Я сидела в кафе напротив офиса, механически помешивая кофе ложечкой и думая о Викторе. Прошло уже полгода с его отъезда, а мысли о нём не оставляли меня.
Каждый месяц, как часы, на мой счёт приходили десять тысяч рублей. Никаких сообщений, никаких звонков — только переводы с припиской «возврат долга». Ещё двадцать месяцев, и он будет совершенно свободен от обязательств передо мной.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Маринка, ты меня слышишь? — голос подруги Светы вернул меня к реальности.
— Извини, задумалась.
— Я говорю — хватит уже мучиться! Полгода прошло, а ты всё о нём думаешь!
— Не думаю. Просто... анализирую ситуацию.
— Ага, анализируешь. А глаза-то грустные. Маринка, может, правда к нему поехать?
— Зачем? Всё кончено.
— Ничего не кончено, пока вы официально не развелись.
Развод. Мы действительно так и остались мужем и женой по документам. Я несколько раз собиралась подать заявление в загс, но каждый раз что-то останавливало.
За полгода жизнь вошла в привычную колею. Работа, дом, редкие встречи с подругами. Я получила повышение, теперь была директором агентства, зарабатывала ещё больше. Но по вечерам в пустой квартире накатывала тоска.
Квартира казалась слишком большой и тихой. Я поймала себя на том, что готовлю ужин на двоих по привычке, потом выбрасываю лишнюю еду. Что жду звука ключа в замке и шагов в прихожей.
В марте случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. Я сидела в офисе, работала над презентацией нового проекта, когда в кабинет вошла секретарь:
— Марина Александровна, к вам женщина. Говорит, что по личному делу.
В приёмной меня ждала незнакомка лет сорока пяти, хорошо одетая, с дорогой сумочкой и уверенным взглядом.
— Вы Марина Викторова? Жена Виктора Никитина?
— Да, а в чём дело?
— Меня зовут Ольга Петровна Соколова. Я адвокат. Представляю интересы вашего мужа.
У меня ёкнуло сердце. Адвокат? Что случилось с Виктором?
— Присаживайтесь, пожалуйста. Что произошло?
Женщина достала из папки документы:
— Ваш супруг просил передать вам это. И кое-что объяснить.
Она протянула мне толстый конверт. Внутри были деньги — двести тысяч рублей, те самые, что Виктор должен был высылать ещё двадцать месяцев.
— Не понимаю. Он же должен был платить по частям...
— Виктор Николаевич получил крупную премию за успешную работу. Решил закрыть долг полностью.
— Но зачем адвокат? Он мог бы просто перевести деньги.
Ольга Петровна внимательно посмотрела на меня:
— Потому что есть ещё кое-что. Виктор Николаевич просил рассказать вам правду о том, что произошло четыре года назад.
— Какую правду?
— О разводе. О причинах, по которым он вас оставил.
Я почувствовала, как перехватывает дыхание:
— Он же ушёл к другой женщине. К секретарше Алине.
— Не совсем так. Вернее, совсем не так.
Адвокат открыла папку, достала ещё несколько документов:
— Четыре года назад ваш муж попал в очень сложную ситуацию. Его бизнес-партнёр Сергей имел связи с криминалом. Виктор узнал об этом случайно и захотел выйти из дела.
— При чём тут Алина?
— Алина была не просто секретаршей. Она работала на людей, которые хотели прибрать к рукам бизнес вашего мужа. Её задача была соблазнить Виктора, скомпрометировать его, а затем помочь в захвате фирмы.
Мир поплыл перед глазами. Я вцепилась в подлокотники кресла:
— Что вы говорите?
— Но Виктор оказался не так прост. Он быстро понял, что происходит, и решил защитить самое дорогое — вас. Если бы он остался с вами, то рано или поздно эти люди добрались бы и до вас.
— Поэтому он инсценировал роман с Алиной?
— Именно. Он думал, что если создаст видимость любовной истории, то сможет увести опасность от вас. Планировал быстро разобраться с проблемами и вернуться.
— Но развод был настоящим...
— Был. Потому что ситуация оказалась серьёзнее, чем он предполагал. Пришлось играть долгоиграющий спектакль.
Я сидела, переваривая услышанное. Значит, все эти годы я ненавидела Виктора за то, чего он не совершал? За жертву, которую он принёс ради моей безопасности?
— Почему он мне не сказал? Почему молчал?
