— Да ненавидел я вас обеих, — хмыкнул отец, — и тебя, и мать твою. Столько лет прожил в этой клетке. Наконец отмучился!
— У отца твоего шесть семей, — говорила мне мама, — от каждой есть дети. Он же, Анют, на мне не по любви женился — его мать заставила. Я тобой нарочно забеременела, хотела ребенком его к себе привязать. А оно вон как вышло… Он мне всю жизнь изменял, я терпела. Все ждала, что он оценит.
***
Мой отец был мастером исчезновений. Ночные загулы, запах чужого парфюма, помятый вид — обычное дело. Мама игнорировала его большую часть времени, но стоило кому-то переступить порог нашего дома, как происходила метаморфоза — мы все начинали играть роль благополучной семьи.
Тетя Лена, моя крестная, завидовала маме. Я об этом прекрасно знала. И именно при ней мама чаще всего разыгрывала концерты. Наверное, чтобы еще сильнее укрепить свои позиции перед ней. Всегда все развивалось одинаково
Звонок в дверь. Мама вздрагивала, будто от электрического разряда. Быстро взглянув на себя в зеркало, потом — в глазок, она натягивала улыбку и обращалась ко мне.
— Анюта, приберись быстро! — шептала она, одновременно доставая из шкатулки серьги.
Тяжелые, с крупными искусственными рубинами. Она сама их купила на рынке, но тетя Лена об этом, конечно, не знала. Крестная входила, окутанная облаком дешевого цветочного парфюма и с порога начинала сюсюкать.
—Аллочка, голубушка! Как же я рада тебя видеть! — причитала она, целуя маму в щеку и оглядывая квартиру цепким взглядом.
—Леночка, проходи, располагайся! Сережа скоро будет, на работе задерживается, — отвечала мама, расцветая улыбкой, словно подсолнух на рассвете.
Начинался спектакль.
—Ой, какие серьги! Новые? Сергей подарил? — Лена впивалась взглядом в украшения, в ее голосе сквозила зависть.
— Конечно, Сережа. Он у меня такой внимательный! Знает, что я люблю такие вещи, — мама кокетливо поправляла волосы, краем глаза поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я молчу.
— Аллочка, как тебе повезло: и муж с хорошей работой и зарплатой, тебя любит и доченьку обожает, и дочка у тебя просто золото, — вздыхала Лена, плюхаясь на диван.
Про меня тоже половина была враньем. Отец меня, конечно, не бил, но и особой любви я от него не чувствовала. И золотом я была далеко не всегда. Но тогда я была маленькой и многого не понимала.
— Да что ты, Лен, не преувеличивай. Все как у всех, — скромно говорила мама.
—Как у всех? Да у кого так? Сергей же у тебя инженер на заводе, зарплата хорошая. А мой Колька только на стройке и работает, вечно без денег, — ныла тетя Лена.
Мама сочувственно качала головой, но в ее улыбке проскальзывало едва заметное торжество.
— Ну, Коля у тебя тоже хороший мужик, просто ему не везет пока. Зато он у тебя работящий.
И так продолжалось каждый раз. Тетя Лена жаловалась, мама делала вид, что сочувствует, и попутно демонстрировала мнимое благополучие. Мне казалось, что они играют в какую-то странную игру, правила которой мне были непонятны.
Одну историю я запомнила на всю жизнь. Это был канун Нового года. Отец уже несколько дней не появлялся дома, мама нервничала, но перед тетей Леной держалась как обычно — на высоте. Крестная пришла с коробкой конфет и бутылкой какого-то дешевого пойла.
— С наступающим, Аллочка! Вот, решила хоть как-то вас поздравить, — сказала она, протягивая подарки.
— Спасибо, Леночка! Как ты вовремя, а то мы тут совсем заскучали, — ответила мама, принимая подарки.
Они сидели на кухне, пили шампанское и болтали о всякой ерунде. Я сидела в своей комнате и делала вид, что читаю книжку. Но я прислушивалась к их разговору.
Вдруг тетя Лена спросила:
— А Сережа где? Уже накрывает на стол?
