Брак Алёны с Александром был вторым для обоих. Первые, два неудачных брака, остались горьким, но полезным опытом.
Они нашли друг друга, и казалось, обрели ту тихую гавань, о которой мечтали. Алёна привела в их общий дом восьмилетнего сына Мишу от первого брака.
Александр принял мальчика как родного. А год назад на свет появилась их общая дочка Лиза.
Супруги жили в двушке Алёны, так в пяти минутах ходьбы находилась школа Миши.
Квартира была уютной, но с появлением Лизы стало тесновато. Они с Александром стали строить планы: года через два, поднакопив, присмотреть что-то просторнее, может быть, даже таунхаус на окраине.
У Александра тоже была своя жилплощадь — светлая однушка в достойном районе, доставшаяся ему после развода с первой женой.
Однако было здесь одно "но" — юридически она была записана на свекровь Наталью Павловну.
— Я эту квартиру для Сашеньки приберегла, — частенько, с гордым блеском в глазах, говорила она, уплетая сырники на кухне невестки. — Всё для сына. Чтобы у него был свой угол, своя крепость. Я мать, я обязана была обеспечить будущее своему ребёнку.
Александр обычно отмалчивался, а Алёна вежливо кивала, хотя внутри у неё всегда шевелился лёгкий червячок сомнения.
Почему бы тогда не переоформить квартиру на сына? Зачем держать ее при себе?
Муж на все вопросы переводил разговор. Алёна махнула рукой, решив, что это не её дело.
Отношения у женщины со свекровью были ровными. Та часто приходила в гости, нянчилась с Лизой, помогала, чем могла.
Они, в свою очередь, навещали её в просторной трёхкомнатной квартире, оставшейся от покойного свекра.
Всё рухнуло в один момент. Наталья Павловна пришла к супругам, как обычно, в приподнятом настроении.
Помяла щёки внучки, похвалила, как Алёна приготовила курицу, и, отхлебнув чаю, с лёгкостью, с какой сообщают о решении сходить в магазин, бросила:
— Значит, так, дети, я решила свою квартиру продать.
— Какую квартиру? — спросила Алёна, поставив чашку на блюдце.
— Ну, ту, однокомнатную. Сашину, по сути. Хотя, юридически мою, конечно, — уточнила Наталья Павловна, посмотрев на них с деловым видом.
В воздухе повисла тягостная пауза. Александр, сидевший напротив, медленно поднял на мать глаза.
— Мама, ты о чём? — тихо спросил он.
— О чём?! — всплеснула руками свекровь. — Пенсия у меня смешная, цены растут. Хочется пожить для себя, пока здоровье позволяет. Посмотреть мир, съездить в круиз. Я уже и тур в Италию присмотрела. А деньги от продажи — они ведь не пропадут! Я часть, конечно, положу на счёт Лизочки. Будет ей хороший стартовый капитал после совершеннолетия.
Алёна слушала и не верила своим ушам. В голове стучало: "Капитал. Круиз. Продать".
Она посмотрела на ухоженные руки свекрови, на её новую кофточку, и её охватила волна возмущения от которой перехватило дыхание.
Супруги уже давно разговаривали о расширении жилья и возлагали на эту квартиру все надежды.
— Наталья Павловна, — сдавленно прозвучал голос Алёны, — а где будет жить Александр? Я имею в виду… это же его жильё фактически.
Свекровь на мгновение смутилась, но тут же нашлась. Она улыбнулась и пожала плечами:
— Мой Саша? Да он и с тобой прекрасно живёт! У вас же замечательная квартира. А если вам тесно, то это уже ваши проблемы. У меня своя жизнь. А та квартира — моя собственность, и я вправе ею распоряжаться. Но для Лизы, как и обещала, я отложу часть.
— Лучше бы вы на эти деньги комнату для Лизы купили, чтобы вложиться в ее будущее! — вырвалось у Алёны. — А не в счёт, который она увидит через семнадцать лет!
— Алёна, не указывай мне, — холодно заметила Наталья Павловна. — Я всё уже решила. Риэлтора даже нашла, хорошая активная женщина, которая займётся всем.
Александр молчал. По его лицу было видно, что мужчина о чем-то усиленно думал.
— Мама, давай обсудим, — наконец произнёс он. — Не надо торопиться с продажей...
— Обсуждать уже поздно, сынок. Я обо всем договорилась, — сухо бросила Наталья Павловна.
После её ухода в квартире пару минут стояла гробовая тишина. Александр попытался обнять Алёну, но она отстранилась.
