К воскресному обеду готовилась с утра. Свекровь Нина Семеновна приезжала каждые выходные, проверяла как живет драгоценный сынок.
Муж Артем работал инженером на заводе, получал шестьдесят тысяч. Жили скромно, но на еду и одежду хватало.
— Мама скоро приедет, — предупредил он. — Постарайся ее не злить.
— Я ее не злю. Она сама заводится.
— Просто характер у нее сложный.
— Сложный — это мягко сказано.
Нина Семеновна появилась в половине первого с огромными сумками. Привозила продукты, считала что в нашем холодильнике одна пустота.
— Артемочка, родной! — обняла сына. — Как дела? Худой стал...
— Нормальный я, мам.
— Нет, худой. Плохо кормят тебя.
Посмотрела на меня укоризненно. Мол, жена никудышная, мужа не бережет.
— Обед готов? — спросила она.
— Готов. Борщ варила, котлеты жарила.
— Посмотрим что за борщ.
Нина Семеновна прошла на кухню, открыла кастрюлю. Помешала ложкой, попробовала.
— Жидкий какой-то. Мясо совсем не чувствуется.
— Мясо есть, просто не очень много...
— Вот именно! Экономишь на муже!
— Не экономлю. Просто мясо дорогое...
— Дорогое? — возмутилась свекровь. — Для любимого мужа ничего дорогого быть не должно!
Артем попытался заступиться:
— Мам, борщ нормальный. Мне нравится.
— Тебе все нравится! Ты добрый слишком!
— Мам, не начинай...
— А я и не начинаю! Просто факты констатирую!
Сели за стол. Нина Семеновна критиковала каждое блюдо. Борщ жидкий, котлеты сухие, салат недосоленный.
— В мое время женщины готовить умели, — вздыхала она. — А сейчас что попало стряпают.
— Все вкусно, мам, — защищал меня Артем.
— Вкусно? — фыркнула свекровь. — Ты просто голодный очень!
— Почему голодный?
— Потому что дома нормально не кормят!
Я молчала, терпела. Спорить с Ниной Семеновной бесполезно.
После обеда она осмотрела квартиру. Везде находила недостатки.
— Пыль на полках... Ванная грязная... Цветы засохшие...
— Я же работаю, — попыталась оправдаться я. — Времени мало...
— Работаешь? — засмеялась свекровь. — Где работаешь?
— В интернете. Переводы делаю.
— Это не работа! За компьютером посидеть каждый может!
— Но деньги же получаю...
— Копейки получаешь! Сколько в месяц?
— По-разному. Иногда тысяч двадцать, иногда тридцать.
— Тридцать тысяч? — возмутилась Нина Семеновна. — Это же ерунда полная!
— Не ерунда. Нормальные деньги.
— Нормальные? Мой сын шестьдесят зарабатывает! А ты тридцать!
— Ну и что?
— А то, что паразитируешь на нем! На его шее сидишь!
Артем снова попытался вмешаться:
— Мам, при чем тут паразитирование? Лена работает...
— Работает? Ерундой занимается! Дома валяется!
— Она не валяется...
— Валяется! И за счет твоей зарплаты живет!
Нина Семеновна расходилась. Голос становился все громче.
— Понимаешь, сынок, какая жена тебе попалась? Дармоедка!
— Мам, не говори так...
— А как говорить? По правде говорю!
— Лена хорошая жена...
— Хорошая? — захохотала свекровь. — Готовить не умеет, убираться ленится, денег не зарабатывает!
— Зарабатывает же...
— Копейки зарабатывает! Смешно даже!
Подошла ко мне вплотную, ткнула пальцем в грудь.
— Тебе не стыдно на мужниной шее сидеть?
— Я не сижу на шее...
— Сидишь! Еще как сидишь! Паразитка!
— Нина Семеновна, не оскорбляйте...
— А как еще назвать? Тунеядкой?
— Я работаю честно...
— Честно? За компьютером ковыряться это честно?
Свекровь размахивала руками, брызгала слюной от ярости.
— Нормальные женщины в офисы ходят! К людям! А ты дома прохлаждаешься!
— Почему прохлаждаюсь? У меня заказы есть...
— Заказы! — презрительно фыркнула она. — На тридцать тысяч заказы!
— А что плохого в тридцати тысячах?
— То плохое, что мой сын в два раза больше зарабатывает!
— Ну и хорошо. Значит семейный бюджет приличный.
— Семейный? — взвизгнула Нина Семеновна. — Ты на его деньги живешь!
— На общие деньги живу...
— На его деньги! Признайся честно!
— Хорошо, в основном на его...
— Вот видишь! Призналась наконец!
Свекровь торжествующе посмотрела на сына.
— Слышал, Артем? Она сама признала!
— Мам, ну и что с того?
— Как что? Жена должна наравне содержать семью!
— Почему должна?
— Потому что так справедливо! Пятьдесят на пятьдесят!
— Но зарплаты же разные...
— А ты думаешь почему? Потому что она лентяйка!
Нина Семеновна снова повернулась ко мне.
— Иди в офис работать! К людям!
— Мне дома удобнее...
— Удобнее! — захохотала она. — Конечно удобнее! Можно весь день валяться!
— Я не валяюсь. Работаю по восемь часов.
— По восемь часов в интернете ковыряешься! Это не работа!
— Почему не работа? Деньги же получаю.
— Жалкие копейки! Позор для женщины!
— Нина Семеновна, успокойтесь...
— Не успокоюсь! Надоело смотреть как сын содержит дармоедку!
Схватила с плиты кастрюлю, замахнулась на меня.
— Иди работать нормально! Или вон из дома!
— Мам, что ты делаешь! — крикнул Артем.
— Справедливость восстанавливаю!
Ударила меня кастрюлей по плечу. Больно, до синяков.
— Паразитка на шее у сына! — кричала она. — Совести нет!
— Мам, прекрати немедленно! — Артем пытался отобрать кастрюлю.
— Не прекращу! Пусть знает свое место!
— Какое место?
— Место нахлебницы! Которая мужа объедает!
Снова замахнулась кастрюлей, целилась в голову. Артем схватил ее за руку.
— Мам, ты что, совсем озверела?
— Я за сына борюсь! За его будущее!
— За какое будущее?
— Чтобы эта не высосала из него все соки!
Вырвала кастрюлю из рук сына, швырнула в мою сторону. Я увернулась, кастрюля грохнула об стену.
— Нина Семеновна, вы перешли все границы, — сказала я.
— Еще не все! Еще покажу где раки зимуют!
— Мам, остановись! — умолял Артем. — Что с тобой?
— Со мной все в порядке! А вот с твоей женой большие проблемы!
— Какие проблемы?
— Не умеет деньги зарабатывать! Привыкла на шее сидеть!
Подошла к раковине, набрала полную кружку воды.
— Может холодная вода мозги на место поставит!
Плеснула мне в лицо. Вода была ледяная, потекла по волосам.
— Мам, ты совершенно очумела! — возмутился Артем.
— Не очумела, а прозрела! Увидела наконец какая у тебя жена!
— Нормальная жена...
— Дармоедка твоя жена! Тунеядка!
Снова набрала воды, хотела плеснуть еще раз. Артем выхватил кружку.
— Все, хватит! Прекращай цирк!
— Какой цирк? Я правду говорю!
— Правду? Лена работает, деньги зарабатывает...
— Копейки зарабатывает! Смешные копейки!
— Ну и что? Зато честно!
— Честно? На мужниных деньгах жировать это честно?
Нина Семеновна искала новые предметы для атаки. Схватила деревянную лопатку.
— Научу тебя деньги зарабатывать!
Замахнулась лопаткой, я отскочила к двери.
— Артем, останови мать!
— Мам, немедленно опусти лопатку!
— Не опущу! Пока она не поймет!
— Что должна понять?
— Что паразитировать нельзя! Надо работать!
— Она работает!
— Ерундой занимается! За компьютером сидит!
Догнала меня у двери, ударила лопаткой по спине. Деревянная ручка больно впилась между лопатками.
— Иди в офис работать! Как нормальные люди!
— Мне дома удобнее...
— Удобнее лениться! Удобнее валяться!
Еще раз ударила лопаткой, попала по руке. Остались красные полосы.
— Мам, я вызываю скорую! — крикнул Артем. — Ты неадекватная!
— Неадекватная? — оскорбилась свекровь. — Это она неадекватная! Паразитка!
— Хватит оскорблений!
— Не хватит! Пока не устроится на нормальную работу!
Я прошла в спальню, открыла сейф. Достала папку с документами.
— Нина Семеновна, подойдите сюда.
— Зачем?
— Покажу что-то интересное.
— Что показать можешь? Справку о копеечной зарплате?
— Не только.
Свекровь вошла в спальню, увидела разложенные документы.
— Что это?
— Документы на мою собственность.
— Какую собственность? У тебя никакой собственности нет!
— Есть. Читайте внимательно.
Нина Семеновна взяла первый документ. Читала медленно, губами.
— Завод металлоконструкций... Генеральный директор Лена Сергеевна Волкова...
Голос дрожал от изумления.
— Это что, подделка?
— Настоящий документ. С печатями.
Взяла второй документ.
— Машиностроительный завод... Тоже ваш?
— Мой.
— А это что?
— Завод строительных материалов.
— И сколько у вас заводов?
— Пять штук.
Нина Семеновна опустилась на стул. Лицо стало белым как мел.
— Пять заводов... А мы думали...
— Думали что я нищенка.
— Но вы же говорили про тридцать тысяч...
— Это я от переводов получаю. Для души занимаюсь.
— А заводы сколько приносят?
— В месяц? Миллионов пятнадцать чистой прибыли.
— Пятнадцать миллионов? — прошептала свекровь.
— Иногда больше.
— А мы... а я... — заикалась Нина Семеновна.
— Вы что?
— Дармоедкой называла... кастрюлей била...
— Именно так.
— Но почему не сказали раньше?
— А зачем? Хотела посмотреть какие вы люди.
— Мы хорошие люди... просто не знали...
— Теперь знаете.
Артем вошел в спальню, увидел документы.
— Лен, что это?
— Документы на мои заводы.
— Какие заводы?
— Пять заводов. Я владелец.
— Не может быть...
— Может. Читай документы.
Артем взял справку о доходах. Прочитал цифры.
— Пятнадцать миллионов в месяц? Правда?
— Правда.
— А я думал ты переводчица...
— Переводчица для души. Основной доход от заводов.
— Но почему молчала?
— Хотела посмотреть на настоящих вас.
— И что увидела?
— Увидела как мать избивает жену за то, что мало зарабатывает.
Нина Семеновна сидела бледная, не поднимая глаз.
— Лена... я не знала... простите...
— Простить избиение кастрюлей?
— Я больше не буду... честное слово...
— Не будете, потому что рядом не будете.
— Как не буду? А Артем?
— Артем сам решает с кем жить.
Посмотрела на мужа.
— Выбирай. Мать которая бьет жену кастрюлями, или жена которая зарабатывает пятнадцать миллионов в месяц.
Артем растерянно смотрел то на меня, то на мать.
— Лен, но она же не знала...
— Не знала что я богатая. Но знала что бить нельзя.
— Она просто переживала за меня...
— Переживала? Кастрюлей по голове бить это переживание?
— Нет, конечно... Мам, ты действительно перегнула.
Нина Семеновна сидела с опущенной головой, теребила платок в руках.
— Артемочка, я же за тебя волновалась... Думала жена тебя использует...
— А теперь что думаешь?
— Теперь... теперь я ничего не понимаю...
— Понимать нечего, — сказала я. — Вы показали свое истинное лицо.
— Но я исправлюсь! Больше никогда...
— Поздно исправляться. После первого удара кастрюлей.
— Лена, дай маме шанс, — попросил Артем.
— Шанс на что? Снова меня избивать?
— Она больше не будет...
— Откуда знаешь? Вдруг решит что я слишком мало на благотворительность трачу?
Нина Семеновна подняла голову.
— Я поняла свою ошибку... Простите великодушно...
— Великодушие после синяков не работает.
— А что вы хотите от меня?
— Ничего не хочу. Просто не хочу вас видеть.
— Совсем?
— Совсем.
Артем сел рядом с матерью.
— Лен, она же раскаивается...
— Раскаивается после того как узнала про деньги.
— Но раскаивается же...
— А если бы денег не было? Продолжала бы бить?
Артем задумался. Понял правоту моих слов.
— Наверное продолжала бы...
— Вот именно. Значит раскаяние липовое.
— Но мы же семья...
— Семья не бьет друг друга кухонной утварью.
Нина Семеновна встала со стула.
— Артем, скажи что-нибудь... Заступись за мать...
— Мам, ты сама виновата...
— Но я же исправлюсь...
— Как исправишься? Характер в шестьдесят лет не меняется.
— Изменится! Я буду другой!
— Другой станешь с другими людьми. Не с нами.
Свекровь поняла окончательность решения. Заплакала, вытирала слезы платком.
— Значит больше не увидимся?
— Не увидимся, — подтвердил Артем.
— А внуков? Я же хотела внуков нянчить...
— Нянчить будете чужих внуков.
— Но я же хорошая бабушка буду...
— Кастрюлями внуков воспитывать будете?
— Нет! Я изменилась!
— За пять минут изменились? После того как узнали про миллионы?
Нина Семеновна собрала сумки, дошла до двери. Обернулась с порога.
— Артем... может еще передумаешь?
— Не передумаю, мам.
— Но я же тебя люблю...
— Любящие матери невесток кастрюлями не бьют.
— Больше не буду...
— До свидания, мам.
— Артем...
— До свидания.
Свекровь ушла. Мы остались одни.
— Лен, ты правда владелец пяти заводов?
— Правда.
— А откуда? Наследство?
— Наследство и удачные инвестиции.
— И сколько лет уже?
— Четыре года.
— Почему не рассказывала?
— Хотела узнать какой ты человек.
— И какой?
— Хороший. Ты меня защищал, хоть и не знал про деньги.
— А если бы знал?
— Тогда было бы неясно. Любишь меня или деньги.
Артем обнял меня.
— Конечно тебя люблю.
— Теперь верю.
— А что с заводами? Мне показать можешь?
— Могу. Завтра поедем.
— А работать там буду?
— Если захочешь. Места есть.
— А зарплата какая?
— Раз в десять больше твоей нынешней.
— Значит шестьсот тысяч?
— Можно и больше. Ты же муж владелицы.
Артем засмеялся.
— Получается я теперь содержанец?
— Получается.
— И как это?
— Нормально. Привыкнешь.
— А мать... Жалко ее конечно...
— Жалко. Но она сама выбрала.
— Могла бы просто извиниться...
— Могла. Но вместо этого кастрюлей махала.
— Да уж... Переборщила она...
— Мягко говоришь.
Через неделю Нина Семеновна позвонила. Просила прощения, умоляла о встрече.
— Лена, я поняла свою ошибку... Дайте шанс...
— Шанс закончился вместе с синяками.
— Но я изменилась...
— За неделю изменились? Удивительно быстро.
— Я много думала... Поняла что была неправа...
— Поняли после того как узнали про заводы.
— Нет, я искренне раскаиваюсь...
— Искренне раскаиваетесь в чем именно?
— В том что... что плохо с вами обращалась...
— Не плохо обращались. Били кастрюлей.
— Да... била... Простите...
— Не прощу.
— Но почему? Я же раскаиваюсь...
— Потому что раскаяние пришло вместе с цифрами в справке о доходах.
— Нет, не так...
— Именно так. До свидания.
Больше Нина Семеновна не звонила.
Артем уволился с завода, стал работать техническим директором на одном из моих предприятий. Зарплата семьсот тысяч в месяц.
— Теперь ты содержанец, — подтрунивала я.
— Ничего, привыкну, — смеялся он.
— А мать не скучаешь?
— Скучаю. Но она сама виновата.
— Могла бы не распускать руки...
— Могла. Характер подвел.
— Дорого обошелся характер.
— Очень дорого. Потеряла сына и невестку-миллионершу.
— И внуков потеряла.
— И внуков.
Через год у нас родилась дочка. Нина Семеновна узнала от соседей, звонила, просила увидеть внучку.
— Лена, умоляю... Хоть одним глазком...
— Нет.
— Но она же моя кровь...
— Ваша кровь не должна расти рядом с человеком, который бьет кастрюлями.
— Я больше никого не бью...
— Не знаю этого. И проверять не хочу.
— Дайте шанс доказать...
— Шанс был год назад. Потратили на драку с кухонной утварью.
Нина Семеновна плакала в трубку, но я была непреклонна.
Один удар кастрюлей стоил ей сына, невестки и внучки.
А мне показал настоящее лицо свекрови.
Теперь мы живем счастливо без кастрюльных воспитательных бесед.