Сминаю нежные упругие полушария, затянутые в чёрное кружево и чувствую, как захлёбывается кровью мое сердце. Сонино не отстаёт от моего и колотится мне прямо в ладонь.
Эмоциональная девочка выгибается навстречу моим рукам и легонько постанывает. Все правильно, только эти руки теперь так могут тебя касаться, и ты будешь просить их об этом. И благодарить.
Да, прости, я буду мучить тебя, детка. Как ты меня. Чтобы сегодня ты уже не съехала с темы. Иначе я не выживу.
Собираю на ее попке шортики в кулак и натягиваю так, чтобы перешеек прижал самые чувствительные местечки. Одновременно впиваюсь поцелуем в Сонин распахнутый от остроты ощущений ротик и скольжу губами вниз по шейке.
— Хорошая моя, — шепчу ей, — ты понимаешь, что сейчас произойдёт?
— Понимаю… — испуганно и истерично.
— Не бойся, — я прижимаю ее к себе и подхватываю за бёдра, резко вставая с кресла.
Соня крепко обхватывает меня руками за шею и часто поверхностно дышит, как на панике.
Заношу свою девочку в спальню и кладу на кровать, сразу распиная под собой.
— Все будет хорошо, Сонечка… Ты — просто невероятно красивая девочка.
Сдерживая в себе все резкие движения и порывы, просто нежно целую губки, щёчки, скулы, шейку… Ей нужно ТАК.
— Я люблю тебя… Сережа, — срывает Соню.
Это признание бьет мне под дых, заставляя кровь растекаться по венам ещё быстрее и чувствовать новые оттенки близости с женщиной. Трепет, ответственность и желание вернуть прозвучавшее признание. Потому что оно логичное и правильное. В других случаях такие девочки, как Соня, в постели с мужчиной не оказываются.
И мне приятно быть первым везде. Даже в ее чувствах. Вообще, было бы непросто принять, что моя маленькая девочка также восхищенно с кем-то проводила время.
В жизни Сони должно быть все логично. Сначала признание в любви, а потом близость с мужчиной. Я должен дать ей все. Второго шанса у неё уже не будет.
Собираю мозги в кучу. Фиксирую красивое лицо, так чтобы она смотрела в глаза и понимаю, что сейчас прозвучит абсолютная правда.
— Я люблю тебя, Сонечка. Очень… — вжимаюсь поцелуем в ее верхнюю губку и отпускаю контроль ситуации на инстинкты и чувства, переставая себя мучать.
Первое доброе утро.
Соня
Меня будят требовательные поцелуи по шее и плечам.
Тело сводит сладкой болью, напоминающей о горячей ночи с Сергеем. Это было… больно. Очень. И невероятно приятно. Как он и обещал, лучше с каждым разом.
Но повторить ещё раз прямо с утра? Я точно не готова. Или нет? Или да?
Оооо… Этого дорвавшегося мужчину совершено не волнует мое мнение. Его ласки, губы… присваивающие, сводящие с ума, бескомпромиссные…
Я снова ничего не соображаю, разрешая Северову распоряжаться и владеть своим телом. И надо признать, что он лучше меня знает, как с ним обращаться, чтобы оно дарило нам обоим удовольствие. От которого подгибаются на ногах пальчики, сердце готово выскочить из груди, а все нервы оголяются, делая тебя невозможно открытой и уязвимой.
Кусаю подушку, ожидая, пока саднящую боль сменят приятные ощущения.
— Доброе утро, моя любимая девочка, — горячий шёпот скользит по шее. — Не зажимай губки, покричи для меня…
Теперь мои стоны тоже подчиняются его воле.
Это… оказывается так невероятно — принадлежать мужчине. Нет, не просто мужчине. Именно Сергею. Я пропала. Утонула.
И мне до дикости страшно, что происходящее не значит для Северова также много, как для меня.
Чистое удовольствие растекается по телу вместе с кровью. Рождаясь в затылке, прокатываются по всем мышцам и взрывается внизу живота, заставляя дрожать бёдра.
— Умница моя, — рычит Сергей и… дальше следует мой самый любимый момент. Когда он перестаёт себя сдерживать и срывается, тоже принадлежа только мне.
Мы тяжело дышим, не прерывая идеального контакта мужчины и женщины.
— Серёжа… — я тяну к своим губам его руку, обнимающую меня, и целую ладонь, не зная, как ещё выразить чувства.