Мама на секунду замялась, а потом ответила:
— Он уехал… По работе. Срочный заказ. Обещал вернуться к полуночи.
Я замерла. Мама врала. Я точно знала, что отец никуда не уезжал — он просто не хотел праздновать Новый год с нами. Тетя Лена посмотрела на маму с сомнением.
— Как-то странно. В Новый год — и на работу?
— Ну, что поделаешь? Работа есть работа. Зато потом отдохнем, — отрезала мама, стараясь закончить разговор.
Лена еще что-то ворчала, но мама перевела тему. Они долго еще сидели, пили и смотрели телевизор. Я лежала в своей кровати и думала о том, как же глупо они обе выглядят. Мама — в своем показном благополучии, Лена — в своей слепой вере в чужую ложь.
Ближе к полуночи раздался звонок в дверь. Мама подскочила, словно ее подбросили пружиной.
— Наверное, Сережа! — воскликнула она, бросаясь к двери.
Я выглянула из своей комнаты. Мама открыла дверь, и на пороге стоял… отец.
— С Новым годом! — пробормотал он, еле ворочая языком.
Мама втянула его в квартиру и захлопнула дверь. Тетя Лена смотрела на него с удивлением и каким-то даже испугом.
— Сережа, ты где был? — спросила мама, стараясь скрыть раздражение в голосе.
— А что? — огрызнулся отец, — праздновал Новый год!
Мама быстренько выпроводила свою подругу и устроила отцу разнос. Кричала, что тот ее опозорил, что теперь все ее подруги будут за ее спиной шептаться. Отец пьяно икнул и побрел в свою спальню. Праздник был испорчен.
***
Январь окутал город белым покрывалом. Снег хрустел под ногами, морозец щипал щеки, и все вокруг казалось волшебным. Папа уехал в очередную «командировку» сразу после Нового года. Моя лучшая подруга, Светка, пригласила меня покататься на санках. Ее папа, дядя Коля, обещал отвезти нас в другой район, где была огромная, крутая горка. Мама, не раздумывая, отпустила меня. Ей, казалось, было все равно, чем я занимаюсь. Лишь бы не мешала ей грустить в одиночестве.
Дорога была веселой. Дядя Коля шутил, мы с Светкой хохотали. Горка оказалась именно такой, как я представляла — огромной, сверкающей на солнце. Мы катались без устали, визжали от восторга, валялись в снегу и поднимались снова и снова, чтобы ощутить этот волшебный миг полета.
Уже смеркалось, и дядя Коля сказал, что пора ехать домой. Мы уговорили его прокатиться еще один раз, последний. Поднявшись на вершину горки, я огляделась. Все вокруг было залито мягким светом заходящего солнца. И тут, за спиной, я услышала знакомый голос.
Это был папа.
Радость захлестнула меня, словно волна.
— Папочка! — вырвалось у меня непроизвольно.
Я подумала, что он вернулся раньше, что соскучился по нам. Я решила, что он специально меня нашел, что соскучился. Я обернулась, готовая броситься к нему в объятия, но то, что я увидела... Папа стоял у подножия горки, держа за руку чужого мальчика. Мальчик был помладше меня, лет пяти, и смотрел на папу снизу вверх с обожанием. А папа… папа катал его на санках, как катал когда-то меня. Смеялся, подбрасывал его в воздух, называл его… «сынок».
— Ну что, полетели, мой хороший? — услышала я папин голос, и он подтолкнул санки с мальчиком вниз по горке.
Мальчик визжал от восторга, а папа бежал рядом, ловя его счастливый взгляд. В голове у меня все перевернулось. Я не понимала, что происходит. Кто этот мальчик? Почему папа называет его сыном? Почему он здесь, а не с нами? Не помню, как я спустилась с горки. Ноги стали ватными, в горле пересохло, а в глазах стояли слезы. Я стояла, как вкопанная, и смотрела на папу и чужого мальчика.
Папа заметил меня. Он резко остановился, оставив мальчика стоять одного.
— Аня? Что ты здесь делаешь? — спросил он, подходя ко мне.
