Стараясь глубоко не дышать, я замираю.
Слёзы накатывают на глаза. Да что же это такое!
Даже если, в чистой теории, котов удастся пристроить в приют, то что мне делать с квартирой? Здесь обычная уборка не поможет. Клининг?
Я подхожу к одному из мест со вздувшимся полом и жму на него ногой. Да тут под деревянные листы все затекло. Восемь кошек примерно четыре раза в день две недели подряд справляли по углам квартиры нужду.
— Туалет она с ванной закрыла, — вздыхает за моей спиной женщина.
— Вы же понимаете, что это порча имущества! — Восклицаю я с отчаянием.
— Милицию вызовешь? — Сощуривается женщина. — А ты докажи. Кошки могли и случайно забрести. Дверь, вон, закрыть забыли…
— Что вы говорите… — зажмуриваю я глаза, понимая, что со стороны соседки адекватного диалога не дождусь. Она напугана и будет защищаться до последнего. Да и брать с неё, наверняка, нечего. А у меня силёнок маловато.
— Забирайте свою живность! — Устало выдыхаю. — Иначе я просто открою дверь и выпущу их гулять. Для животных есть приюты.
— А вот выпускай, — оскаливается женщина. — Они дом знают. Замерзнут сироты и помрут прямо возле подъезда! И ты виновата будешь!
— Но ведь это вы их привели! — пытаюсь отмахаться от навязываемого мне чувства вины. — То есть, по вашему мнению, это я должна в своей собственной квартире к котикам приспособиться! Кормить, поить… а они возьмут, и ещё к марту родят!
— Ой… — подкатывает глаза старуха и хватается за сердце, оседая к дверному косяку.
— Что с вами? — в первое мгновение пугаюсь я, а потом понимаю, что держится женщина почему-то за правую сторону грудины. Врет?
— Нет у вас молодых ничего святого, — качает головой и грозит мне пальцем. — Бабка помирала, весь подъезд ей на похороны собирал. А ты вот она какая. Спустя столько лет явилась. Душегубка! Вот, пришло время за бабку денежку то отдать… А я вот что… — забывает она про сердце и вскидывается. — Заявление на тебя напишу, за жестокое обращение с животными. Не отмоешься!
Мне хочется истерично поржать и несмешно одновременно.
Вредная бабка права. Кошек выгнать на улицу, у меня не поднимется рука. Но… и жить с ними не возможно. Это однозначно.
Горло дерёт от запаха кошачий мочи.
Мне больше не хочется ни о чем говорить с соседкой. С ней все понятно. И проблем не хочется. Хочется выйти на улицу, подышать воздухом и просто подумать, как теперь быть. Где взять столько денег? Ну и порыдать тоже.
— Ключи верните, — протягиваю ладонь и прокашливаюсь, стараясь, чтобы голос не выдавал подступающие слёзы.
— Какие ключи? — хлопает глазами бабка. — Ты же сама меня пустила. По-соседски.
— Таак, — тяну выдыхая. То есть по-хорошему не получится совсем. — Мы сейчас с вами выходим на площадку, и вы отдаёте мне ключи. А иначе завтра в полиции будет лежать заявление уже на вас. Икона у бабули была. Вон там, — стреляю глазами за шкаф, — в углу висела. Бабушка говорила, что та даже мироточила по большим праздникам… — делаю страшные глаза.
— Вот ты как, — снова хватается за сердце соседка, только уже с правильной стороны. — Богохульница. На старого человека клевещешь. Грех это большой. Сердечница я.
— Выходите! — Шиплю, стискивая зубы. Потому что желание стукнуть бабу по голове нарастает просто в геометрической прогрессии. Да она может давать мастер-классы по наглости и беспардонности!
— Мяу! — справа от нас с шипением и рычаниям завязывается кошачья потасовка. — Мяу!
— Беляшик, не трогай Марусю! — Резво кидается на помощь своей кошке старушка.
— Мяушшш! — разлетается парочка.
— Стойте, — я хватаю женщину за рукав халата. — Не подходите к ним! Они вас обдерут сейчас!
Под шокированным взглядом соседки Беляш таки забирается на Марусю, прикусив ту за загривок.
— В марте приходите, — мстительно хмыкаю. — Котят вам дам.
Под аккомпанемент кошечьей оргии мы выходим на лестничную площадку. Здесь сразу хочется начать дышать, а заодно и помыться.