— Я тоже, моя девочка, — он неласково гладит пальцами мои губы, чуть проникая в рот. — Ты — просто невероятная. Давай ещё немного поспим. До будильника пол часа.
Я ещё никогда не спала так сладко, как на его плече.
*Бонус 18+ опубликован отдельно на странице автора.*
Недобрый день.
Соня
— Ты — настоящая «Соня», — теребит меня за плечо Сергей и смеётся.
Я открываю глаза и вижу его уже полностью одетым. Красивый, аж дух захватывает. Протягиваю руку и веду ею по гладкой скуле. Побрился…
Секунда, две… Подрываюсь на постели, понимая, что проспала.
— Ты почему меня не разбудил? — нахожу под подушкой резинку и завязываю ею волосы. — Сколько время?
— Девять часов, — смотрит на своё запястье Сергей. — Давай детка, просыпайся. Начальник разрешает тебе сегодня опоздать, но только на час. Коллегу свою предупреди.
Активно кивая, хочу встать с кровати, но неожиданно понимаю, что под одеялом абсолютно голая.
— Отвернись, — краснея, прошу Северова. — Я хочу встать.
— Не не, — нагло улыбается он. Наклоняется ко мне и собственники впивается в губы. — Я тебя везде видел. Ты — совершенство. Беги в душ, на столе тебя ждёт самое романтичное, на что я способен из еды.
— М? — я заворачиваюсь в одеяло, сползая с кровати, и дергаю бровью.
— Бутерброды и кофе, — заканчивает свою мысль Сергей. — И ещё, малышка, — он ловит меня за край пододеяльника и притягивает к себе. — Там же на столе лежит визитка хорошего гинеколога. Я хочу, чтобы ты прямо сегодня записалась к ней на первые числа января.
— Что? — замирает сердце внутри меня.
— Соня, — вздыхает Северов, сажая меня, как маленькую на коленку. — Вот сейчас эти обиженные глаза убрала, выбросила из головы, то что нафантазировала и услышала меня.
Киваю.
— Ты теперь большая девочка. Я хочу чтобы ты могла защищать в этом вопросе свои интересы самостоятельно. Поговоришь, задашь вопросы, я по женским штукам так себе источник информации.
— Поняла, хорошо, — киваю головой.
— Через сорок минут за тобой заедет Глеб, а мне уже пора. — Он целует меня в висок и спускает на пол.
Пока я острожно, почти как сапёр, смываю с себя в душе следы нашей ночи, Сергей уходит.
Хоть он и был со мной утром нежным и заботливым, я все равно чувствую себя немного брошенной. Потому что мне хотелось бы поговорить о том, что между нами произошло ночью не только в формате «вот тебе визитка, сходи с умной тетей поговори», а как-то иначе. Поделиться впечатлениями, позавтракать вместе.
Наверное, у девочек для этого есть подруги. Но вот Ане я открыться пока не могу, а Олесе не хочу. Осадок от ее некрасивого поступка никуда не делся.
Приготовленные Северовым бутерброды немного разбавляют мое потухшее настроение и дальше сборы на работу идут уже веселее.
Глеб приезжает за мной ровно в без двадцати десять и отвозит на работу.
— Давай, давай, включайся, — машет мне ладошкой из-за кассы взмыленная коллега, а я кое-как протискиваюсь ко входу за витрины, объясняя людям, что я — «не без очереди», я — второй продавец.
В обед Сергей пишет мне сообщение, что послал к нам с Аней курьера с обедом. Я пишу ему «спасибо», понимая, что вырваться и покушать с Северовым в самый горячий день продаж перед Новым годом- это нереальная идея.
Редкие свободное минуты моя коллега сбегает в подсобку и дописывает шпоры к своему сегодняшнему экзамену. В шесть вечера я ее отпускаю и целую в щеку с пожеланием удачи.
Ещё полтора часа веду неравный бой с покупателями и параллельно раскладываю пакеты для инкассации. Сегодня выручка в полтора раза больше, чем позавчера. Я немного зачарованно смотрю на то, как в денежных стопках выглядит несколько миллионов. И это здесь ещё нет безналичной оплаты.
Около половины восьмого в магазин заходит молодая пара, которая постоянно целуясь, замирает возле витрины с кольцами. За ними — ещё одна пара молодых парней, которые оживлённо обсуждают, что подарить какой-то девушке. Вопросы у обоих пар рождаются одновременно. Я пытаюсь побыстрее закрыть покупку хотя бы одним, чтобы заняться вторыми. Но они, словно сговорившись, гоняют меня, требуя показать то какую-то мелочь, то померить сережки на себя, то достать побольше украшений для сравнения. Через пять минут этой беготни в магазин заходят ещё двое молодых ребят и пожилая женщина, которая сразу идёт к серебру.Меня откровенно начинает напрягать, складывающаяся картинка. Особенно то, что у всех, присутствующих, кроме женщины, в магазине надеты капюшоны. У кого от пуховиков, у кого от худи. Я быстро продаю женщине ложечку для внука и разглядываю сомнительных покупателей, размышляя о том, что было бы неплохо пригласить к себе поближе охрану. С минуты на минуту должна приехать инкассация.
— Здравствуйте, — двое сотрудников банка как раз появляются в дверях.
— Здравствуйте, — киваю им я. Подаю ведомость, забираю мешок и начинаю складывать в него деньги. Наклоняюсь к подкассовому сейфу и тщательного пересчитываю купюры.
Над моей головой начинают раздаваться агрессивные ругательства и звуки борьбы.
Подскакиваю на ноги в обнимку с огромным мешком и просто немею от страха, видя направленное на себя дуло пистолета. Ужас тонкой ледяной змейкой начинает спускаться по позвоночнику, делая мягкими колени.
— Сюда давай, — тянет к мешку руку молодой парень в балаклаве, которого я раньше в магазине не видела. Когда он вошёл?
Испуганно оглядываю своих посетителей и понимаю, что у всех людей, которых я пыталась обслуживать последние пятнадцать минут, скрыты лица. Господи!
Они держат инкассаторов на полу, видимо, чем-то предварительно вырубив.
— Ну не тупи! — взмахивает на меня оружием грабитель. — Бабки сюда давай.
Его голос кажется мне знакомым!
Я тянусь рукой к тревожной кнопке, но вдруг неожиданно вижу на ладони у вора специфический круглый шрам-ожог от сигареты.
Моментально вспоминаю, как парень Олеси рассказывал, откуда у него появился этот шрам, и как его в четырнадцать во дворе «посвящали» в пацаны.
— Олег? — тихо и вопросительно спрашиваю я, слыша, как голос рвётся и дрожит.
По на мгновение мелькнувшей в глазах грабителя панике, я понимаю, что угадала. Страх, отрицание и отчаяние закручиваются в голове ураганом.
Как такое может быть?
Этой мой секундной заминки хватает для того, чтобы Олег вырвал из моих рук мешок, и вместе со своими сообщниками направился к выходу. Они нарочно и нагло показывают «факи» и другие неприличные жесты в камеры.
Я жму тревожную кнопку. Но это не помогает. Магазин находится слишком близко к выходу. Сквозь аквариумную стену, я вижу, как Олег запрыгивает в тачку без номеров, а остальные его сообщники разбегаются в разные стороны.
Я стою, вцепившись пальцами в витрину, и не зная, как мне жить дальше.
В магазин забегает охрана. Приводит в чувства инкассаторов. Вызывает полицию, кричит и что-то требует от меня.
Осознавая, что только что произошло, я тихонечко сползаю на пол под витрины и беззвучно рыдая, качаюсь из стороны в сторону.
Это я виновата.
Правда и совесть.
Соня
«Пожалуйста, возьми трубку», — мысленно умоляю я подругу.
Гудки, гудки… Звонок сбрасывается. Я набираю ещё раз.
— Алло… — Олеся отвечает только на четвёртый раз.
И делает это так… Очень нехотя и раздраженно.
— Ты почему телефон не берёшь? — панически шепчу и на всякий случай закрываюсь в самой дальней кабинке туалета.
— В душе была, — фыркает она.
— Олеся… — тяжело сглатываю. — Ты знаешь, где сейчас находится Олег?
— Со мной, — отвечает подруга, не задумываясь ни на минуту.
Я теряюсь от ее ответа. Неужели ошиблась?
Конечно, могла… Но шрам. Слишком специфичный. И голос, и глаза…
— А он… — переспрашиваю острожно. — Никуда не уходил?
— Нет, — следует такой же быстрый ответ, как и предыдущий.
— Ты же в душе была…
Перед моими глазами моментально вспыхивает картинка с широко распахнутыми глазами подруги. И в конце ее обязательное «честно-честно!»