Вместо ответа я кинулась к нему, хватая за рукав куртки.
— Папочка, это ты? Ты вернулся? — спросила я, захлебываясь слезами.
Папа опустил взгляд, а потом присел на корточки передо мной.
— Аня, послушай меня, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — не говори маме. Хорошо? Это секрет. Я скоро вернусь к вам. Обязательно вернусь. Но пока… это наш секрет.
Я не понимала, что он говорит. Какой секрет? Почему я не должна говорить маме? Что происходит? Он взял меня за руку и повел в сторону от горки. Мальчик стоял один, растерянно глядя нам вслед.
— Я тебе все объясню потом, — сказал папа, глядя на меня виновато, — просто пообещай мне, что ты ничего не скажешь маме.
Я молчала. Слова застряли у меня в горле.
— Пообещай, — настаивал папа, сжимая мою руку.
Я кивнула. Я пообещала. Я не знала, зачем, но я пообещала.
***
Я влетела в квартиру, как вихрь. На диване сидела тетя Анжела, мамина подруга, с неизменной сигаретой в руке и грустным выражением лица. Мама сидела рядом, о чем-то с ней тихо беседуя. Я не могла ждать ни секунды. Все, что накопилось внутри, вырвалось наружу, словно пробка из бутылки игристого.
— Мама! Мама! Я видела папу! — выпалила я, не переводя дыхания.
Мама и тетя Анжела удивленно посмотрели на меня.
— Где ты его видела, Анечка? — спросила мама.
— На горке! Там, куда мы ездили с Светкой кататься! Он… — я запнулась, не зная, как сказать, — он там был… с другим мальчиком.
Тетя Анжела затянулась сигаретой, выпуская густое облако дыма. Мама нахмурилась.
— С каким мальчиком? — спросила она.
— С чужим! И папа катал его на санках, как раньше меня катал! И называл его… сыном, — проговорила я, еле сдерживая слезы.
Мама побледнела.
— Он сказал, чтобы я тебе не говорила! Сказал, что это секрет! Но я не хочу секретов! Я хочу, чтобы ты знала! — я закончила свою исповедь, готовая расплакаться.
Тетя Анжела молчала. Она продолжала курить, глядя куда-то в сторону. Лицо ее было непроницаемым. Мама медленно поднялась с дивана. В глазах у нее появилось какое-то странное выражение — смесь боли, гнева и… страха, что ли.
— Аня, иди в свою комнату, — сказала она тихим, но твердым голосом.
Я послушно развернулась и пошла в свою комнату. Но не успела я дойти до двери, как услышала, как тетя Анжела встает и говорит:
— Ну, я, пожалуй, пойду. Мне пора.
— Постой, Анжела, — остановила ее мама, — не уходи.
Но тетя Анжела не слушала. Она быстро вышла из квартиры, оставив нас с мамой наедине. Я стояла в коридоре, прислушиваясь к тому, что происходит. Мама молчала. Я чувствовала, как в воздухе нарастает напряжение. Вдруг мама повернулась и подошла ко мне.
— Как ты посмела? — прошипела она сквозь зубы.
Я испугалась. Никогда раньше не видела маму такой.
— Я… я хотела тебе рассказать, — пробормотала я, глядя на нее снизу вверх.
— Это не твое дело! — крикнула мама, и вдруг, словно в замедленной съемке, я увидела, как ее рука взлетает в воздух.
Раздался резкий хлопок Я отшатнулась от мамы, прижимая руку к лицу. Это был первый раз, когда мама меня ударила. Я заплакала. Слезы градом покатились по моим щекам.
— Почему? За что, мама? — захлебываясь слезами, спросила я.
Мама стояла передо мной, дрожа всем телом. В глазах у нее стояли слезы.
— Это не твое дело! — повторила она, но уже тише, — и никогда не смей лезть в мою жизнь! Умей держать язык за зубами!
С этими словами она отвернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Я осталась одна в коридоре, с горящей щекой и разбитым сердцем.