Привалившись к перилам, я дожидаюсь связку ключей и, даже не заходя в лифт, чтобы оказаться на воздухе, как можно быстрее, просто сбегаю до первого этажа по лестнице.
Выйдя на мороз, просто несколько минут прихожу в себя. Нет… Вариант жизни с кошками на одной территории не рассматривается. Нужно будет поискать каких-то активистов-любителей живности. И значит мой переезд на отдельную жилплощадь снова откладывается на неопределённый срок.
Мама Люба расстроится… И мне, честно говоря, до зубного скрежета надоело вставать в пять утра, чтобы успеть на пары.
Ну все… Теперь назад. В интернат. Можно, конечно, ещё пошататься по магазинам: купить маме Любе подарок и конфет ребятам.
Я сама не замечаю, как в каком-то апатичном бессилии дохожу до обледеневших детских качелей и сажусь в них. Это ж все несправедливо! Почему другим везёт, а мне — никогда.
Шарф намокает. Не могу понять точно от чего. То ли от моего горячего дыхания, то ли, все-таки, где-то прокралась непрошеная слезинка. А, может, и не одна…
Возле подъезда тормозит такси, и из него выходит семейная пара с девчушкой. Она крепко держит в объятиях точно такого же пупса, которого нёс мужчина возле дома Северова. Видимо, я познакомилась с самой модной игрушкой этого года. Губы непроизвольно трогает улыбка. А о чем мечтала я в этом возрасте? Прикрываю глаза, стараясь вспомнить.
Точно! Мечтала, чтобы у меня были проколоты уши. У всех в классе были проколоты, а у меня — нет.
Попа ощутимо начинает покалывать от холода. Пора идти.
Телефон в кармане оживает тоненьким писком. Достаю его и, не веря своим глазам, смотрю на экран.
Номер не знаком. Но я чувствую…
— Алло… — даже зажмуриваюсь от переизбытка чувств. Сердце срывается в приступ тахикардии.
— Соня, это Сергей…
— Я узнала, — отзываюсь зачем-то.
Он хмыкает. Мои щеки заливает смущением.
— Рюкзак твой нашли. Сможешь в офис подъехать?
— Конечно! — Резко подскакиваю с качелей и получаю ими отдачу по попе. — Ай! — тихо шиплю. — А куда?
— Хмм, нет, — что-то решает Сергей. — Лучше скажи адрес и я пришлю машину. Так будет быстрее.
— Кутузовский проезд дом десять…
Старые связи.
Сергей
— Ваши таблетки, вода и кофе, — секретарша все ещё обижено поджимая губы, ставит передо мной поднос.
— Спасибо, — кладу капсулы на язык и делаю глоток воды. — Перешли мне ответ пробирной.
— Конечно, — она кивает и гордой походкой уплывает в приёмную.
Открываю письмо и понимаю, что это не в пробирной дело. Просто налоговая так филигранно мстит мне за скрытые доходы. Ну извините, ребят. Все все знают, понимают, откаты получают. Не нужно жадничать!
Пробегаюсь глазами по тексту. Говорите, на три миллиона у меня превышен оборот по отчету. Ну хорошо. Значит, не будет ни вам ни мне.
Достаю телефон и нахожу номер директора детского интерната. Люблю деловых и современных людей, которые понимают, что иным путём никогда столько денег не получить. А вот если правильно вникнуть в чужую ситуацию, то возможен диалог…
— Доброго дня, Любовь Павловна.
— Сергей Валентинович, — женщина узнаёт меня, как любимую мелодию, с трёх первых нот. — С наступающим вас! Здоровья, благополучия в работе, в семье, — с надрывом сипит в трубку.
— Спасибо, — отзываюсь. — Взаимно. Вы заболели, Любовь Павловна? — Искренне интересуюсь. Действительно баба хорошая. За подопечных своих душой болеет…
— Так, простуда легкая. — Отвечает, не желая останавливаться на этом вопросе. — А вы по делу Сергей Валентинович? Или просто?
— По делу. — Признаюсь. — Вот, думаю на утренник к вам заглянуть. А заодно и посмотреть, ремонт ли где не требуется…
— Так после завтра у нас как раз! — Волнуется моя собеседница. — Рады будем вам. Как всегда, Сергей Валентинович! Борщик приготовим и голубцы, все как любите! В двенадцать начало.