— Ты слышал? — прошептала женщина. — „Ваши проблемы“. И этот её тон… Она же всё время кричала, что квартира твоя! А теперь оказывается, что это просто разменная монета для её круизов.
— Лена, успокойся, — устало сказал Александр. — Я поговорю с ней. Она не продаст. Не может же она быть такой…
— Может! — резко оборвала его Алёна. — Она уже такая. И знаешь что? Я не хочу её больше видеть.
Мужчина понимающе кивнул, но решил, что когда дети уснут, он снова поговорит с женой.
— Лена, мы должны поговорить, — тихо сказал Александр.
— О чём, Саша? — женщина даже не взглянула на него. — О том, что твоя мать считает тебя приживалом в моей квартире? Или о том, что наши с тобой планы на будущее для неё — просто „наши проблемы“?
— Я позвонил ей, — начал он, глядя на свои руки.— Она не передумала. Говорит, что имеет право на личное счастье и что я, взрослый мужчина, должен сам обеспечивать семью, а не сидеть на её шее.
— На её шее? Ты живёшь в моей квартире! — Алёна горько усмехнулась.
— Я знаю, — он провёл рукой по лицу. — Я чувствую себя… обманутым. Все эти годы она позволяла мне думать, что это моё. А на самом деле это было лишь до поры до времени. Пока ей не захотелось в Италию.
— И что мы теперь будем делать? — спросила Алёна уже без прежней колкости. — Это ведь твоя собственность!
— Не знаю, — честно признался мужчина. — Юридически я ничего не могу сделать. Квартира её. Уговоры не работают. Остаётся только принять выбор, который она сделала.
— Принять? — её глаза снова вспыхнули. — Принять то, что она одним махом разрушает наши планы? То, что мы теперь будем копить на расширение в два раза дольше, пока она будет щёлкать фото в Венеции на деньги, которые могли бы стать нашим общим фундаментом? И ты хочешь, чтобы я после этого с ней общалась? Улыбалась, делала вид, что ничего не случилось?
— Нет, — тихо ответил Александр. — Я не жду этого. Я понимаю тебя. Просто… она же моя мать и Лизина бабушка.
— Бабушка, которая ставит свои сиюминутные хотелки выше благополучия внучки, — жёстко сказала Алёна. — Она могла бы сдать ту квартиру в аренду, и ей хватало бы на путешествия. Или предложить нам её выкупить по символической цене, но нет. Она выбрала самый унизительный для нас вариант. Продать и прикрыться именем Лизы, чтобы выглядеть благодетельницей. Это… это подло! Я не хочу её видеть, Саша. Не хочу, чтобы твоя мать приходила сюда, играла с Лизой, сидела за моим столом после того, как она так поступила с тобой и с нами.
Александр понимающе кивнул жене. Он чувствовал то же самое, что и Алёна.
— Хорошо, — наконец сказал мужчина. — Я не буду тебя заставлять. Буду навещать её один раз в месяц. По крайней мере, пока… пока я сам не смогу это переварить...
С того дня вход в квартиру Алёны для Натальи Павловны был закрыт. Женщина искренне на понимала, на что злилась невестка.
— Это моя квартира, поэтому я вольна распоряжаться ею по своему усмотрению, — удивлялась свекровь. — К тому же, часть я все равно положу на счет Лизы.
— Мама, ну это же моя квартира. Она досталась мне после развода, — попытался достучаться до матери сын.
— И что? Записана-то она на меня! — парировала Наталья Павловна, которая считала, что по этой причине имеет полное право на данную жилплощадь.
— Но покупалась она на мои деньги. Это как-то несправедливо, — озадаченно вздохнул Александр.
— И что? Это была страховка... Я же тебя не заставляла, — мать отвела взгляд в сторону.
— Ну ты же понимаешь сама, что поступаешь неправильно? — продолжал давить на Наталью Павловну сын.
Вместо ответа она закатила глаза, давая Александру понять, что ему надоели его однотипные фразы.
— Я твоя мать и хочу хотя бы перед смертью покататься по миру, — сухо ответила женщина. — Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит. Пусть хоть Алёна всю жизнь обижается.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — вздохнул мужчина, понимая, что спорить с матерью бесполезно. — Но это несправедливо. Получается, что ты меня обманула.
Наталья Павловна ухмыльнулась, но не возразила и ни слова не сказала Александру.
Мужчина покинул квартиру матери ни с чем. По этой причине между ними наступило отдаление.
Квартиру сына Наталья Павловна продала и отправилась путешествовать. Лизе она положила на счет не половину, как предполагалось, а всего лишь пятую часть.