— Потому что опасность была реальной. Пока вы были в разводе, никто не рассматривал вас как угрозу или рычаг давления на него.
— А сейчас?
— Сейчас всё кончено. Основные фигуры сидят в тюрьме, Сергей получил большой срок, Алина дает показания по делу в качестве свидетеля. Угрозы больше нет.
— И он просил вам всё это рассказать?
— Просил. Сказал, что не имеет права скрывать правду, теперь, когда опасность миновала.
Адвокат встала, собрала документы:
— И ещё он просил передать вам это.
Она положила на стол маленькую коробочку. Внутри было кольцо — моё обручальное кольцо, которое я сняла четыре года назад.
— Сказал, что если захотите его выбросить или продать — это ваше право. Но он хотел, чтобы оно вернулось к вам.
После ухода адвоката я долго сидела в кабинете, рассматривая кольцо. Простое золотое колечко, которое когда-то было символом нашей любви. Виктор хранил его все эти годы.
Вечером я приехала домой и впервые за полгода заплакала. Горько, безутешно, оплакивая потерянные годы, потерянное счастье, потерянное доверие.
Виктор защищал меня единственным способом, который мог придумать. А я считала его предателем и эгоистом. Когда он просил о помощи, я торговалась, ставила условия, унижала его.
На следующий день я взяла отпуск и поехала в Екатеринбург. Билет на самолёт, два часа полёта, и вот я уже в чужом городе, ищу адрес, который дала мне Ольга Петровна.
Виктор жил в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире в центре города. Когда он открыл дверь и увидел меня, лицо его стало белым как мел:
— Марина? Что ты здесь делаешь?
— Приехала поговорить.
Он провёл меня на кухню, поставил чай. Руки у него дрожали, и я понимала, почему. Он боялся моей реакции на правду.
— Ольга Петровна всё рассказала, — сказала я.
— Всё?
— Всё. И про Алину, и про криминал, и про то, зачем ты ушёл от меня.
Виктор сел напротив, не поднимая глаз:
— Прости меня, Марин. Я не знал, как поступить по-другому.
— Почему не сказал мне правду тогда?
— Потому что ты бы не дала мне уйти. Стала бы требовать объяснений, лезть во всё это. А они были серьёзные люди, Марин. Очень серьёзные.
— И ты решил, что лучше сломать мне сердце, чем рисковать моей жизнью?
— Решил, что смогу быстро всё уладить и вернуться. Не думал, что это затянется на годы.
Я достала из сумки коробочку с кольцом:
— Ольга Петровна передала.
— Ты можешь с ним делать что угодно.
— Могу. Но не буду.
Я надела кольцо на палец. Оно село как влитое — за четыре года мои руки не изменились.
— Что это значит? — тихо спросил Виктор.
— Это значит, что я прощаю тебя. И что мы можем попробовать снова.
Он поднял на меня глаза, полные надежды и недоверия одновременно. За годы разлуки он ещё больше постарел, в волосах появилась седина, а морщинки вокруг глаз стали глубже. Но взгляд остался тем же — тёплым, любящим.
— Марин, ты уверена? После всего, что произошло?
— Уверена. Но есть одно условие.
— Какое?
— Больше никаких тайн между нами. Никакой ложи во спасение. Что бы ни случилось, мы решаем проблемы вместе.
Он кивнул, взял мои руки в свои:
— Обещаю. Больше никаких секретов.
Мы просидели на кухне до поздней ночи, разговаривая. Виктор рассказывал о том, как мучился все эти годы, как хотел позвонить мне тысячу раз, но останавливался. Как следил за моими успехами через общих знакомых, радовался моему продвижению по карьерной лестнице.
Я рассказала о своей пустой жизни, о том, как скучала по нему, сама того не понимая. О том, как злилась на него и одновременно гордилась его способностью выкарабкиваться из любых ситуаций.
Через неделю я вернулась в свой город, но уже с планами. Агентство можно было продать — за несколько лет работы я создала успешную компанию, которая стоила хороших денег. В Екатеринбурге были перспективы для развития собственного бизнеса.
Через месяц я переехала к Виктору. Мы не устраивали пышной свадьбы — зачем, если мы и так были женаты? Просто начали жить как нормальная семья.
Виктор получил крупное повышение и теперь курировал несколько регионов. Я открыла филиал рекламного агентства в Екатеринбурге. Дела шли хорошо, мы много работали, но главное — мы были вместе.
Однажды вечером, спустя полгода после моего переезда, Виктор вернулся домой с загадочным видом:
— Марин, у меня для тебя сюрприз.
— Какой?
Он достал из портфеля документы:
— Я купил нам дом. Не в городе, а в пригороде. С садом, где можно посадить яблони. Помнишь, ты всегда мечтала о собственном саде?
Я помнила. В первые годы брака я часто говорила о том, что хочу дом с садом, где будут расти яблони и розы. Тогда это казалось несбыточной мечтой — у нас едва хватало денег на квартиру в ипотеку.
— Виктор, это слишком дорого...
— Не слишком. У меня есть деньги. Честные деньги, заработанные честным трудом.
Дом оказался небольшим, но уютным. Два этажа, большие окна, участок с запущенным садом. Мы потратили всё лето на ремонт и благоустройство. Работали вместе, планировали каждую деталь, спорили о цвете обоев и форме клумб.
В августе, когда дом был почти готов, произошло то, чего мы оба тайно ждали, но боялись говорить вслух. Я поняла, что беременна.
Тест показал две полоски в тот день, когда мы сажали молодые яблони. Я стояла в ванной, смотрела на результат и чувствовала, как внутри всё переворачивается от счастья.
— Виктор! — позвала я его из сада.
— Что случилось? — он вошёл в дом, весь в земле, с лопатой в руках.
Я молча протянула ему тест. Он долго смотрел на него, потом медленно поднял глаза:
— Это правда?
— Правда.
Он обнял меня, закружил по комнате, не обращая внимания на грязные руки и одежду. Мы смеялись и плакали одновременно, понимая, что жизнь дарит нам ещё один шанс.
— Как думаешь, мальчик или девочка? — спросил Виктор, гладя мой ещё плоский живот.
— Не важно. Главное, чтобы был здоровый.
— И чтобы был похож на тебя.
— Нет, на тебя. Только без твоей склонности к секретам.
Мы рассмеялись. Секреты остались в прошлом, как и боль, и недопонимание. Теперь у нас была новая жизнь — честная, открытая, полная планов на будущее.
В сентябре мы устроили новоселье. Приехали родители Виктора, мои подруги, коллеги по работе. Все удивлялись нашему воссоединению, но никто не задавал лишних вопросов. Главное было видно невооружённым глазом — мы счастливы.
Света, моя лучшая подруга, отвела меня в сторону:
— Маринка, я рада за тебя. По-настоящему рада. Но скажи честно — ты простила его полностью? Не осталось осадка?
Я посмотрела на Виктора, который показывал гостям наш сад, рассказывал о планах по благоустройству. В его голосе звучала гордость — не за деньги или положение, а за то, что он создал дом для семьи.
— Знаешь, Свет, я поняла одну вещь. Иногда люди поступают неправильно из правильных побуждений. Виктор ошибся, думая, что может защитить меня ложью. Но он хотел защитить. А это дорогого стоит.
— И ты больше ему не мстишь?
— Не мщу. Мы начинаем с чистого листа.
Поздним вечером, когда гости разъехались, мы сидели на террасе, пили чай и смотрели на звёзды. В доме ещё пахло краской и новой мебелью, а в саду шелестели листья молодых яблонь.
— О чём думаешь? — спросил Виктор.
— О том, как странно всё сложилось. Если бы четыре года назад ты мне всё рассказал, возможно, мы бы не расставались. Но тогда не было бы и этого дома, и твоей работы, и моего опыта самостоятельной жизни.
— И ты не пожалела бы о таком раскладе?
— Не знаю. Может, нам нужно было пройти через расставание, чтобы понять, что мы действительно любим друг друга. Не по привычке, не от безысходности, а по-настоящему.
Виктор взял мою руку, повертел на пальце обручальное кольцо:
— Как думаешь, в следующий раз у нас всё получится?
— В следующий раз?
— Ну, в смысле, во второй попытке создать семью.
Я положила его руку себе на живот:
— Получится. Обязательно получится. У нас есть всё необходимое — любовь, понимание и желание быть вместе.
— И никаких секретов.
— Никаких секретов.
Мы сидели в тишине, слушая ночные звуки. Где-то вдалеке лаяла собака, шумели листья, по небу плыли облака. А я думала о том, что иногда жизнь даёт людям второй шанс. И как важно этим шансом воспользоваться.