***
Через две недели вернулся папа. Вернулся, как ни в чем не бывало. С улыбкой на лице, с подарками в руках, с обещаниями вечной любви. Мама улыбалась ему в ответ, принимала подарки, обнимала его. Они играли в идеальную семью, и я не понимала, зачем. Отец опять вернулся ненадолго. Он снова начал пропадать.
В начале февраля, когда отца снова не было дома, поздно ночью к нам домой кто-то пришел. Мы уже спали, мама поначалу открывать не хотела. Но этот «кто-то» тарабанил так, что я перепугалась. Мама пошла открывать. На пороге стоял папа. Он еле стоял на ногах, а рядом с ним стояла какая-то женщина. От обоих пахло отвратительно.
— С Новым годом, Аллуська, — пробормотал папа, шатаясь, — познакомьтесь! Это… это моя подруга.
Женщина захихикала и помахала нам рукой.
Мама оцепенела. Она молча смотрела то на папу, то его подругу, не в силах вымолвить ни слова. Я стояла в коридоре и тоже таращилась на них. Мама быстро взяла себя в руки и, стараясь сохранить спокойствие, сказала:
— Аня, иди в свою комнату.
Я послушно ушла. Не хотела видеть этот цирке, не хотела быть частью этого фарса.
Мы с мамой закрылись в моей комнате. Она включила музыку громче, чтобы не слышать, что происходит в других комнатах квартире. Это я сейчас понимаю, чем там отец с этой женщиной занимался, но тогда… Я сидела на кровати и смотрела в окно. На улице было темно и тихо.
Вакханалия продолжалась два дня. Два дня кошмара, два дня унижения. Два дня я мечтала, чтобы это все закончилось. Наконец, на третий день, папа и его подруга ушли. Оставив после себя полнейший разгром.
Мама молча убрала квартиру. Я пыталась ей помочь, но она лишь отмахивалась от меня.
Шестнадцатое марта — мой день рождения. Мне исполнилось восемь лет. Я не ждала ничего хорошего. Но, к моему удивлению, в этот день все было как обычно. Папа, как ни в чем не бывало, подарил мне подарок, обнял и поздравил с днем рождения. Мама испекла торт и пригласила моих друзей. У нас был настоящий праздник. Идеальная семья. Снова.
Я смотрела на них и не понимала. Как они могут так себя вести? Как они могут делать вид, что ничего не произошло? Как они могут жить во лжи?
Но потом я поняла. Они привыкли. И я тоже привыкала. Привыкала к папиным командировкам, к маминым слезам, к фальшивым улыбкам. Привыкала к тому, что наша семья — это всего лишь иллюзия.
В общем, так было всегда.
***
В семнадцать лет я закончила школу и, не раздумывая, поступила в училище. Хотелось поскорее вырваться из-под гнетущей атмосферы родительского дома, стать самостоятельной. К тому же, к тому времени в моей жизни появился Артем.
Артем был моим спасением. Он был добрым, заботливым, любящим, с ним я чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что меня ценят и понимают. С ним я могла быть собой.
Мы встречались уже год, когда я приняла решение уйти из дома. Снимать квартиру было дорого, но с подработкой и небольшой помощью от Артема мы справлялись. Главное, что мы были вместе, вдали от родительских ссор и недомолвок.
С родителями я общалась, но как-то отстраненно. Я не рассказывала им о своей жизни, не делилась своими переживаниями. Я словно возвела вокруг себя стену, чтобы защититься от возможной боли. Я знала, что их жизнь продолжается своим чередом, но старалась не вникать в подробности. Я жила своей жизнью, а они — своей.
Через год мы с Артемом решили пожениться. Это было логичным продолжением наших отношений. Мы любили друг друга и хотели быть вместе навсегда. Свадьба была небольшая, но очень душевная. Мы пригласили только самых близких друзей и родственников. Папа предложил помощь с организацией свадьбы. Я сначала отказывалась, но потом согласилась. Все-таки он мой отец, и мне хотелось, чтобы он был частью этого важного события в моей жизни.
