Добраться до горячего.
Сергей
— Ты уляжешься или нет!? — почему-то раздражаюсь, глядя на ее возню с зарядным устройством возле розетки и безуспешные попытки кому-то дозвониться.
— Извини, — Соня убирает трубку от уха. — Просто в клубе осталась подруга, и я не понимаю, куда она делась, когда меня охранник к другу твоему поволок.
— Зато мне все более чем понятно, — рявкаю, но видя действительно растерянное лицо Сони сдаюсь. Она должна сама все это узнать, переварить и сожрать. Пусть закаляется. — На, набери ее с моего и успокойся. Кинула просто тебя подружка.
Подаю Соне телефон.
— Спасибо… — забирает с опаской.
Набирает номер и, закусив губку, ждёт ответа.
Примерно на пятом гудке трубку снимает нетрезвый женский голос.
— Аллл…о.
— Ты куда делась, Олесь… — одновременно расстроенно и с облегчением спрашивает Соня. Кидает косой взгляд на меня и отходит к окну. — Ты меня бросила там одну с этим огромным человекоподобным шкафом! — начинает расходиться в эмоциях и вдруг резко замолкает.
Слушает. Трубка что-то истерично вещает.
— О… Мммм… — выдаёт междометия. — Лесечка, не нужно лежать и терпеть. Нужно пойти в туалет, засунуть два пальца в рот или если не получится, три капли нашатырного спирта в стакан с водой накапать. А после этого активированный уголь…
Капризный голос что-то отвечает Соне в ответ.
— Леся! — с досадой перебивает подругу Соня и в следующую секунду смотрит на экран телефона. — Вот блин! Трубку бросила… Можно я ей ещё разочек наберу? — поднимает на меня глаза.
— Достаточно, — забираю у неё из рук телефон. — Пусть проспится твоя подружка. Женский алкоголизм — вообще очень страшная штука. Ты, кстати, откуда такие тонкости реанимации знаешь?
— Ооо… — грустно хмыкает моя девочка. — Мама… — выдыхает. — Много, часто и со всеми вытекающими.
— Понял… — решаю, что подробнее расспрашивать о детстве сейчас не самое лучшее время.
— Ну а ты? — садится передо мной на барный стул Соня.
— Что я? — отзываюсь ей в тон.
— Почему такой? Не старый, но богатый. Не наследник империи, но выбор сделан в пользу стабильного бизнеса, а не какого-то стартапа.
— Интересные выводы… — улыбаюсь ей в ответ и решаю немного просветить. — На месте торгового центра раньше был большой рынок. С палатками, картонками, барыгами и прочей нечестью. Мой дед был ювелиром, а мама постоянно крутилась рядом с ним, поэтому очень хорошо разбиралась в украшениях.
— Твоя мама была… хм… барыгой? — распахивает глаза Соня.
— Ну во так, — я развожу руками. — Выживали на этом добре хорошо, но не всегда легально. А потом пришли злые дяди решили забрать все себе. Пришлось повоевать и победить. Вот такая тебе сказка на ночь, — подмигиваю ей.
— А где твоя мама? — спрашивает осторожно.
— Во Франции живет. Она очень тяжело перенесла тот период, поэтому, как только смог, я ее увёз.
— Понятно… — смотрит мне в глаза эта девчонка, явно пытаясь вытащить более полную картинку жизни.
И я чувствую, как у неё получается. Хрен знает, откуда такой уровень эмпатии.
— Все! — Резко встаю с дивана. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи…
Прохожу мимо неё в коридор и сразу в свою комнату.
Расправляю постель и падаю на диван.
Закрываю глаза, пытаясь поймать момент и провалиться в сон, но не тут то было! Мысли начинают кружиться вокруг сегодняшних событий. Я не хочу их анализировать! Не хочу признавать, что плотно подсел на мимолетные, но такие глубоко личные моменты с этой красивой девочкой. Что мне уже мало ее тела. Гораздо сильнее трогает совершенно наркотическое чувство собственной ценности, уникальности и всесильности рядом с ней.
На секунду, там в кабинете Саида, когда я увидел в Сониных глазах разочарование, мне стало по-настоящему нехорошо!
А вот это… уже по-настоящему серьезно. И следуют из этого только два пути. Побыстрее отпустить ее, объективно признав, что я не тот человек, который нужен молодой женщине. Потому что я извращен, циничен, меркантилен, а иногда даже груб и жесток. Или эгоистично сломать этого «оленёнка», испортив и забрав себе. Этот вариант мне нравится больше…
Я загоняюсь… Дурацкая привычка приводить все к логике и цели.
Поворачиваюсь на правый бок, стараясь ни о чем не думать и крепче закрываю глаза!
Вдруг тишину квартиры резко заполняют громкие характерные звуки, которые мужчина и женщина издают в процессе… Таком… горяченьком! Да ещё и не на русском.
«Аххх! Шшшш! Slap me!* Охх!» — раскатывается по квартире, набирая акустическую громкость.
Я уже примерно понимаю их источник. Но вот как на этот источник забрело мое трепетное невинное создание?
Резко распахиваю дверь спальни и вижу взмыленную Соню, стоящую в коротенькой ночнушке на кровати и пытающуюся совладать с заглючившим пультом от стереосистемы.
Даже в тусклом, голубом свете экрана заметно, что девушка красная от кончиков волос до пальцев на ногах.
Я не сдерживаюсь. Меня прорывает, и я начинаю совершенно искренне ржать, угорая над ситуацией.
Забираю у Сони из рук пульт, ввожу пароль оператора на каналы для взрослых, убавляю звук и киваю на экран.
— Ну и как тебе? — улыбаюсь. — Звук в таких фильмах вообще включать не обязательно, малышка. Главное — процесс.
Соня со стоном пытается натянуть на голову одеяло и спрятаться от меня.
Забираю ее укрытие и скидываю на пол.
— Мне стыдно, — прячет лицо в ладошках. — Я не специально. Просто каналы щёлкала, фильм какой-нибудь искала, а мне этот попался. Стало интересно. Он через некоторое время пароль попросил для дальнейшего просмотра. Я хотела переключить, и что-то не то нажала. Штука эта, — кивает на колонки, — орать начала…
— Посмотри на меня, — беру девушку за руку и тяну к себе.
Отрицательно мотает головой, прячась за волосами. Тааак… я, конечно, дурак, что заржал. Ещё мне тут в собственной постели закомплексованных девственниц не хватало.
— Сонь… — целую ее ладошку и запястье. — Дай мне свои глазки.
— Что? — поднимает лицо с виноватым взглядом.
Беру ее за подбородок и, наклоняясь, коротко целую в горячие губы.
— Ты никогда не смотрела взрослых фильмов?
— Нет… — с опаской.
— Тебе не понравилось, то, что ты увидела?
Притягиваю Соню к себе ближе и обнимаю за тонкую талию.
— Ну… — она немного расслабляться ложась мне на плечо щёчкой, — это, скорее, немного шокирующе, немного стыдно… ну то, как это все у них. — вертит пальчиками в воздухе, замещая горячие словечки. Я слышу в ее голосе смущение, и чувствую, как в моих штанах все напрягается.
— А ещё? — хрипло выдыхаю ей в волосы.
— А ещё жарко и интересно… — совсем садится ее голос до шёпота.
Я задыхаюсь от накатывающей на меня, острой, почти животной волны похоти. Предохранители не выдерживают. Я чувствую, что сейчас начну беспределить! Мышцы скручивает от желания сорваться и наброситься на молодую, так тонко пахнущую возбуждением девочку.
— Сонечка… — веду ладонями по ее голым плечам, стягивая вниз бретели ночнушки. Девочка застывает и начинает вибрировать в моих руках, как натянутая струна. — Я очень хочу тебя… — с агрессивным рычанием несколько раз впиваюсь в ее распахнутые губки. — Но… я не трону тебя. Вообще завтра сниму другую квартиру, если ты скажешь «нет»…
Мой рот говорит правильные и разумные вещи, а вот руки… они самовольничают. Спускают ночнушку до талии и совершенно не отказывают себе в исследовании нежного тела.
— Сергей… — испуганно шепчет. — Не надо… Я не готова…
— Мы тихонечко, — дурею я от того, что ее ответ не «нет». — Просто поиграем. Тебе же нравится со мной целоваться. Давай! — удобнее разворачиваю ее к себе. — Это все уже между нами было…
Ловлю в поцелуй ее губки и врезаюсь в рот языком.
Я понимаю, что я — сволочь. И после этого готов отправиться прямиком в ад, но отказаться от вкусной девочки, до которой наконец-то добрался, не могу!Закрыть глаза и прыгнуть.
Сергей
— Ты такая красивая! — хриплю восторженно задыхаясь. Кровь от подскочившего давления шумит в ушах. Я теряю связь с реальностью, оставляя себе только ее бездонные глазищи и охренительное тело. — Девочка хорошая… — впиваюсь поцелуем в ее шейку и приподнимаю за талию над кроватью, полностью раздевая.
— Нет! — Соня дергается из моих рук.
Ловлю ее взметнувшиеся в попытке прикрыться от меня ладошки и кладу их себе на плечи.
— Ну что такое? Я тебя уже видел. А теперь хочу сделать приятно, — глажу губами ее скулы и щечки, успокаивая.
Спускаюсь ниже жадными поцелуями по шейке до мягких и упругих полусфер, которые хочется посильнее сжать и потискать.
Но вдруг понимаю, что Соня продолжает отмораживаться и совсем не отвечает. Ее руки лежат на кровати не двигаясь.
— Сонечка, — возвращаюсь к ее распахнутым губкам и коротко целую. — Расслабься. Я буду нежным.
— А скажи… — она прокашливаясь, отстраняется и прикусывает губку. — Если сейчас у нас с тобой сейчас ничего не будет, то ты меня прогонишь? Я тебе буду не нужна?
От ее вопроса меня будто окатывает ледяной водой. Я хлопаю глазами, не понимая, с чего вообще она это взяла. Жесть какая-то!
— Так… — резко выдыхая, торможу свои действия.
Встаю с кровати, поднимаю сброшенное одеяло и накидываю его на Соню.
Мышцы нещадно скручивает от желания продолжения. Мне кажется, что меня сейчас просто разорвёт от подкатившего ожидания разрядки. Но я беру себя в руки и, пытаясь успокоиться, просто обнимаю девушку.
— Нет… — целую в щечку. — Но ты объяснишь мне, что не так. Я же нравлюсь тебе?
Кивает.
— Очень… — Добавляет тихо.
— Тебе нравится, как я тебя глажу? Как ласкаю! — я провожу рукой по оголенной части бедра, — Здесь?
— Да…
— И здесь… — собираю ее волосы в кулак и веду губами от чувствительного местечка за ухом до ключицы.
— Да… — чуть постанывает Соня, а я вижу, как ее тело покрывается мурашками.
— Тогда что, малыш? — вжимаюсь лбом в ее висок. — Я взрослый деденька. Мне очень тяжело тебя просто облизывать. Обещаю, тебе понравится. Будешь сама ещё выпрашивать, — усмехаюсь, видя, как Соня не знает куда деть свои поплывшие глаза.
— Я не готова… — панически шепчет. — Просто страшно. Мне кажется, что после этого я уже не буду собой. — Доверчиво поднимает на меня глаза. — Что я буду уже какой-то другой Соней. Понимаешь?
— Правильно, — киваю. — Ты будешь моей Соней. Я научу тебя получать от этого факта удовольствие, — просаживается мой голос от всплывающих перед глазами картинок. Ох, Сонечка! Дай только добраться до тебя.
— Я могу поросить тебя? — она склоняет голову в бок, как внимательная кошка.
— Попробуй… — киваю.
— Побудь со мной просто, — перебирает пальчиками одеяло. — Я… понимаю, что ты не хочешь афишировать отношения, но… мы же можем дома поужинать. Я бы приготовила… мне нравится с тобой говорить.
Окончательно протрезвев, если это так можно назвать, тру лицо ладонями.
Неожиданно! И, честно говоря, что делать с женской просьбой «порадуй меня», я очень хорошо знаю. А что делать с просьбой «безраздельно подари мне своё время»…. Хрен его знает. С одной стороны — это интересно, а с другой — неизбежное обнажение мыслей, разговоры, появление каких-то совместных традиций и воспоминаний… Заход на опасную территорию созависимости, глубоких чувств. Короче, идея на самом деле так себе.
Вот только Соня права. И я не настолько прогнил, чтобы это не признать. Жить вместе ради качественной интимной жизни и материального достатка в возрасте за тридцать — это здравый ход. А вот проглатывать это в восемнадцать, дарить все самое лучшее мужчине, который не пускает тебя к себе в душу — это плохо. Очень грустно.
— Извини… — обижено дёргаются губы Сони. — Не думай об этом. Мне просто вдруг показалось… — делает глубокий вдох и дует себе на глаза, пытаясь не заплакать.
Собирает одеяло и уползает от меня на другой конец кровати, сворачиваясь калачиком и подтыкая под себя края со всех сторон.
«Ах ты ж черт!» — до меня доходит, что я слишком долго не даю ей никакого ответа. И что делать? Встать и уйти?
Она этого не простит.
Остаться?
Сердце заходится тахикардией, как будто я сейчас решаю прыгнуть в рамку самолета или лететь дальше.
И, как бы, прыгнуть — оно того стоит. Говорят, что там, за чертой есть восторг, эйфория, чувство самоудовлетворения… Но страшно. А что после? Ведь если не прыгнешь, то там дальше все понятно, а здесь…
Здесь молодая женщина в твоей постели. И если уж в жизни с кем-то прыгать, то с ней сейчас хочется сделать это больше всего.
Глушу дрожь в плечах, забираюсь на кровать и ложусь рядом с Соней. Сгребаю ее в охапку и, вдыхая запах с ее макушки, притягиваю девушку к себе.
— Куда ты там пойти завтра хотела? — сдаюсь я.
— Я пошутила, — обижено в подушку.
— У тебя завтра выходной? — вспоминаю я.
— Да… — снова коротко.
— Понял, — целую ее в кромку ушка. — Что-нибудь придумаем. Давай спать. Только пусти меня под одеяло.
Соня пару секунд не двигается, видимо, решая опасен я или нет.
— Мы будем спать, детка, — тяну край одеяла на себя. — Я обещаю.
Она раскручивается из нескольких слоев ткани и прижимается к моей груди спиной.
Ее тело нежное и горячее, а я ледяной. И мне так нестерпимо снова хочется понаглеть и добраться руками до самых чувствительных женских местечек. Но я мысленно приказываю себе не борзеть.
«Она и так уже голая в твоей постели.»
И то, что сегодня у нас будет только общее тепло — это правильно.
«Хотя…» — дальше голове появляется совершенно неожиданная мысль. — «Если бы я был отцом девочки. И узнал, что какой-то хрен с ней так нагло поступает, я бы его убил.»
Стискиваю Соню крепче. Она, мурлыкая, и почти засыпая, льнет ко мне, разворачиваясь лицом, и ложится на грудь. Мое сердце лупит ей прямо в ухо… Я любуюсь ее нежными чертами лица. И в какой-то момент тоже расслабляюсь, закрывая глаза. Ну, значит, прыгнули…
Сама придумала, сама…
Соня
Я волнуюсь сильнее, чем на своём первом экзамене.
Делаю вид, что ем, но сама из-под ресниц наблюдаю за реакцией Сергея на приготовленный мною завтрак.
Я очень старалась, а он… он машинально работает вилкой, закидывая кусочки еды в рот, и параллельно что-то пишет и читает в телефоне.
Мне очень хочется, чтобы Северов на меня посмотрел, потому что диссонанс чувств в моей груди нарастает.
С одной стороны — разбудили меня сегодня его головокружительные поцелуи и смелые ласки. Мне даже кажется, что я бы не остановила Сергея, как вчера, если бы он захотел пойти дальше, но у него зазвонил телефон.
Разговаривал Северов долго и на повышенных тонах за закрытыми дверями своей комнаты. Я в ней по прежнему так ни разу и не была внутри. Почему-то не чувствую себя в праве.
А с другой стороны- за время этого разговора я успела сходить в душ, приготовить завтрак и… так больше и не услышала от Сергея больше ни единого слова.
Закончив с едой, весь в своих мыслях, словно меня рядом с ним не существует, он просто отодвигает в строну тарелку, выходит из-за стола и идёт прямиком в свою комнату.
Я провожаю его взглядом и не нахожу в себе силы окликнуть. Гордость побеждает, наваливаясь тяжестью на грудь.
«Ваши ожидания — эти ваши проблемы», — шмыгая носом, говорю сама себе. Это для тебя провести ночь с мужчиной в обнимку — событие всей жизни. А сколько было таких ночей у Сергея… Нет, я не хочу даже представлять возможные масштабы за пятнадцать лет, если скромно начинать подсчёты с его восемнадцатилетия.
Нехотя, на чистой привычке всегда доедать то, что лежит в тарелке, заталкиваю еду в рот и уношу посуду к раковине.
Сейчас помою посуду и поеду покупать подарок маме Любе. И вообще, проведу этот день так, чтобы не думать о Сергее.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли