Мне очень интересно, как оформлены в этой квартире комнаты, но заходить внутрь неудобно. Я здесь не гостья. К тому же, одну дверь Северов даже показательно запер.
Со вздохом возвращаюсь на кухню и залезаю с ногами на диван напротив окна, за которым полноправно наступила ночь.
Снег продолжает валить равномерными мягкими хлопьями. Некоторые машины во дворе уже превратились в большие белые сугробы… А на кухне у Северова уютно, тепло и… как-то очень хочется прикрыть глаза.
О всем детстве с родителями я помню мало. Но вот одна картинка засела в голову очень глубоко.
Мы с мамой рано утром идём в садик. Это мой день рождения. Под ногами сугробы, наверно, даже больше, чем сейчас. Мама идёт первая, потому что тропинку ещё не протоптали, и несёт в сетке вишневый компот в трёхлитровой стеклянной банке. Я несу пирожки и стараюсь попадать своими маленькими ножками в ее следы. Чувства гордости и предвкушения поздравлений распирают мою грудную клетку, заставляя сердце трепетать. И…
Это последнее тёплое воспоминание, которое осталось от мамы. Бесконечная жажда встретить своего принца и алкоголь изменили ее до неузнаваемости… Бабушка принципиально вычеркнула нас из своей жизни…
Звук открывающейся входной двери заставляет меня вздрогнуть и едва не свалиться с дивана. Я уснула? Как так вышло?
Северов заходит на кухню, не разуваясь, и смотрит на меня тяжёлым, прожигающим насквозь взглядом…
Извращённая порядочность.
Сергей
— Не уезжай далеко, — киваю водителю. — Где-нибудь возле входа стань.
— Понял, — кивает Глеб.
Выхожу из тачки, и меня моментально пробирает морозом. Поднимаю воротник, ускоряя шаг к зданию лаунж-бара.
Крутая лестница в подвальное помещение обьясняет отсутсвие сети на телефоне у бывшей жены. За массивной дверью слышна смесь ультразвука и басса.
Дергаю ручку вниз и беспрепятственно захожу внутрь. Собственно, препятствовать мне бы никто здесь и не смог. Тусовка «чисто творческая»: мужики с крашенными перьями волос и полным отсутствием признаков наличия в организме тестостерона, женщины, больше похожие на ожившие манекены с какими-то очень странно смахивающими друг на друга лицами.
Специфический запах дыма проникает в ноздри и даёт безошибочное определение странности поведения и апатичности реакций встречающихся мне на пути людей.
Обхожу темные, подсвеченные неоном, залы и пытаюсь вспомнить, что за легенда была у Лоры на сегодняшний день. Кажется, день рождения очередной подруги. Я даже не слушал бывшую жену, признаю. Но чего можно ждать от мужика, который на берегу обозначил, что его интересует только регулярная постель, и он готов за это хорошо платить? Просто Лора оказалась чуть проворнее остальных баб и на долю секунды вывела меня на эмоции, сорвав куш. Видимо, ее курсы «как выйти замуж за миллионера» были качественнее, чем у всех остальных.
Ребёнок… сообщила скромно. Ничего не попросила. Этим сбила с толку.
Разбираться было некогда с вопросом. У нас с Алексеем шла стройка торгового центра вместо снесённого здания рынка. Пришлось ни одну глотку перегрызть, чтобы отхватить этот кусок земли в центре города.
Поэтому, мой адвокат просто составил брачный контракт и оформил наш с Лорой брак без нашего участия.
И надо сказать, что была моя бывшая жена совершенно не обижена условиями, лишаясь всего только в трёх случаях: аборт, факт доказанной измены или любые другие действия, влекущие за собой наличие ощутимого морального или материального вреда.
Черт! Тру виски, потому что от нехватки кислорода и громкой музыки, смешанной с лучами стробоскопа начинает моментально болеть голова. Это же какой-то общий транс!
Замечаю Лору, лежащую на спинке кожаного дивана с трубкой кальяна в руке. Разрисована, как кукла барби с дешевой китайской фабрики. Этот образ называется у неё «я же только с показа». Рядом на подушках валяются не менее сомнительные персонажи, даже не могу определить их пол с первого взгляда.
Подхожу к бывшей жене со спины и наматываю хвост ее искусственных платиновых волос на кулак, заставляя запрокинуть голову.