— Спасибо за приглашение, — заканчиваю наш обмен любезностями с подменой понятий. — Буду непременно.— До свидания… — «кланяется» трубка.
Сбрасываю.
— Татьян, — жму кнопку переговорного.
— Слушаю, — капризно.
— Фабрику кондитерскую тряхни. Пусть завтра на двести человек подарков пришлют.
— Принято, — вздыхает тяжело.
— Ну что? — сдаюсь я.
— А сотрудникам подарков не будет? — интересуется еденько.
— Черт! — проглатываю своё раздражение. Совсем оборзели же! И так корпоратив в лучшем ресторане города. — Ну закажи. В чем проблема?
— Спасибо, Сергей Валентинович, — мурлычет повеселевшим тоном.
Женщины… Будто конфет сама себе купить не может!
На следующие несколько часов погружаюсь в зарплатные ведомости и маркетинговые планы. Надо какой-то утвердить. Первые числа января по продажам — самое горячее время. Люди тратят подаренные сертификаты и деньги.
— Сергей Валентинович, к вам из полиции, — оживает селектор.
— По какому вопросу? — Нехотя, отвлекаюсь.
— Рюкзак говорят, что вы потеряли, — тянет скептически. — Розовый, с сердечками.
— Пропусти…
В кабинет заходит старший мент из сегодняшней ночной смены. Мнётся, оглядывая интерьер. Натура рвётся.
— Гражданин Северов, — приосанивается, беря себя в руки. — Как и обещали, нашли пропажу. Даже суток не прошло. Таксист жадный попался вашей подопечной.
Делает несколько шагов к моему столу и водружает рюкзак на середину столешницы.
— Вот, — вещает с гордостью. — Даже лямки не срезаны.
— Живи капитан, — киваю ему. — И напарнику своему передай, что бизнес мне ваш в задницу не впился. Но это только до первого резкого телодвижения, — понижаю голос. — Думал, что я тебя барыгу рыночную в погонах не узнаю? Ты хоть бы чуть-чуть, — стучу кулаком по столу, — мозги, а не брюхо качал.
— Так официально у меня все, — оскаливается. — На супругу. Телефончики старые продаю. Бабушкам и дедушкам дело доброе делаю. А они благодарят, да, — кивает, как болванчик. — Что с внуками по видеосвязи говорить могут…
— Ну не гони, — морщусь. — Любую «белку» твою если прижать, расскажут, как у клиентов телефоны отжимают и тебе приносят.
— А то вы, Сергей Валентинович, матушки вашей дело не продолжаете. — Отфутболивает мне в ответ. — Золотишко без документов не принимаете камешков ради…
— Ну что за бред, капитан, — подкатываю глаза. — На каждый, даже самый мелкий граненый страз у нас сертификат имеется. Бухгалтерия — в белую. Соцпакет, компенсация ГСМ… — хмыкаю. — Из-за таких, как ты, все государству. — Развожу руками, тонко намекая, что прямого вознаграждения Не будет.
— Ну здравия желаю, господин Северов, — давит улыбку. — За дорогими вещицами своими, — стреляет глазами в рюкзак, — лучше следите. И на территории моей не попадайтесь, а то рад сильно буду.
— И вам не хворать, — киваю, провожая напряженную фигуру глазами и усмехаюсь. Вот как ни назови. Мент, бандит, бизнесмен, а суть одна выходит. Интересно Россия матушка языковой синонимайзер тусанула, как заправский шулер.
Тянусь за рюкзаком и ставлю его перед собой. Внутри, где-то в районе лёгких начинает печь. Я слишком взрослый человек, чтобы врать себе, про альтруизм.
Расстёгиваю замок и достаю из внутреннего отделения вещи Сони. Студенческий, зачетка, файл с документами на квартиру. Основное — на месте. Расческу с цветными резинками на ручке не трогаю.
Но остальной набор меня откровенно удивляет. Дезодорант, мыльница, носки, свернутые в мячик, тюбик крема, зубная щетка и… трусики в целлофановом прозрачном пакетике.
Чувствуя себя в моральном праве, достаю их и кладу на стол.
Ооо! Голова взрывается от яркости накатившей фантазии, а пах упирается и начинает отстукивать морзянку по столешнице снизу.
«Ну ведь ничего особенного», — уговариваю сам себя. — «Ты просто старый извращенец, Северов.»
Но чёрные кошки на розовых трусиках просто выносят меня в неконтролируемые эмоциональные приступы. От самой животной похоти до злости и ядовитой ревности к тому, что какие-то идиоты могли также, как я смотреть на этих котов.
Остервенело запихиваю все вещи обратно в рюкзак. Торможу только на зачётке, пролистывая страницы. Отличница. Даже не сомневался.
Я буду сильно нехорошим человеком, если… Да! Будешь!
Ну а если она сама?
Хватит торговаться!
Решительно набираю Сонин номер, предвкушая встречу. Давай, не оставь мне выбора, девочка…
Выгодное предложение.
Соня
Большой чёрный джип везёт меня по центральным улицам города, виртуозно объезжая предновогодние пробки. Ноги почти согрелись, а вот руки я прячу под попой. Где-то посеяла варежки.
Неловко вжавшись в угол сиденья, делаю вид, что мне невероятно интересны огромные сугробы за окном и стараюсь не замечать цепкий взгляд немолодого мужчины, который явно осуждает мое привилегированное положение в отношениях с господином Северовым.
Наверно, не каждый день Сергей гоняет личного водителя за примерзшими к качелям девушками.
Мы въезжаем на парковку большого торгового центра.
— Куда дальше идти знаете? — Деловито интересуется мужчина.
— Нет, — мотаю головой.
— Ну тогда пойдёмте, провожу, — нехотя вылезает из машины и ждёт пока я сделаю тоже самое. — Только боковые лифты поднимаются на офисный этаж, — комментирует он наше движение и ускоряет шаг. Я с трудом за ним успеваю.
— Прошу, — галантным жестом пропускает меня в лифт первой.
— Спасибо, — отвечаю тихо и, окончательно смутившись, опускаю глаза в пол.
Пока кабина едет вверх, рассматриваю рефленые квадратики под ногами и почти не дышу. Ну на всякий случай.
Двери с характерным писком расходятся в стороны и пропускают нас в шумный холл офиса.
Девушки на высоких шпильках и в узких юбках, едва перебирая ногами, таскают папки с документами. В воздухе стоит плотный запах кофе. Небольшая стойка ресепшн разрывается телефонными звонками. Ещё несколько больших комнат отделены от общей территории только стеклянными стенами сплошняком заклеенными цветными стикерами.
— Пётр Тимофеевич, — моего спутника окликает одна из девушек с ресепшн. — На вас кофе варить?
— Да, пожалуйста, — расплывается он в улыбке. — Сейчас подойду.
То есть мне все-таки не показалось, и хмурый взгляд предназначался именно для меня.
— Нам сюда, — Пётр Тимофеевич кивает на добротную металлическую дверь и нажимает ручку.
«Это приемная Северова.» — Доходит до меня.
Осторожно оглядываюсь по сторонам. Уютно, дорого, красиво. Белый кожаный диван, стол секретаря, удобное кресло с подушечкой, шкаф с большим количеством выдвижных ящиков и кофе машина. Куда ж в уважающем себя офисе без неё?
Справа по стене открыта ещё одна дверь, и из неё доносится громкий диалог.
— Таня, я не пойму, чего ты хочешь от меня? — Узнаю раздражённый голос Северова. — Чтобы я ее на горшок посадил или роды принял? Как она на работе оказалась, если я ещё месяц назад в декрет отправил!
— Ну вот так! Скорая пока приедет сюда, потом до больницы, — пищит высокий женский голос. — Я хочу, чтобы вы дали машину.
— Вот звони сама Петру Тимофеевичу и договаривайся, — рявкает Сергей. — Больше не возникай с этим вопросом!
Через секунду к нам на встречу вылетает эффектная, но порядком взмыленная блондинка, зажимающая мобильник плечиком.
У водителя в кармане начинает звонить телефон.
Блондинка резко оборачивается и пару раз ошарашено хлопает глазами, прежде чем до неё доходит, что абонент стоит рядом.
— Пётр Тимофеевич, миленький, — начинает ныть она. — У нас одна продавщица с острым животом свалилась. Скорая в пробках стоит. А она беременна. Кто там знает, что с ней, может и рожает!
— Хотел кофе попить. — Вздыхает мужчина. — Но как вам отказать? Куда идти то за ней?
— А тот магазин, что рядом с главным входом! Спасибо большое!
— Понял… — кивает. — Будете должны, — добавляет чуть строже и исчезает за железной дверью.
Несколько минут девушка перебирает на столе документы, совершено игнорируя мое присутствие.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли