— Сколько ты собираешься молчать?
Виктор стоял в дверях кухни. Инна не обернулась.
— Иди спать.
— Ты третью ночь сидишь у окна. Что случилось?
Ничего не случилось. Просто за забором больше не горел свет на веранде. Не пахло яблочным пирогом. Не слышался смех Галины.
Две недели назад там жила семья.
Сейчас — пустота.
Инна налила себе воды. Руки дрожали. Виктор вздохнул и ушёл в спальню. Дверь закрылась тихо — он научился не хлопать.
На телефоне горело уведомление. Заблокированный номер пытался дозвониться.
Борис Иванович.
Инна выключила экран.
Три месяца назад всё началось с обычного разговора. Соседи пришли на шашлыки. Виктор к десяти часам отключился в кресле — работал сутки, устал. Галина собирала со стола, напевала что-то. Борис Иванович заговорил о фильме Тарантино.
— Вы смотрели? — спросил он у Инны.
— Да. Монтаж интересный, но сценарий слабоват.
Галина остановилась с тарелками в руках.
— Я не поняла этот фильм, — сказала она. — Мне вообще такое кино не заходит.
Борис Иванович кивнул, но взгляд его остался на Инне.
— А вы часто смотрите артхаус?
Они проговорили до полуночи. О кино, о книгах, о выставке, которую Инна видела в прошлом месяце. Галина молча убирала со стола, мыла посуду. Когда они уходили, Борис Иванович сказал:
— Приятно встретить женщину, с которой можно говорить не только о борще.
Галина шла впереди. Спина прямая, шаг быстрый.
Инна тогда не поняла, что это был первый звонок.
Следующая встреча случилась через неделю. Инна несла сумки из магазина. Борис Иванович помог донести до калитки.
— Галя на даче у дочки. Внуков нянчит. Я один.
Инна пригласила на чай. Они просидели три часа. Говорили о политике, о путешествиях, о том, как сложно найти понимание в браке. Виктор был на работе. Даша — у подруги.
— Вы удивительная женщина, — сказал Борис Иванович на пороге. — Жаль, что мы не встретились раньше.
Инна улыбнулась.
В тот вечер она смотрела в зеркало долго. Сорок три года. Морщины у глаз. Серые корни отросли на два сантиметра. Фигура поплыла после родов и не вернулась.
Но Борис Иванович смотрел на неё так, будто видел другую женщину.
И ей это нравилось.
Переписка началась случайно. Он скинул статью про режиссёра, которого они обсуждали. Инна ответила. Дальше пошли ссылки на книги, на музыку, на фильмы.
Потом — личное.
«Галя не понимает меня. Мы живём вместе 24 года, но я чувствую себя одиноким».
«Виктор тоже не слышит. Я для него просто часть интерьера».
«С тобой я могу говорить обо всём».
«С тобой я чувствую себя живой».
Инна писала ему по ночам. Виктор храпел в спальне. Даша спала с наушниками. Телефон светился в темноте, и с каждым сообщением Инна чувствовала — она ещё может. Ещё интересна. Ещё жива.
А за забором Галина развешивала бельё и пела.
И это бесило.
Галина была на десять лет старше. Простая женщина — медсестра в прошлом, домохозяйка в настоящем. Весь день крутилась на участке: сажала цветы, пекла пироги, нянчилась с внуками. Никаких амбиций. Никаких интересов.
А Борис Иванович — совсем другой. Умный, начитанный, успешный. Как он мог жить с такой?
Инна хотела доказать. Себе. Ему. Галине.
Что она лучше.
Борису Ивановичу было 56. Галине — 53. Инне — 43. Виктору — 44.
Цифры крутились в голове по ночам.
56 минус 43 равно 13. Разница большая, но не критичная.
53 минус 43 равно 10. Инна моложе.
Значит, она выиграет.
Первого октября пришло сообщение.
«Инна, я не могу больше молчать. Я влюблён в тебя. Галя — хороший человек, но с ней мне скучно. Ты — женщина моей мечты. Скажи, что чувствуешь то же самое».
Инна сидела на кухне. Телефон лежал на столе. Она перечитала сообщение четыре раза.
И поняла.
Она не хочет Бориса Ивановича.
Совсем.
Не хочет быть его женой. Не хочет слушать его рассказы о работе. Не хочет менять свою жизнь на его.
Ей нужна была победа.
Доказательство, что она ещё может.
Только и всего.
Инна встала. Подошла к окну. Галина сидела на веранде. Одна. Смотрела в сторону дома.
Неподвижно.
Знает.
Инна отступила от окна.
Вечером они с Виктором сидели на кухне. Он ел котлеты, она смотрела в тарелку.
— Что с соседями? — спросил Виктор. — Давно не видел Бориса.
— Не знаю.
— Галка куда-то уехала?
— Похоже.
Виктор кивнул. Доел. Ушёл к телевизору.
Инна осталась одна.
Борис Иванович писал каждый день. Инна не отвечала. Через неделю он позвонил. Инна сбросила.
Через две недели узнала от другой соседки.
Галина подала на развод. Уехала к дочери. Вещи забрала все. Борис Иванович один.
— Представляешь, — говорила соседка, — 24 года вместе, и вот так. Он, говорят, совсем сдал. По участку бродит, как призрак.
Инна кивала и думала: это я.
Я разрушила их семью.
Ради чего?
Ради того, чтобы почувствовать себя моложе на десять минут?
Галина больше не пела во дворе. Не развешивала бельё. Не пекла пироги.
Окна их дома были тёмными.
Инна сидела у своего окна и смотрела туда каждую ночь.
Виктор спал. Даша уехала на каникулы к бабушке.
Дом был полон вещей, но пустой.
Как Инна.
На третью неделю пришло последнее сообщение.
«Галина не хочет со мной разговаривать. Подала на развод. Всё рухнуло. Но я всё ещё надеюсь, что мы будем вместе. Жду твоего ответа».
Инна прочитала. Удалила. Заблокировала номер.
И заплакала.
Первый раз за много лет — без причины, просто от стыда и боли.
Она разрушила чужую семью. Ради эксперимента. Ради доказательства самой себе.
И теперь каждое утро смотрела на пустые окна соседского дома.
Цена победы оказалась слишком высокой.
Только платить по счетам пришлось не ей.
Виктор вошёл на кухню.
— Инн, хватит сидеть у окна. Пойдём спать.
— Иди. Я скоро.
Он ушёл. Дверь закрылась.
Инна осталась одна.
За окном брезжил рассвет. Новый день начинался, но ничего не менялось.
Галина не вернётся.
Борис Иванович один.
А Инна будет сидеть у окна и вспоминать, как за один месяц разрушила то, что строилось 24 года.
Телефон завибрировал. Марина, подруга.
«Как дела? Давно не виделись. Может, встретимся?»
Инна выключила экран.
Рассказывать было нечего.