— Милый! — Вздрагивает и пытается мне улыбнуться, плывя взглядом. — Мы тут с девочками немножко зависли.
— Быстро за мной в туалет пошла, — зло шепчу ей в ухо. — Или я отволоку тебя туда за волосы.
Она, икнув, кивает.
Отпускаю ее хвост и, не оборачиваясь, иду в боковой коридор, где по моему предположению находятся туалеты.
Лора появляется спустя минуту. Вся всклокоченная и обутая в разные туфли. Меня накрывает острым приступом брезгливости. Нахрена я вообще ее целый год возле себя держал?
Открываю кабинку и швыряю Лору на унитаз поверх крышки, нависая над ней в дверном проёме.
— Ну давай, — угрожающе скалюсь, — расскажи мне.
— О чем? — Хлопает глазами. — Я ничего здесь не употребляла. Совсем чуть-чуть выпила…
— Сутки! — Я грохаю кулаком в дверные петли. — Ты не появлялась дома.
— Ну сначала был показ, потом день рождения Поли. А с каких это пор тебе не плевать? — Пытается она напасть на меня в ответ. — Три раза в неделю я, как по расписанию, в твоей постели и никогда не опаздываю. — Цинично усмехается. — Да ты же даже не ночуешь со мной в доме.
— Хватит! — Прерываю ее невменяемый трёп. — Рассказывай про ребёнка. Какого черта, Лариса? — Психуя, делаю два шага к ней и хватаю за предплечья, встряхивая.
— Какого ребёнка? Ты совсем болен, Северов? Или с памятью проблемы? — Скалится. — Выкидыш же. Недостаток про… — покусывает язык, потому что с первого раза выговорить слово ей не удаётся, — про — гес — тро — на во! — Тянет по слогам, не осиливая слово целиком.
— Не беси меня… — сжимаю зубы. — Когда бегаешь по клиникам то плати хотя бы наличкой! Чтобы потом мне не звонили из банка, как владельцу карты, и не просили подтвердить несколько раз не прошедший платеж. Прямо ирония судьбы!
Замечаю, как Лора белеет и начинает покрываться мраморными красными пятнами по груди и шее.
— Я ничего не делала! Просто одолжила деньги Поле… — ее глаза бегают, не желая фокусироваться.
— У тебя три секунды, чтобы начать рассказ самостоятельно. — Цежу сквозь зубы, подавляя в себе безумное желание дать этой суке по лицу. Отпускаю ее плечи и стискиваю кулаки. — Ну…
— Ты же убил бы меня, — начинает она вдруг истерить. — Даже в кровати, как с куклой резиновой. Чисто натянуть и выбросить… А там и разбираться б не стал.
— Короче! — Рявкаю.
— Он темнокожий был, — выдыхает, закрывая лицо руками. — Ну этот. Организатор показа прошлого. Принц какой-то. И я не знала от кого… Он или ты. Как этого ребёнка было оставлять? — Бьется головой об стенку кабинки.
Я тру лицо руками, выгорая в душе окончательно. Как-то должно было стать легче от того факта, что вероятность моего отцовства всего пятьдесят процентов, но почему-то не становится.
— Мы в разводе, — сообщаю коротко. — Документы получишь письмом. Из дома съедешь завтра же.
Не дожидаясь ее ответа, хлопаю дверцей кабинки так резко, что слышу треск петель.
Выхожу из туалета и тут же натыкаюсь на «группу поддержки» Лоры. Совсем куры потеряли страх. Раньше боялись лишний раз вдохнуть.
Это все потому, что мы теперь — деловые люди. Стараемся жить по закону. Но при этом проблем меньше не стало.
И Лора права. Роди она мне такую подставу спустя девять месяцев, мне бы пришлось поступить кардинально. Не потому что я плохой, а потому что меня бы перестали уважать очень серьезные люди. К бабской бесовщине они относятся лояльно, а вот дети — это уже другая категория. Наследники.
Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух глубоко в легкие. Слизистые обжигает. Да, минус серьезный. Хочется немного прогуляться, чтобы остыть и проветриться. Обвожу глазами местность. Через дорогу напротив залит каток. В центре него стоит пушистая, украшенная цветными гирляндами елка. Молодёжь тупо скользит по-кругу вокруг неё. Кто-то за руки, кто-то постоянно падая и мешая остальным, кто-то выделывается, пытаясь крутить «тулупы»…Я по-хорошему завидую этим людям. В том, что они могут ещё ловить кайф в простых вещах. Я уже не умею.
Ну, достаточно лирики, да и прогулки тоже.
Подхожу к машине и сажусь на заднее сиденье.
— Домой, — бью водительское сиденье ладонью.
Устал. Хочется спать.
Но дома меня ещё ждёт ещё одна болезная. Какого вообще черта меня вдруг стало волновать ее психическое состояние? Я ведь ее не тронул!
Хотя… дело именно в том, что мне бы хотелось. И я допускаю мысль, что освоившись и оценив ситуацию, девочка станет сговорчивее.
Эй, тормози, Северов! Она же совсем девчонка. Дурочка.
Да. Именно этот «чистый лист» меня и подкупает, потому что она, вах, как хороша. Прямо создана, чтобы удовлетворять мужские хотелки.
А мне очень хочется ещё немного словить ее смущённых взглядов и горячих вздохов.
«Спокойно, Северов!» — Вопит в моей голове сирена. — «Ты облизал, вкусную девочку, да. Но это совершенно не означает, что ты ее сожрешь! Пожалей.»
Для кого? Для неумелого парня-ровесника, который отобьёт у неё всякое желание развивать в себе сексуальность? Или для молодого придурка, который вольет ей в уши, что у них любовь, и они на радостях забахают ребёнка?
«Да ладно. Чем я лучше? Тем, что честно попользуюсь и заплачу?»
Ну а почему бы и нет? Ей же нужны деньги, а мне ее тело.
Я прикрываю глаза, откидываясь на сиденье, и стараюсь не фантазировать на эту тему. Но у меня ничего не получается.
Руки помнят нежную кожу и идеальные женственные формы. Наше отражение в зеркале преследует вариантами сменяющихся поз.
Я захожу в квартиру перевозбужденным до предела, зависнув в секунде до того момента, чтобы взять эту хорошую девочку Соню прямо в том месте, где сейчас застану.
На мгновение меня даже пугает неожиданная тишина. Куда это создание делось? Не разуваясь, прохожу на кухню и нахожу Соню, свернувшейся на диване, как котёнок.
Непонимающе хлопает на меня своими невинными, сонными глазками.
На какой-то периферии сознания отмечаю, что она убралась в коридоре, как я просил, и ещё выбросила на кухне мусор и перемыла посуду.
«Север, тормози. Хорошая же девочка. Не трогай. Пусть уходит. Не порть.»
Достаю из кармана пальто кошелёк и кидаю рядом с ней на диван приличную сумму денег. Месяца на три нескромной жизни ей хватит.
— Это моральная компенсация за то, чтобы забыть о моем существовании. Пошла вон. — Говорю бесстрастным голосом и выхожу из кухни.
Она никогда не оценит степени моего благородства, а мне ни к чему портить вкус на баб.
Тёплое место.
Софья
Рядом со мной снова лежит пачка денег. Ещё больше, чем была. Я тянусь к купюрам пальцами, чтобы проверить их реальность, и тут же отдёргиваю руку. Они мне не нужны. Хотя… нужны, да, кого я обманываю! Но взять не могу. Прямо тошно и дёшево…
Поднимаю глаза и смотрю, как в прихожей Сергей скидывает с себя пальто, разувается и идёт мыть руки. Уставший, хмурый, небритый. Инстинктивно касаюсь своего подбородка, там, где остались и горят следы от его колючей щетины.
«Ну что ты сидишь, как идиотка!» — Я злюсь сама на себя. — «Он тебя отпускает, возмещение ущерба не требует, не пристает, ещё и денег дает сверху!»
Вскакиваю на ноги, скользя глазами на часы. Черт! Вот куда идти то? Посидеть ночь в подъезде? Нет. Вокзал безопаснее, и там есть круглосуточная еда. Прикидываю примерно, сколько мне нужно денег на такси, и стягиваю из пачки, брошенной на диван, четыре тысячные купюры.
Оглядываюсь. Кровь бросается в лицо — ощущение, будто я беру чужое! Но Сергей вряд ли помнит сколько мне дал. Он же даже не считал, а мне отказываться от денег совсем просто глупо! Мало ли что пригодится!
Возле двери в ванную неосознанно торможу, пару секунд слушая шум воды. Сердце почему-то пропускает удар, и в моей больной голове проскакивает мысль, что, наверно, надо бы попрощаться…
«Господи, Соня, ну что ты несёшь!» — Я усилием воли подгоняю себя в прихожую. — «Он же даже денег тебе дал, чтобы ты исчезла!»
Я залезаю ногами в сапоги, напяливаю шапку, подбирая под неё волосы, беру рюкзак и надеваю пуховик.
— До свидания… — говорю в пустоту и выскальзываю за входную дверь.
Слышу гудение кабины лифта и подлетаю к открывающимся дверям.
— Здравствуйте! — машинально киваю маленькой старушке, которая отшатывается от меня в сторону, прижимая к груди пушистую болонку.
— Какой позор, — бормочет она себе под нос, грякая ключами, — никого не стесняются.
Испытывая чувство незаслуженной обиды, захожу в кабину лифта и приваливаюсь плечом к стене. Какой долгий и неудачный день. Нащупываю в кармане телефон, достаю, и тут же возвращаю его на место. Разряжен же, точно. Как машину вызывать?
Под мерный писк домофона выхожу из подъезда и, как ужаленная, срываюсь к собирающемся отъезжать от подъезда такси. Ну хоть в где-то мне сегодня повезло!
— Подождите! — Кричу водителю и, поскальзываясь, чуть не сбиваю мужчину с двумя большими пакетами из детского магазина.
Он неуклюже взмахивает руками, а я буквально на лету ловлю большую коробку с пупсом, который открывает глаза, и очень отчетливо говорит «мама».
— Извините, — всовываю пупса ошалевшему мужчине в руки и бегу к передней двери машины. — Здравствуйте! — Распахиваю ее. — До вокзала довезите, пожалуйста. У меня телефон разрядился. Вызвать не смогу.
— Полторы, — лениво тянет мужик, оглядывая меня. — Меньше мне не интересно.
— Хорошо, — киваю и сажусь на заднее сиденье.
— Деньги покажи, — разворачивается водитель ко мне лицом.
— А, конечно, — я с готовностью лезу в карман и достаю две бумажки. — Вот.
— Ну поехали, — ухмыляется мужик.
Новогодний репертуар музыки из магнитолы убаюкивает. Радиоведущие скабрёзно обсуждают с дозвонившимимя в эфир варианты самых ненужных и обидных новогодних подарков. Кто-то жалуется, что ему подарили накидку на кресло, которого в его квартире нет, кто-то рассказывает про набор кастрюль, вместо ожидаемого кольца с бриллиантом. Какой-то женщине подарили весы и символ года из шоколадных конфет… А я вот всему бы обрадовалась. Человек же старался, покупал. Самое главное — думал о тебе! Нам в интернате на Новый год лично всегда только сладкие подарки дарили… Девчонки мечтали о косметике, которая пахнет вкусно, а мальчишки о чемодане носков, чтобы можно было летом совсем не стирать.
Прикрываю глаза, укладываясь виском на холодное стекло. Желудок урчит от упоминания еды. Первым делом куплю себе билет, а потом найду какой-нибудь бутерброд с кофе.
— А нам с женой… — угорая, оборачивается ко мне водитель. — Теща на свадьбу аппарат самогонный подарила.
Я сонно хлопаю на него глазами, не понимая, считает ли он этот подарок хорошим или плохим. Нет, ну люди ж разные.
— А, молодёжь, — не получив нужной реакции, он обиженно вздыхает и возвращает внимание на дорогу. — Ничего вы не знаете.
И к моему великому облегчению, больше со мной заговорить до конца поездки не пытается.
Выхожу из такси и останавливаюсь напротив старинного здания железнодорожного вокзала. Последний раз я пряталась здесь в тринадцать, а когда вернулась домой утром, квартира уже была опечатана, и меня искали по соседям органы опеки. Хорошо, что меня в ту ночь не было дома.
Чемоданная суета создаёт ощущение «приятного ожидания.» Как будто, это я через день окажусь в другой стране, увижу родственников или вообще начну новую жизнь, потому что в этом городе и в этом году ничего не вышло…
Долго смотрю на мигающее табло с расписанием. Схема проста: найти в списке самую дешевую электричку, которая прибывает примерно в пять-шесть утра и благополучно спать на сиденьях в зале ожидания. В детстве все было чуть сложнее. Нужно было обязательно успеть купить билет до десяти вечера и найти кого-то несильно бдительного, чтобы прибиться, не вызывая подозрений. А в случае чего, всегда можно было соврать, что мама в туалете или что проспал.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли