«S-T-I-K-S» — это не просто серия романов, а целая вселенная Артёма Каменистого, часть мета-цикла «Миры Артёма Каменистого». Жанрово это боевая фантастика, постапокалипсис и сурвайвал с элементами параллельных миров, мутантов и жёстких испытаний.
Центральный элемент — сам Стикс. Это и место, и сила одновременно: могучая, недобрая, враждебная стабильности и порядку. Его называют «мастером неприятных сюрпризов и злейшим врагом предсказуемости». Для многих это ад или чистилище, где каждое мгновение балансирует между жизнью и смертью.
Мир Стикса — это пёстрый лоскутный пазл из осколков других реальностей. Районы попадают сюда вместе с жителями, существуют некоторое время, а потом подвергаются разграблению и «пожиранию». Новые обитатели могут сохранять человеческую сущность или мутировать, становясь агрессивными и смертельно опасными. Но даже им грозит участь быть уничтоженными ещё более страшными хищниками.
Обитатели называют Стикс «Ульем» — непроизносимым и пугающим. Это заброшенные города, опасные маршруты, чёрные кластеры, куда нельзя заходить надолго, территории юга и Азовского союза, где царят смерть и хаос. Но есть и «стабы» — стабильные зоны, укрытия, в которых можно выжить хотя бы ненадолго. Здесь опасность исходит не только от природы, но и от других людей.
Сюжеты романов переполнены испытаниями: страх, жестокие схватки, предательства, утраты. Герои зачастую не обладают суперсилами, их спасают лишь сила духа и умение приспосабливаться. Но даже в этом аду остаётся место для дружбы, преданности и редких проблесков человечности.
Внутри вселенной есть разные ветви: «Читер» — история о парне, оказавшемся в Стиксе, где главная линия посвящена расставанию и воссоединению с девушкой. Здесь чувствуется оттенок литРПГ. «Карат» — серия про героя с умным котом Грандом; путешествия, курьерские миссии, смертельно опасные дороги («Опасный груз»). «Трэш» и «Элли» (или «Цвет её глаз») — двухтомник с особыми оттенками драмы и мистики. «Существование» — роман о «внешнике», проведшем восемь лет в клетке и получившем шанс на месть. «Шесть дней свободы» — о бегстве, войне и короткой иллюзии спокойствия.
Помимо Каменистого, существует целый межавторский проект «Миры Артёма Каменистого»: Дмитрий Сиянов («Скил»), Владислав Южный («Новичкам везёт»), Василий Евстратов («Шатун» и продолжения), Катэр Вэй («Мечты сбываются») и другие. Эти романы можно считать своеобразными фанфиками, но написанными в рамках «официального» расширенного канона…
Я тут решил вспомнить Артёма не только потому, что мне нравятся его произведения, он еще человек общительный, мы переписывались. Я обратился к Каменистому с предложением выступить экспертом в статье о сетевых писателях. Пояснил, что работаю в популярном издании и готовлю материал о том, что бумажная литература переживает кризис, а популярность приобретают произведения с апокалиптической тематикой.
Каменистый ответил, что считает себя именно «бумажным» автором, а не сетевым. Я предложил обсудить детали: возраст, место жительства, опыт публикаций и отношение к современным литературным площадкам. Каменистый сообщил, что пишет с середины 2000-х, изначально только для бумажных издательств. Рассказал, что живёт в Донецке, ему за сорок, по профессии он геолог.
После этого я предложил отдельную статью, посвящённую не только творчеству, но и жизни писателя в Донбассе. Каменистый предупредил, что политических комментариев не даёт и старается быть «над схваткой». Он отметил, что реальность вокруг него далеко не так ужасна, как показывают СМИ.
В ходе дальнейшей переписки мы обсуждали литературу, современные площадки и жанры. Я делился впечатлениями от чтения его произведений, сравнивал его стиль с другими авторами, рассказывал о собственных опытах. Каменистый объяснял, как устроен книжный рынок: от тиражей и роялти до проблем с выплатами. Отметил, что бумажные издания уже не играют большой роли в доходах писателя.
Затрагивались и более личные темы: отношение к происходящему, случаи с «Миротворцем», а также судьбы знакомых. Каменистый говорил, что на фронте в основном остаются «рабочие лошадки», но они в тени, тогда как на виду медийные фигуры.
Я продолжал интересоваться творчеством: «Практиканткой», «Стиксом», героями вроде Читера. Каменистый рассказывал, что идеи в книге — это лишь малая часть того, что остаётся в голове автора. Иногда даже имена героев приходится сверять с карточками.
Они обсуждали ЛитРПГ, читательскую аудиторию, перекосы рейтингов, а также то, как Каменистый относится к другим авторам. Он признавался, что сам читает мало, в основном зарубежную фантастику, и больше работает, чем потребляет литературу.
К концу переписки разговоры становились дружескими: я делился впечатлениями от чтения, шутил про «камениствоведение», рассказывал о семейных реакциях на своё увлечение. Каменистый отвечал спокойно и сдержанно, иногда с иронией. В целом общение вышло долгим и насыщенным: от профессиональных вопросов о книгах и издательствах до личных тем о жизни в Донбассе и судьбах литературы.