— Ты же врешь мне, Олеся, — констатирую с горечью и разочарованием. Я чувствую этот вкус у себя во рту. — Хотя бы понимаешь, что тебя могут привлечь, как соучастницу, если его найдут…
Грудь распирает от несправедливой обиды и предательства.
— Он же мог меня убить… — заканчиваю тихо.
— Это была зажигалка, — отвечает подруга с надломленной истерикой в голосе. — Просто детская пугалка! — И в следующую секунду ее срывает в слёзы.
Она начинает умолять меня никому не говорить, что я узнала Олега. Потому что у него, оказывается, большие проблемы, и тем людям из клуба он должен много денег.
Ограбление покроет страховка, а меня мой мужик не накажет. Так, пожёстче поимеет пару раз. И вообще, это не справедливо, что мне все, а ей ничего…
Я, закусив губу, тихонько рыдаю и размазываю косметику по лицу.
Крики из динамика сливаются в шум.
Не дослушав поток Олесиного больного сознания, сбрасываю вызов и выхожу из туалета.
Служебный коридор перед кабинетом охраны забит полицейскими.
Я проскальзываю мимо них, вжимая голову в плечи, потому что чувствую, будто они все на меня косо и подозрительно смотрят.
Здравый смысл вопит мне, чтобы я немедленно рассказала Северову и следователю о том, что знаю главного преступника. Но какая-то иррациональная интернатовская тоска и солидарность меня тормозят.
Я же расписала рабочий вечер по минутам… Составила фотороботы всех соучастников.
Пусть теперь ищут их сами! Прессуют на тему главного исполнителя и заказчиков. Пусть вообще делают, что хотят!! В конце концов, это работа полиции, а в магазине есть камеры…
Открываю дверь комнаты охраны, и меня моментально раздавливает тяжестью обстановки. Внутренние органы резанируя, начинают вибрировать внутри тела.
На кожаном диванчике в углу рыдает приехавшая после экзамена Аня. Ее лично и с особым смаком раскатывает Алексей Егорович, совершенно не стесняясь в выражениях.
Северов вместе с Глебом и ещё каким-то парнем в очках сидят перед компьютером.
Я подхожу к своему стулу, на котором лежит пиджак Сергея, и снова кутаюсь в дорогую ткань. Потому что так, плавая в запахе своего мужчин, чувствую себя увереннее.
— Вы готовы продолжить? — подходит ко мне хмурый полицейский. Он здесь главный.
— Я вам все рассказала, — отвечаю тихо.
— Вспомните, пожалуйста, — давит он на меня. — Что сказал вам грабитель? И почему вы не нажали тревожную кнопку сразу?
— У него же был пистолет… — облизываю я пересохшие губы. — Сказал отдать деньги… Я очень испугалась. Отдала.
Мрачный и внимательный взгляд мужчины, кажется, пробирает меня до печёнок.
Чувствуя, что полицейский мне не верит, я закрываю лицо руками. Прошу оставить меня в покое и разрешить попить воды.
— Покури, капитан, — к нам подходит Сергей. Присаживается на корточки и подаёт воду, заглядывая мне в глаза. — Ты как?
— Не знаю… — жму плечами и, захлебываясь, делаю глотков из стаканчика.
— Соня, — голос Северова опускается на два тона ниже, становясь металлическим, — ты ничего больше не хочешь мне рассказать?
— Что? — пискляво выдыхаю.
— Что произошло в тот момент, кода ты встала из-за прилавка и увидела преступника?
Я открываю-закрываю рот, мечась между желанием выложить Сергею правду про Олега, и пониманием того, что не оставлю парню подруги тогда никакого шанса. Его или посадят, или накажут те, кому он должен.
— Просто испугалась… — еле шевелю губами в ответ Северову.
— Подумай ещё, Соня, — жестко велит он. Несколько секунд держит мой взгляд, не позволяя отвернуться и встаёт на ноги.
Совершенно оглушённая, зажмуриваюсь. По спине прокатываются мурашки.
Ощущение, что Сергей, да и все вокруг уже знают о том, что я вру, не отпускает.
Да кто мне вообще скажет почему я это делаю? Почему порчу отношения с любимым мужчиной, почему прикрываю преступника? Ну какое мне дело до того, что там с ним будет? Это же его выбор!
А Олесю, когда она просит меня смолчать, совершенно не интересует мое будущее после этого… Почему меня должно волновать ее?
Сергей возвращается к компьютерам.
Я нахожу взглядом Аню, с которой теперь общается следователь, жестко прессуя на предмет соучастия.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли