— Доброе утро. Вы какими судьбами в нашу богадельню? Добровольно или детишки неблагодарные подсуропили?
Она посмотрела на него, размышляя, стоит ли отвечать, и наконец кивнула:
— Добровольно.
— А зовут вас как? Смотрю, вы за месяц ни с кем так и не подружились. Я — Федор Ильич. Тоже почти «доброволец».
— Татьяна... Татьяна Петровна, — представилась и замолчала.
Будто выглянула в окошко и снова задернула шторы. «Она, наверное, мечтает, чтобы я отстал, — подумал Федор Ильич. — Зря. Я настойчивый».
— Может, побеседуем? Я отличный слушатель, например. Да к тому же не сплетник. Расскажите, почему вы здесь? Мне вот почему-то кажется, что вы лукавите. Не от счастливой жизни вы сюда переехали. Буду рад, если я ошибаюсь. Расскажите, я ведь не отстану. Физически не могу смотреть, как хороший человек грустит.
— А с чего вы взяли, что я хороший человек?
— Мне почему-то так кажется. Плохие редко грустят. Ну, Татьяна Петровна, рискните, выговоритесь. Поверьте, на душе легче станет.
И она заговорила.
***
Таня была самой обычной. Миллионы девушек влюбляются, выходят замуж. И каждой ее любовь кажется самой удивительной на свете, а избранник — самым лучшим. Вот и ее Виктор был для Тани единственным. И он, как множество мужчин, мечтал о сыне. Да так мечтал, что заразил своей мечтой Татьяну.
И когда она забеременела в первый раз, то ждала именно сына. УЗИ ее убеждения не опровергало, но и не подтверждало. Так что рождение Леночки стало почти полной неожиданностью. Ведь и форма живота, и прочие приметы, которыми сыпали сведущие подружки, обещали, что родится мальчик.
Ну что же... Дочь, значит, дочь. Виктор Леночку по-своему любил. Да и Таня вроде любила, но как-то «умеренно». Зато когда через пять лет на свет появился долгожданный Алешка, ее умеренность как рукой сняло. Она носилась с сыном, будто с редчайшим в мире сокровищем. Восхищалась каждым Лешкиным «свершением». Сказал первое слово — гений, сделал первый шаг — победитель. Да и как может быть иначе, ведь Алеша самый лучший, самый любимый и самый желанный мальчик на свете. Даже Виктор отошел на второй план. А уж Леночка и вовсе на десятый.
Нет, ее не держали в черном теле: покупали игрушки и платьица. Но вся материнская любовь доставалась Леше. А отцовская... Некогда ему чувства проявлять. Семью содержать надо было. Леночка, наверное, обижалась, ревновала. Татьяна этого не знала. Дочь росла молчаливым ребенком. Да и с другой стороны, на что ей было жаловаться? Одета, обута, накормлена. Учится вполне прилично. Значит, все хорошо.
Татьяна вообще предпочитала не замечать неприятности. А они были, копились, множились, росли, словно снежный ком. Муж, свергнутый сыном с пьедестала Таниного внимания, потоптался в стороне, пытаясь достучаться до жены, да и встретил другую. Таня об этом не знала, а может, не хотела знать.