктории. Незнакомая обстановка, чужие люди.
Утром началось.
— Виктория, вставай! Нам на рынок ехать надо!
Семь утра. Свекровь растолкала её.
— Матвея сначала покормлю...
— Покормишь потом. Геннадий уже завтрак сделал. Через полчаса выезжаем.
Оставить двухлетнего ребёнка со свёкром, которого он видел вчера впервые? Виктория хотела возразить, но Людмила Петровна уже выходила.
На рынке было холодно. Матвей висел на руках, хныкал. Свекровь выбирала овощи, мясо, рыбу.
— Людмила Петровна, хватит. Матвей замёрз.
— Еще чуть-чуть. Надо же к столу всё купить!
Вернулись к обеду. Матвей ревел — устал, проголодался.
— Ты с ним справиться не можешь? — свекровь не повернулась от плиты. — Накорми чем-нибудь, пусть спать ложится.
— Он не хочет спать.
— В себя прийти! — Людмила Петровна обернулась. — Виктория, я понимаю, что вы там в городе привыкли детей баловать. Но у нас не санаторий. Нужно готовить, гости вечером придут. Займи ребёнка, чтобы под ногами не путался.
Виктория взяла сына, отнесла в комнату. Дала планшет с мультиками.
На кухне началась готовка. Людмила Петровна командовала.
— Смотри, огурцы мельче режь. У нас не так принято.
— Виктория, ты сметану с майонезом не перепутала? А то у вас в городе всё по-своему делают.
— Слушай, а твоя мама тебя готовить не учила? Странно как-то морковь нарезана.
Анатолий Григорьевич просидел у телевизора. Один раз зашёл на кухню.
— Геннадий, не мешайся. Иди лучше с внуком погуляй.
Свёкор ушёл. Через пять минут вернулся.
— Валя, он мультики смотрит. Не хочет со мной идти.
— Ну так выключи планшет!
— Я выключил, он плакать начал. Виктория, иди сама разбирайся!
Виктория принесла Матвея на кухню. Теперь готовила с ребёнком на одной руке.
— Ты его совсем распустила, — констатировала Людмила Петровна. — Вот Светланина Кира — золото, а не ребёнок. Сидит, рисует. Никому не мешает.
Вечером приехала Светлана с мужем и дочерью. Виктория их почти не помнила.
— А, невестка, — кивнула Светлана. — Ну что, помогаешь маме?
— Да, готовили вместе.
— Молодец. А то я думала, вы там в городе привыкли всё готовое покупать.
Кира села за стол, достала альбом, начала рисовать. Матвей попытался к ней подойти, но девочка отодвинулась.
— Мама, он мне мешает!
— Виктория, забери ребёнка.
Накрывали на стол. Матвей крутился рядом, пытаясь залезть на стул.
— Господи, ну угомони ты его! — не выдержала свекровь. — Неужели нельзя хоть на час успокоить?
— Ему два года, Людмила Петровна. Он не понимает, что происходит.
— Ну так объясни! Ты мать или кто?
Виктория почувствовала, как щёки горят. Светлана усмехнулась, переглянувшись с матерью.
Сели за стол. Матвей отказывался есть. Виктория пыталась его уговорить, но мальчик капризничал.
— Не хочет — не надо, — отрезала Людмила Петровна. — Проголодается — поест.
Ближе к полуночи достали подарки. Кира получила большую куклу с коляской. Глаза девочки засветились.
— А Матвею что? — спросила Виктория.
Людмила Петровна указала на пакет в углу.
— Ой, Викторочка, мы как-то не успели... Вот, конфеты купили, раскраску...
Виктория заглянула в пакет. Дешёвые конфеты-ассорти, раскраска с феями.
Матвей заглянул следом, потянулся к конфетам. Виктория дала ему одну.
— Смотри, не давай много, — предупредила свекровь. — А то потом зубы болеть будут.
— Людмила Петровна, но это же его подарок от Деда Мороза. Вы серьёзно?
— Ну а что такого? Маленький ещё, не поймёт. В следующий раз купим что-нибудь нормальное.
Матвей начал плакать. Виктория взяла его на руки, понесла в комнату. Светлана проводила их взглядом.
— Надо было нормально воспитывать, а не баловать.
Виктория укладывала сына, а сама чувствовала, как внутри всё кипит.
Утром первого января проснулась поздно. На кухне Людмила Петровна разогревала салаты.
— А, проснулась. Ну и ладно. Мы уже позавтракали.
— Извините, Матвей всю ночь не спал...
— Да понятно. Избалованный ребёнок всегда проблемы создаёт.
Виктория сжала кулаки.
— Людмила Петровна, может, сходим в магазин? Матвею нужно суп сварить.
Свекровь обернулась.
— Суп? Викторочка, я три дня у плиты стояла! Мне хоть немного отдохнуть можно? Вот картошка есть, колбаса. Поджарь ему что-нибудь.
— Но ему нужен суп, он маленький...
— Да что ты выдумываешь?! — голос повысился. — Мы своих детей как растили? Что дали, то и ели! А сейчас что, я вокруг внука прыгать должна? Это вы его в городе приучили к деликатесам!
— Вы пригласили нас в гости, — тихо сказала Виктория. — Не я напросилась. Вы сами позвонили, попросили приехать.
— Ну и что? — Людмила Петровна развернулась. — Мы внука хотели увидеть. А получили истеричного ребёнка, который всем мешает! И невестку, которая носа воротит от нашей еды!
— Я не ворочу носа...
— Ворочишь! Всем своим видом показываешь, что тебе здесь плохо! Может, тебе в гостиницу съездить? Там комфортнее будет!
Виктория развернулась, ушла в комнату. Начала собирать вещи. Матвей испуганно смотрел.
— Мама, мы домой?
— Да, солнышко. Домой.
Оделись, взяли сумки. До автовокзала дошли пешком. Автобус был через час. Виктория позвонила Игорю.
— Вик, что случилось?
— Всё случилось. Я уезжаю. Сейчас сяду на автобус.
— Погоди, может, я сам приеду?
— Не надо. Я сама. Просто встреть нас.
Игорь молчал.
— Хорошо. Я встречу.
Игорь встретил их молча. Обнял, взял сумки. По дороге домой Виктория рассказала всё.
— Вик, ну ты знаешь, какая мама... Она привыкла, что всё по-своему.
— То есть я виновата?
— Я не это сказал. Просто... Может, не стоило так резко? Могла бы потерпеть до второго.
Виктория посмотрела на мужа. В его глазах не было поддержки.
— Знаешь, Игорь, я больше туда не поеду. Никогда.
— Ну это ты зря. Родители же...
— Твои родители, — поправила она. — Мои родители Матвея любят. А твои... Твои нас туда позвали для галочки.
Игорь промолчал.
Вечером позвонила Людмила Петровна. Виктория взяла трубку.
— Ну и истеричка ты, Виктория! — голос свекрови звучал обиженно. — Собралась, уехала. Праздник испортила!
— Людмила Петровна, вы пригласили внука. А когда он приехал, оказалось, что он мешает. Вам не ребёнок был нужен, вам нужна была картинка для родственников.
— Как ты смеешь?!
— Я говорю правду. Вы даже подарок не купили. Двухлетнему мальчику дали конфеты и раскраску для девочки. А потом обвиняли меня в том, что он капризничает!
— Ты избаловала его!
— Ваших детей я не трогаю, — перебила Виктория. — Но своего сына я не дам в обиду. Даже вам.
Она положила трубку. Игорь стоял в дверях, бледный.
— Зря ты так с ней.
— Зря? — Виктория повернулась. — А как надо было? Молчать? Терпеть?
— Она не это имела в виду...
— Имела, Игорь. Именно это.
Он ушёл на кухню.
Прошло полгода. Людмила Петровна больше не звонила. Игорь ездил к родителям один — раз в два месяца. Возвращался молчаливый.
Юлия как-то спросила:
— Ну и как, Вик? Помирились?
— Нет. И не помиримся.
— А Игорь как?
— Игорь... — Виктория задумалась. — Он пытается делать вид, что ничего не произошло. Ездит к родителям, звонит им. Но со мной об этом не говорит.
— А ты сама не жалеешь?
— О чём жалеть? — Виктория усмехнулась. — О том, что поняла: семья мужа никогда не станет моей? Нет, Юль. Я не жалею.
Она посмотрела на Матвея, который играл с машинками. Мальчик смеялся. Счастливый, спокойный. Дома.
— Знаешь, — продолжила Виктория, — я долго думала: может, я слишком резко? Но потом поняла: я не хочу, чтобы мой сын рос с ощущением, что он кому-то мешает.
— И правильно, — поддержала Юлия.
Вечером Игорь вернулся с работы. Поужинали молча. Матвея уложили спать вместе. Виктория стояла у окна.
— Мама звонила, — сказал Игорь негромко.
— И?
— Говорит, что соскучилась по внуку.
Виктория обернулась.
— Соскучилась? Или ей неудобно перед знакомыми объяснять, почему внук не приезжает?
— Вик, ну зачем ты так?
— А как, Игорь? Как надо? Она полгода молчала. Ни разу не позвонила, не спросила, как Матвей. Не извинилась. А теперь соскучилась?
— Она же не виновата...
— Конечно, не виновата, — Виктория усмехнулась. — Виновата я.
Игорь молчал.
Виктория вернулась к окну. В отражении стекла видела силуэт мужа — он стоял посреди комнаты, растерянный.
— Если хочешь ездить к родителям — езди, — сказала она тихо. — Я не против. Но мы с Матвеем туда не поедем. Никогда.
— А если мама захочет к нам приехать?
Виктория задумалась.
— Приедет — увидимся, — ответила она. — Но на моей территории правила устанавливаю я. И первое правило: никто не смеет говорить при мне, что мой сын плохой.
Игорь кивнул. Ушёл на кухню.
Виктория выключила свет, прошла в комнату. Матвей сопел во сне, раскинув руки. Она легла рядом, обняла сына.
— Всё хорошо, солнышко, — прошептала она. — Всё хорошо.