Свадьба шла своим чередом. Были поздравления, танцы, веселье. Все были счастливы. Настало время для тостов.
Когда папа встал, чтобы произнести тост, я почему-то испугалась. Так тревожно стало. Он был немного пьян, и взгляд у него был какой-то… странный.
— Анюта, — начал он, запинаясь, — я вам желаю, чтоб у вас была нормальные отношения, а не как у меня с твоей дебильной мамой.
Я остолбенела. Что он говорит? Зачем он это говорит?
— В общем, — продолжил папа, не обращая внимания на наше изумление, — я принял решение: я ухожу от Аллы.
В зале воцарилась гробовая тишина. Все были в шоке. Я смотрела на папу, не веря своим ушам. Артем сжал мою руку, стараясь поддержать. Свадьба была испорчена. Радость сменилась недоумением и тревогой. Я чувствовала, как ком подступает к горлу.
После тоста папа просто сел на место и замолчал. Мама молча смотрела в тарелку, словно ничего не произошло. Я не знала, что делать. Меня опять опозорили! Весь вечер гости на меня сочувственно поглядывали и перешептывались, а мне выть от стыда хотелось. Если бы не муж, не знаю, как бы я все это выдержала.
После свадьбы родители развелись. Папа ушел к другой женщине и вскоре женился на ней. У него родились два сына. Но после свадьбы мы с ним не общаемся. Я не могу простить ему тот тост, то унижение, которое он причинил маме и мне. С мамой тоже отношения разладились — она обвинила меня во всем. Сказала, что это я виновата в том, что папа ушел. Сказала, что я настраивала его против нее.
***
Двенадцать лет мы с Артемом уже в браке. В марте у моей матери был юбилей — круглая дата. Я долго сомневалась, думала, идти или нет. Все же пошла. Очень надеялась, что с мамой мы помиримся. Если честно, я безумно по ней скучала.
Я купила букет цветов и поехала к ней. Когда она открыла дверь, я увидела в ее глазах удивление, а потом — радость. Она обняла меня крепко-крепко, словно боялась, что я снова исчезну.
— Анюта, доченька, я так рада тебя видеть! — сказала она и расплакалась.
Мы вошли в квартиру. Все было так же, как и раньше. Те же обои, та же мебель, те же фотографии на стенах. Только мама стала старше. Мы долго разговаривали. Обо всем и ни о чем. О моей жизни, о ее жизни, о погоде, о новостях. Старались избегать болезненных тем. Но потом, когда мы немного расслабились, я все же спросила:
— Мам, почему ты тогда так поступила? Почему ты обвинила меня?
Мама вздохнула и опустила голову.
— Я была зла. Зла на отца, зла на себя, зла на весь мир. И мне нужно было на кого-то выплеснуть свою злость. Ты просто попала под руку, — сказала она, глядя на меня виновато.
Я молчала. Мне было больно слышать это, но я понимала ее.
— Прости меня, Анюта, — продолжила мама, — я была не права. Я очень жалею о том, что произошло.
Я обняла ее.
— Я прощаю тебя, мам, — сказала я, — я тоже была не права. Я не должна была лезть в ваши отношения.
Мы помирились. Наконец-то мы смогли поговорить по душам и простить друг друга. И тогда мама решилась рассказать мне всю правду. Правду о ее отношениях с папой.
— Знаешь, Анюта, твой папа в молодости был настоящим красавцем. Все девчонки по нему с ума сходили, — начала она свой рассказ.
Я слушала ее внимательно, стараясь не перебивать.
***
А мама продолжала.
— Мы учились в техникуме вместе с Леной и Анжелой. Были не разлей вода. И все мы втроем влюбились в твоего отца. Он сначала закрутил роман с Леной, твоей крестной. Немного поматросил и бросил ее. Потом гулял с Анжелой. На меня он вообще не обращал внимания.
— Я долго вынашивала план, как заполучить такого красавчика, — призналась мама, — если честно, двум этим гарпиям нос утереть хотелось. За год я узнала, что его мама — очень властный человек, и он ее боится. А еще, что если она узнает, что у сына будет ребенок, то все — дорога в ЗАГС готова.
Я не придумала ничего лучше, как начать постоянно попадаться ему на глаза. Не побоюсь этого слова — я была перевалочным пунктом. Если ему кто-то отказывал, он приходил ко мне, — сказала мама, глядя в пустоту.
Через год я забеременела и эту радостную новость первой я рассказала его матери. И через месяц под марш Мендельсона твой отец вел меня под венец. Сережа на мне женился, но вот любви не было. Мы даже ни разу после свадьбы не спали вместе… Понимаешь, о чем я говорю. Твой папа, как здоровый и полноценный мужчина, искал женщин себе на стороне. Бросить нас с тобой он не мог, потому что боялся свою маму. А я знала и прощала, и мирилась. И про семьи я его знаю. У него дети от шести разных женщин. Я — седьмая. Вернее, первая…
Я чуть в обморок тогда не упала. Шесть семей! Шесть! По всей стране! И в каждой по ребенку, а то и по два! Мой отец жил совершенно другой, параллельной нашей, жизнью, о которой мы даже не подозревали. Я не подозревала, вернее.
Я сидела, словно парализованная, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Мама молча смотрела на меня, ожидая моей реакции.
— Как… как это возможно? — прошептала я, наконец, приходя в себя, — как ты могла все это терпеть?
Мама лишь пожала плечами.
— Я любила его, Анюта, — сказала она тихо, — и боялась его потерять. Я думала, что, если буду все прощать, он останется со мной.
Я посмотрела на нее с сочувствием. Она пожертвовала своей жизнью ради любви. И что получила взамен? Ложь, предательство и одиночество.
— Я должна поговорить с ним, — сказала я решительно, — я должна узнать, почему он так поступил.
Мама покачала головой.
— Это бесполезно, Анюта, — сказала она, — он никогда не признает своей вины. Он всегда будет находить оправдания своим поступкам.
— Я должна хотя бы попытаться, — ответила я.
Мама вздохнула и достала из комода старую записную книжку.
— Сейчас он живет в другом городе. Вот его номер телефона. Не спрашивай, где я его взяла…
Я взяла записную книжку и записала номер телефона в свой телефон. Я должна была позвонить ему. Должна была поговорить с ним. Должна была узнать правду. Не откладывая в долгий ящик, я набрала номер. Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, кто-то ответил.
— Алло, — послышался в трубке мужской голос.
— Здравствуй, папа. Это Аня
В трубке повисла тишина. Я затаила дыхание, ожидая ответа.
— Аня? — переспросил мужчина, — какая Аня?
— Я дочь Аллы, — горько усмехнулась я, — забыл, что ли?
Снова тишина. Я чувствовала, как у меня начинают дрожать руки.
— Анька, это ты? — наконец произнес папаша, — боже мой, сколько лет прошло! Я даже не знаю, что сказать.
— Я хочу с тобой поговорить, — сказала я, — я хочу узнать правду. Правда, что будучи в браке с моей мамой, ты жил с шестью женщинами?
— Правда. После развода с твоей матерью я уже второй раз женат, у меня маленькая дочь, — продолжил отец, — ей всего три года.
— Я в шоке! — вырвалось у меня, — в свои тридцать пять лет я узнала истинное лицо своего самого родного человека. Как ты мог?
— А что такого? — хмыкнул папаша, — имею право. Хочу — женюсь, хочу — детей завожу. Твое какое собачье дело? Ты зачем позвонила? Нотации мне почитать? Не надо, я этого не люблю. Ты номер телефона этот забудь и никогда больше мне не звони. Мать твою я никогда не любил, она меня пузом в ЗАГС затолкала. Наконец-то я от нее избавился!
Трубка противно запищала, а мне стало неожиданно легко. Я столько лет жила с грузом вины, я столько лет копалась в себе, думала, что папаша действительно из-за меня мать бросил. А он просто… такой. Беспринципный, бессовестный недомужчина, думающий только одним местом. Пусть сам отвечает за свои ошибки, моя совесть успокоилась. А мне больше ничего и не надо.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)